Страница книги
Войти
Зарегистрироваться


Страница книги

Великий поход хомяка и жабы


Метки
  • Прочитано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
Ссылка:
Жанр:
Фантастика
Размер:
1781 Кб
Статус:
Закончена
Кто лучше хомяка сможет добыть разное добро? И кто лучше жабы сможет его сохранить? Берегись Серединный мир - два самых страшных зверя уже отправились в свой Великий поход!

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Великий поход хомяка и жабы


Великий поход хомяка и жабы.

Пролог.

1977 год.

Научно-исследовательский Институт Байкал111, местонахождение засекречено.

Кабинет начальника особого отдела.

Действующие лица: трое ведущих ученых института, начальник особого отдела, он же номинальный глава института, трое высоких гостей из Москвы.

Посреди большого, казенно-обставленного кабинета вытянулись трое пожилых мужчин, почти что стариков, но тем не менее несмотря на свой почтенный возраст застывших подобно школьникам на линейке, один из них по старой лагерной привычке ссутулился, завел руки за спину и опустил голову, упершись глазами в пол, а двое других глупо хлопали глазами, не зная куда деть нервно теребящие одежду руки. Перед стоящими взад-вперед ходил такой же немолодой человек, которого однако же в отличие от них язык не поворачивался назвать старым — энергии кипевшей в нем хватило бы на всех стоящих в ряд и еще бы осталось. Так вот, этот ''энергичный мячик'', мучивший в руках снятые очки, несколько раз порывался что-то сказать, но останавливался на полуслове и вновь начинал свое дефиле, с каждым разом все более и более гневно смотря на застывшую и нервничавшую в ''предвкушении'' его слов троицу. Кроме стоящих на ногах в комнате также присутствовало еще трое людей, в отличии от них уже сидевших за длинным столом, вернее двумя столами, поставленными буквой Т: сидевшие оккупировали ножку и с интересом рассматривали развивающееся в центре кабинета действо. Хотя чистый интерес был лишь у двоих в гражданском, от которых впрочем за версту разило строевой выправкой, а вот третий, оплывший на стуле подобно беременной бабе, так же нервничал и был скорее похож на проворовавшегося или проштрафившегося бухгалтера, которого поймали на ''горячем'', и это несмотря на то, что он то как раз был в мундире, да еще и в не простом, а в генеральском.

Наконец очки в руках ходившего не выдержали столь грубого обращения и треснули, разделившись на две части, мужчина с изумлением уставился на половинки у себя в руках, затем отвернулся от вздрогнувшей от звука треснувшей оправы троицы и раздраженно бросил два теперь уже бесполезных предмета на стол. Все же испорченная вещь сыграла и положительную роль, поскольку хозяин очков сумел более-менее взять свои эмоции под контроль и начал говорить:

— Доигрались ... (непереводимая игра слов на чеченском и украинском языках с вкраплениями отдельных слов из иврита), уроды!? — он на несколько мгновений замолчал, будто бы ожидая ответа, а затем продолжил: — Вы хоть понимаете, ЧТО вы сделали или МОГЛИ сделать?! И дело даже не в том, что лет двадцать назад вас бы тут же поставили к стенке и за меньшее — это как раз таки мелочь(!), а в том ЧТО вы едва не сотворили со всеми нами! — Тут до этого дня больше двадцати лет не позволявший себе такого мужчина взорвался и опять несколько минут демонстрировал глубокое знание полудюжины языков, на этот раз не забыв и про ''Великий и могучий''. Троица понуро стояла и не делала ни единой попытки оправдаться или как-то возразить: у одного из стоящих и слушавших обращенные к ним не самые добрые слова, начала дергаться бровь, а второй побледнел и у него заболело сердце.

Немного отведя душу и напоследок просверлив в каждом из стоящих персональную дырку взглядом, полиглот махнул рукой:

— Молчите?! Правильно молчите — что вы теперь можете сказать! После дела..., — и повернувшись к распекаемым спиной, сказал напоследок лишь одно только слово: — Вон! — Проштрафившиеся не заставили его повторять дважды, а тут же чуть ли не отталкивая друг друга локтями поспешили покинуть ''место порки'', впрочем далеко они не ушли, оставшись ожидать своей судьбы под охраной шестерых здоровенных царапающих макушкой потолки молодцев в цивильных строгих костюмах, смотревшихся на них как на корове седло.

А в кабинете хозяин сломанных очков вернулся на отобранное им на сегодня место во главе стола и усевшись прямо под портретом нынешнего генерального секретаря, оглядел оставшихся, которые в свою очередь очень внимательно смотрели на него.

— Ну что скажете, Георгий Артемович, Федор Григорьевич? — Названные не первой молодости, но еще достаточно крепкие мужчины в гражданском переглянулись и тот, кого сидящий во главе стола упомянул вторым, пожав плечами, сказал:

— А то и скажу, Юрий Владимирович, повезло нам! Верил бы в бога — перекрестился! Бракоделу, что ту детальку сварганил, — Ленинскую премию, Звезду Героя и четырехкомнатную квартиру с окнами на Кремль! —

— Все шутишь, Федор? — неодобрительно покачал головой временный хозяин кабинета, все же против воли улыбнувшись спичу старого друга. —

— Все же я считаю, что вина научного персонала и конкретно ведущих ученых проекта не так уж и велика, — постарался вернуть разговор в конструктивное русло второй из людей в гражданском, — они сразу же все сообщили, когда поняли что сделали и не пытались скрыть произошедшее, а могли бы... —

— Да нет, не могли бы, — прервал его тот, кого называли Юрием Владимировичем и обратился к единственному в комнате человеку в форме: — Василий, когда тебе сообщили о том, что они выяснили по результатам эксперимента? —

— Через час! После того, как все было перепроверено! — подскочил генерал, вытянувшись перед тем кто занимал его место во главе стола и через секунду повинуясь жесту опустился на стул.

— Так что все уже было известно. Мы уже знали, и если бы они не успели сообщить о том что обнаружилось по результату эксперимента до того как информация пошла ко мне или бы тем более попытались все скрыть, разговор с ними был бы уже совсем другой. —

— Но ведь сообщили, — не сдавался Георгий Артемович, пытаясь отстоять по крупному проштрафившуюся троицу. — Да и кто знал, что произойдет такое... —

— А должны были знать! — сорвавшись прервал его и хлопнул по столу Юрий Владимирович. — Сколько мы средств вбухали в эту вашу с Емохоновым лабораторию: и материалы, и лучшие кадры, включая этих троих, — тут говоривший едва сдержал ругательство, заменив его на нейтральное слово, — экспериментаторов, и любое оборудование что вы запрашивали! Все, буквально все, что вы хотели, вы получали и что в результате?! Наши же чуть ли не облизанные ученые нас же едва не уничтожили вместе со всей планетой! И что нас спасло? Чудо! Бракованная деталь! — сорвавший на этой вспышке голос Юрий Владимирович в полной тишине налил себе в стакан воды, выпил и продолжил: — А если бы установка сработала бы как запланировано и выдала полный импульс, а не одну тысячную от мощности? Вы представляете что бы было?! — вопрос был риторический и на него не требовалось ответа, но все же Федор Григорьевич попытался ответить и выручить побледневшего коллегу, попавшего под гнев начальства, и заодно обратить все в шутку:

— Тогда бы у нас не было никаких проблем и нам не пришлось бы лететь сюда из Москвы. — Несколько мгновений покрасневший человек во главе стола недоуменно смотрел на попытавшегося пошутить подчиненного, стараясь осмыслить то, что было сейчас сказано, а затем из него как будто выпустили воздух, и он рухнул на место.

— Серьезное же дело, Федор, а ты все в смех превращаешь. —

— Мне плакать что ли? Все закончилось хорошо, за пределами института никто ничего не знает, да и здесь картину в целом видят только эти трое, — тут говоривший кивнул на дверь в соседнее помещение, где маялись в ожидании приговора трое ученых, хотя нет, уже двое — у одного из них не выдержало сердце, и вызванный медик только что констатировал смерть. Беспокоить высокое начальство не стали, и оставшиеся в кабинете только после совещания узнали, что у них на одну проблему меньше. — По моей линии все прекрасно — двойка способна предотвратить любую возможную утечку. По словам Георгия Артемовича ничего даже отдаленно похожего у американцев нет, да и не может быть, поскольку необходимые для проекта кристаллы встречаются только у нас, да еще и в настолько мизерном количестве, что никакая серьезная разработка просто невозможна, и если не знать для чего они нужны, просто невыгодна. Так что считаю нужно ликвидировать этих троих, остальной персонал жестко проверить, не прошедших проверку — также, а остальных разогнать по шарашкам под жесткий контроль до конца жизни. Это по людям, а по остальному: установку разобрать, все детали уничтожить, уничтожить все оборудование и запасы готовых кристаллов, ну и документацию по проекту, документацию обеспечения так же подчистить и создать убедительную липу, ведущую в никуда, а еще лучше в ловушку. Все это мое управление способно сделать в течении недели, тебе только нужно отдать приказ, Юрий Владимирович.

— Ликвидировать! — не выдержал и взорвался все это время молча слушавший Георгий Артемович. — Верных, преданных людей!? Ученых такого класса!? С кем мы останемся, если всех будем ликвидировать по малейшему поводу?! А оборудование — миллионы долларов, труд сотен агентов и сочувствующих нам на западе, не говоря уж о запасе кристаллов — у нас ведь здесь 9/10 всего, только вдумайтесь, ВСЕГО найденного материала, и это все уничтожить?! —

— Да, — на этот раз Федор Григорьевич был предельно серьезен и без шуток, аргументированно обосновал свою позицию. — Если уничтожать, то все — мы не можем позволить кому бы то ни было провести подобный эксперимент, и этим мы спасем не только Советский Союз, но и весь мир. —

— Юрий Владимирович, да что же такое?! — чуть ли не перейдя на крик обратился к хозяину кабинета противник зачистки. — Еще ведь год-два и можно будет приступить к производству опытной партии приборов! Вечная проблема того что нас могут прослушать или засечь по сигналу уйдет в прошлое. Пусть каналов будет и немного, но только представьте, их НИКАКАК нельзя будет ни засечь, ни прослушать — вот оно почти рядом, только руку протяни — мечта! И все это на слом?! — Яростная и страстная речь произвела немалое впечатление, и сидящий во главе стола даже на секунду заколебался, но веские слова главы второго управления били точно в цель, заставляя морщиться главу восьмого и подтверждая правильность решения, уже принятого временным хозяином кабинета:

— Рано или поздно, не через год, так через десять, они узнают, обязательно узнают, что у нас есть что-то такое, а потом лишь вопрос времени, когда они добудут схемы и материалы, затем непременно попытаются сделать подобие, — тут Федор Григорьевич поднял руку, останавливая возрождения. — Я помню про редкость материала и в свою очередь напоминаю, что пусть это и очень дорого, но его все же можно создать искусственно. Да и вы не можете дать гарантию, что где-нибудь не существует других его месторождений и их когда-нибудь не найдут. А затем, — тут говоривший сделал драматическую паузу, усиливая эффект, — они проведут такой же эксперимент, и у них ничего не сломается, а установка проработает до самого конца, — говоривший остановился и убедился, что все прониклись его словами, а затем закончил, как гвоздь забил, — нашего и их! — Возразить на эти аргументы его оппонент не смог и мрачно уставился в стол, но потом все же не удержался и попробовал:

— Судя по предварительным расчетам, волна искажений, созданная экспериментом, не даст повторить его как минимум четверть века, а может и больше...

— Какие еще четверть века?! Если эта технология будет известна, то над ней будут работать и улучшать и мы, и американцы, а через 25 лет неизвестно кто еще, те же японцы, например — так что нужно позаботиться о том, чтобы никто и никогда не то что не мог использовать, но даже и не знал, что такое может быть на свете. — Некоторое время все находившиеся в кабинете молчали.

— Значит решено, — подвел итог разговора Юрий Владимирович. — Делаем все по-твоему, — он кивнул в сторону довольного начальника второго главного управления, ставшего после последующих слов чуть менее довольным, — но никаких ликвидаций без крайней нужды: раскидать по разным проектам и под жесткий колпак, раз в год проверки, не пройдут — ты знаешь что делать. — Федор Григорьевич кивнул. — Если суетой заинтересуется Цвигун, направляй его ко мне, я его укорочу, но лучше бы он ничего не узнал — лишние уши нам в этом деле не нужны. — Тут говоривший перевел взгляд на посветлевшего лицом после известия о том, что ученые останутся в живых, Георгия Артемовича. — Это вас тоже касается: Николай Павлович должен узнать только то, что эксперимент закончился неудачно и поставил под угрозу жизни людей и ВСЕ! Ученые должны сказать ему при личной встрече тоже самое — эта ответственность на вас! —

— Я вас не подведу, Юрий Владимирович! Спасибо! —

— Вот и отлично. Василий, — генерал, все это время потевший и сидевший как мышь под лавкой, на которой спит кошка, снова вскочил, — Начинай срочно готовить объект к ликвидации! —

— Есть! — вытянулся генерал и с явно читаемым на лице облегчением поспешил поскорей покинуть кабинет.

— Георгий Артемович, у вас тоже есть дело, даже три. — Начальник восьмерки кивнул и тоже вышел.

— Что? — задал вопрос оставшийся в кабинете Федор, хорошо, еще с Венгрии, знавший своего в свое время неофициального, ну а теперь вполне себе официального патрона.

— Василий не должен пережить эту неделю, пусть это будет сердечный приступ. —

— Сделаем в лучшем виде. А за что ему такая нелюбовь? Ученых ты ведь пожалел? — Кому другому Юрий Владимирович не стал бы отвечать, но старый и верный товарищ пользовался его полным (ну насколько это возможно при их общей профессии ) доверием, и он решил поделиться с ним мотивами принятого решения:

— Да не надежен он стал: еще с его прошлого места службы пришел сигнал, что он слишком часто бывает в доме Сахаровых и с ними на дружеской ноге, особенно с этой истеричной сучкой Бонэр — по службе приказа не было, значит личная инициатива. Зачем? Мы не можем рисковать — не сейчас! —

— Понял, — кивнул другу-начальнику Федор Григорьевич и попрощавшись вышел.

Последним покинул кабинет Юрий Владимирович, уже на самом пороге ему в голову неожиданно пришли две мысли. Одна про портрет бровястого и мордастого бодрячка, висящий над креслом владельца кабинета — интересно, что с ним будет и уничтожат ли его как и все остальное имущество базы? Другая про то, что он сегодня приказал безвозвратно похоронить самую настоящую машину времени, пусть и ущербную и способную отправлять в прошлое лишь не управляемую и разрушительную энергию, а потом ржаветь, бездействуя десятки лет, но все же...! Затем будущий Генеральный Секретарь в последний раз взглянул на портрет ныне действующего и со вздохом вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Через пять дней никто бы и не подумал, что совсем недавно здесь располагался один из самых передовых и развитых в техническом отношении научных центров планеты. Уже в середине девяностых непонятные развалины с остатками коммуникаций в земле обнаружили этнографы, но не заинтересовались ими, а прошли дальше, приняв поросшие лесом руины за развалины заброшенного лагеря или военной базы — и того, и другого на 1/7-ой суши было сколько хочешь и еще немного.

Упоминаемые исторические личности:

Андропов Юрий Владимирович — председатель КГБ СССР.

Григоренко Федор Григорьевич — начальник 2-го Главного Управления КГБ СССР.

Усиков Георгий Артемович — начальник 8-го Главного Управления КГБ СССР.

Емохонов Николай Павлович — председатель Научно-Технического Совета при КГБ СССР.

Цвигун Семен Кузьмич — первый заместитель председателя КГБ СССР.

Часть 1

(Горы Силы)

Глава 1

Конец 2017 года по земному летосчислению.

Серединный мир.

Цитадель Клана Красного Дракона. Третий уровень. Личные покои главы клана.

Следующая ночь после разговора Эленандара и Дримма.

— Вот так тогда все и закончилось, — оглядывая внимательно слушавших его членов клана, продолжил рассказывать про свою реальную жизнь раскрывший свои настоящие данные Эленандар, — не буду вас утомлять описаниями того, как нас после закрытия лаборатории мурыжила контора, но на большую землю мы с Дмитрием выбрались только в 93-ем, а до этого или Дальний Восток, или Сибирь. В городах, даже маленьких, считай 15 лет не были. Дмитрий все же умудрился и женился на прапорщице из отдела связи, замечательная женщина оказалась, а мне не свезло — так и холостяковал, а потом уже поздно было. Нам очень повезло — никто так и не узнал о нашей роли в проекте: ''бонзы'' так и не сознались, что нарушили инструкции и посветили тех кого не положено во все детали, расчеты мы делали в свободное время, имен наших на чертежах не стояло, — тот кого члены клана знали как эльфа-рейнджера Эленандара прервался и оглядел многочисленных и внимательных слушателей, — а по документам мы шли обычными инженерами, каких на объекте было больше двух сотен, ну и отнеслись к нам соответственно. Так что несмотря на то что вся техническая документация была уничтожена, все осталось вот здесь, — рассказчик похлопал себя по голове и горделиво оглядел слушателей, — через семь месяцев мы уже все восстановили, — тут он досадливо поморщился, — по крайней мере теоретическую часть — материалов-то у нас не было, да и собирать установку было бы опасно, не говоря уж о том, что пока не прошли бы колебания почти бесполезно. Но все что могли мы сделали и наработали столько материала, что нам было чем заняться на пенсии, а потом к нам присоединился Димкин внук и вывел наши исследования на новый уровень. —

— Получается машина времени на самом деле возможна и работает? — хриплым от волнения голосом Вар озвучил читающийся почти на всех лицах присутствующих в помещении вопрос. — И можно путешествовать в прошлое? —

— В привычном понимании к сожалению нельзя, — отрицательный ответ вызвал общий разочарованный вздох. — Материя не может совершить переход, только энергия, и то она вызывает такие возмущения в поле, что чем дальше в прошлое мы посылаем энергетический импульс, тем больше колебания и тем дольше нам приходиться потом ждать, чтобы снова его послать — после первого раза прошли десятилетия.

— А разве нельзя послать, например, что-то вроде радиосигнала год так в 50-80-й? — задал осторожный вопрос Альдарон, все это время сидевший с каменным лицом и бешеной бурей противоречивых эмоций и устремлений в душе. —

— Нет, к сожалению нет — самый поздний период, в который и можно было проделать канал, оказался в 1908, теперь он недоступен навсегда — по нашим предположениям и выкладкам Вселенная сопротивляется воздействию и поле там, — тут Эленандар на полминутки задумался, — как бы попроще объяснить: огрубело что ли, и больше в этот временной период ничего не послать, как и лет двадцать до этой даты. Да и сигнал, что может туда послать установка, не примет ни один радиопередатчик — это вам все— таки не радио, совсем другой принцип действия — его просто не услышат, даже если бы в 1880-90 и было бы кому слушать, и они могли понять и сохранить принятую информацию. Не забывайте, прокол существует настолько крохотный период, что зептосекунда по сравнению с этим — это просто океан времени. — Увидев непонимающие лица, ученый, отыгрывающий эльфа-рейнджера, со вздохом пояснил: — Зептосекунда — это очень мало. —

— Значит пользы никакой не извлечь, и каждый раз как вы посылаете сигнал в прошлое есть риск уничтожить всю планету, как у вас чуть не произошло в первый раз? Правильно вас тогда закрыли, и вообще всех вас нужно было убрать! — сделала неожиданный и жестокий вывод необычно серьезная и сосредоточенная Людмила. Эленандара прямо подбросило от этих слов, и он яростно принялся возражать:

— Ничего правильного! Они просто испугались, прямо как ты сейчас! Если уж мы двое, ну трое, с присоединившимся семь лет назад Юрием смогли добиться таких результатов, то что бы было, если бы работали сотни ученых с поддержкой государства....!? — Ситуация в помещении резко накалилась, все заговорили разом, выражая свое отношение и согласие, и несогласие со словами Людмилы или Эленандара. Фейри резко хлопнул в ладоши — усиленный магией звук прокатился по комнате и заставил всех умолкнуть и повернуться к главе клана. Дримм осуждающе взглянул на вскочившую с места и наполовину вытащившую из ножен меч паладиншу (Людмила не собиралась никого рубить, но инстинкты виртуальных тел часто работали независимо от сознания), а затем также взглядом попросил помощи в этом вопросе у Светланы.

— Тише, дайте ему дорассказать, а потом уже задавайте вопросы! Людмила, успокойся! — Дождавшись пока успокаиваемая подругой эльфийка сядет на место, Дримм повернулся к ученому. — Продолжайте. — Эленандар кивнул и как ни в чем не бывало вернулся к рассказу:

— Так вот, до того как меня столь невежливо прервали, я хотел рассказать про то, что мы добились за несколько последних лет. Но прежде скажу для всех: мы были очень аккуратны и осторожны и никогда бы не допустили того, что произошло в 77-ом, да и наши теоретические и технические возможности к тому времени как мы собрали новую установку выросли на несколько порядков. —

— И что? Вам удалось послать сигнал в пока что доступное вам прошлое и не вызвать катастрофу? — скептически-разочарованно вновь прервал ученого Альдорон и иронично усмехнувшись закончил: — Это конечно ''большое'' достижение. —

— Не такое уж и маленькое, — неожиданно в свою очередь усмехнулся Эленандар, ничуть не задетый иронией, прозвучавшей в голосе главного безопасника клана. — Благодаря нашим исследованиям и более совершенной установке, это было только началом. Мы смогли, спасибо современным компьютерам и нашей многолетней работе, производить гораздо более точные и учитывающие все факторы расчеты, — рассказчик окинул всех торжествующим взглядом, — теперь поле колеблется лишь несколько месяцев и участки огрубевшего времени, — ученый замер, катая на языке понравившийся ему термин, — да — участок огрубевшего времени — неплохо! Так вот такой участок сократился до двух лет в обе стороны и мы можем повторить эксперимент всего через два-три месяца. —

— А смысл!? — не выдержала и вмешалась в разговор Анариэль. — Что вы хотели этим добиться!? —

— Я как раз к этому и подхожу, но начну немного издалека. Дело в том, что по разработанной тогда в 77-ом теории времени, то что происходит сейчас в настоящий момент, это как бы импульс, устремленный в будущее. Он находится в постоянном движении и существует в неком поле, продвигаясь в котором он оставляет за собой след — это и есть прошлое, как бы шрам, оставленный импульсом настоящего, и чем дальше в прошлое, тем сложнее нам послать уже свой импульс, так что пока доступный нам временной зазор не так уж и велик — 16-19-ый век. Но это лишь частности, технические детали — главное в другом: это уже не наше настоящее, ну не то настоящее, которое было до первого эксперимента — в 1908-ом был создан новый импульс, — увидев вокруг непонимающие глаза, ученый попробовал предельно упростить: — По нашей теории, взрыв в 1908 так называемого Тунгусского метеорита был лишь мелким побочным эффектом из-за несовершенства оборудования и недостатка информации, а главное событие заключалось в том, что возник новый импульс, как бы ожививший часть следа импульса первоначального времени, и он, этот новый импульс, двинулся вперед вслед за старым и возможно как бы слился с ним, сохранив изменения и преобразовав и нас, и весь окружающий мир, хотя повторюсь, все это только наши недоказанные теории, и все может быть совсем иначе. —

— Это что же получается? — спросил ошарашенный Вар, — мы все живем в перекроенном вами тогда мире, а настоящий уже давно тю-тю? —

— В какой-то степени да! Хотя мы так пока до конца и не разобрались, как взаимодействуют первоначальный импульс и порожденный нами, — пожал плечами Эленандар и еще больше ошарашил присутствующих, — Только это новое время, уже не то, что было создано в 70-е, а созданное нами во время нашего последнего эксперимента два года назад, и если отсчитывать от самого первого эксперимента, то уже пятнадцатое.

— Ну вы совсем охерели! — высказал общее мнение Морнэмир и залпом выдул бокал вина, к которому вопреки собственному обыкновению до этого ни разу не приложился. То что было написано на лицах услышавших ТАКИЕ НОВОСТИ, можно было охарактеризовать одним словом — ШОК!!! Все они, все люди и возможно все мироздание оказались лишь подопытными мышами пары пенсионеров от науки — переварить такое было сложно, и большинство здесь присутствующих не знало, как на это реагировать.

— Рассказывайте дальше, — поторопил ученого Дримм, видя что у многих закипают мозги от полученной информации, а на языке вертятся вопросы, и они еле сдерживают себя лишь только из желания дослушать все до конца.

— А затем Дмитрий уже перед самой смертью, пять лет назад, высказал теорию, показавшуюся сначала безумной, но в конце концов подтвердившуюся на практике. Не буду, как говорит внук Дмитрия Юрий, грузить вас подробностями, суть ее заключалось в том, что в импульс, посылаемый нами с помощью установки, можно заложить информацию в виде матрицы, и когда большой импульс времени возникнет и начнет свое движение, эта матрица как бы встраивается в него и обретает материальное воплощение. Первый раз мы попробовали уже после смерти Дмитрия — результат был — хоть и не совсем тот, на который мы рассчитывали: смоделированная информационная матрица разнообразных по размеру и составу контрольных предметов не смогла полностью стать частью мира, что привело к ее разрушению, — тут Эленандар поднял палец кверху и помахал им, как бы грозя кому-то, — но теория-то оказалось верной, просто смоделированная матрица была несовершенна — мы нашли остатки запрограммированных материалов в виде пыли и крохотных кусочков металла именно там, куда мы их перебросили, радиационные маркеры исключили ошибку. —

— Переходите, пожалуйста, к сути и покороче, — в очередной раз поторопил ученого Дримм, который уже слышал все это в многочисленных подробностях и хотел чтобы и остальные поскорей оказались в курсе, а то терпение многих было уже на пределе.

— Ладно, — осуждающе посмотрел на главу клана Эленандар, — покороче, так покороче. Два с половиной года назад, когда появилась технология ''Основы'', Юрий предложил использовать их, как он сказал, ''невозможно нереально достоверные'' матрицы, предназначавшиеся для игры, то есть для Серединного мира, а поскольку он родственник одного из членов правления и даже привлекался для какой-то работы в самом конце, то он не без труда, но все же смог раздобыть несколько таких матриц, разного вида, которые мы и отправили в середину 19-ого века в одну из давно выработанных и никому ненужных шахт. — Ученый обвел затаивших дыхание слушателей торжествующим взглядом и похвастался: — Все получилось! Матрицы, созданные по этой технологии, прижились, и мы забрали их со дна той шахты в целости и сохранности! Но об этом вам может рассказать Дримм, и те, кого он посылал проверить мои слова в реальности. — В ответ на обращенные на него вопросительные взгляды глава клана кивну и обратил свой взор на двоих из присутствующих в комнате:

— Куэ, Ниэллон, расскажите всем, что вы видели. — Под изумленным взглядом Людмилы, и не подозревавшей о миссии родственников, парочка эльфов вышла на середину помещения и наслаждаясь всеобщим вниманием, громко и четко отчиталась о том, что произошло с ними вчера, и что они видели своими глазами, своими реальными глазами, в реальном мире.

Первой начала рассказывать Куэ, и начала она с самого начала: как Дримм вызвал их к себе, дал номер телефона и приказал позвонить по нему в реале, договориться о встрече, а потом сходить туда, куда им скажут и внимательно посмотреть на то, что там будет, затем вернуться в вирт и рассказать ему. Они с братом так и сделали: позвонили, договорились и съездили на электричке в Подмосковье на частную дачу, где не выспавшийся, красноглазый парень по имени Юра показал им то, чего они уж никак не ожидали увидеть, по крайней мере в реальном мире...

— Представляете, настоящий ралгун, светлячок (один из самых дешевых амулетов, используемый в качестве фонарика, доступный к использованию всеми классами), серебряные монеты, нож с бонусами к силе и даже жук-колдун! Вы представляете!? Живой жук-колдун в Подмосковье! Я чуть не описалась, когда он поле врубил!— от переизбытка чувств эльфийка размахивала руками, как бы подчеркивая свои слова. — Пришлось правда его зажженной горелкой пугануть, но самое настоящее магическое поле! Мы все осмотрели, попробовали и пощупали, а этого дурачка даже жук за палец цапнул! —

— Сама такая! — обиделся на незаслуженную характеристику Ниэллон.

— А че это за ралгун? Я че-то не понял? — нахмурившись уточнил Иван, не испытывавший теплых чувств к зеленым обитателям болотных кочек.

— Травка здешняя, в чай добавляют для здоровья и вкуса, — покровительственным тоном пояснил спросившему сидящий рядом Морнэмир и с чувством превосходства добавил: — Сразу видно, что ты не любитель чаи погонять — все, кто понимает толк, давно уже оценили. —

— Самое классное, конечно, эта трава, — перехватил инициативу у сестры Ниэллон. — Я так хорошо себя только здесь чувствовал, в эльфийском теле, а была-то всего щепотка, но у меня даже зрение скакнуло. Я два часа, пока мы до дома добирались мог нормально видеть без очков, потом правда стало проходить и когда мы в капсулы загружались, уже все вернулось как было. Но все равно просто чудо!

— Точно так и было! — поддержала восторги брата Куэ. — У меня два прыщика на плече сошли, как не было! —

У присутствующих в комнате вновь наступил период обсуждений, сомнений и споров — игнорировать факты они не могли, не доверять Куэ и Ниэллону тоже не было никаких оснований, а значит все или хотя бы часть сказанного здесь было правдой, и это следовало осознать, впрочем психика людей, прочно связавших свою жизнь с виртуальным миром, была более гибкой чем у обычных обывателей, а значит им было проще принять изменившуюся реальность.

— А теперь можно спрашивать, — Дримм решил подстегнуть обсуждение и направить его в более конструктивное русло. Тут же на едва успевавшего вертеть головой Эленандара со всех сторон посыпалось множество самых разных вопросов:

— Что происходит с первоначальным миром, ну тем, до сигнала, импульса или какую вы там хрень шлете? Наверно много энергии жрет ваша установка, как вы ее в домашних условиях питаете? Изменяется ли прошлое каждый раз? Как вас до сих пор Фэ-эС-Ба не зацапала? Какие конкретно вещички вы отправили? — и множество других в таком же духе, но большинство из них были различными вариациями уже названных.

— Что происходит с первоначальным импульсом мы все еще точно не знаем, как и то, как происходит слияние, и происходит ли оно вообще, — начал отвечать в порядке очереди Эленандар, каждый его ответ вызывал новую волну шушуканий и споров. — Энергии установка потребляет не так уж и много: сам прибор — ну примерно как стиральная машина. Почему так говорю? У меня там же, на даче, немецкая стиральная машина стоит, вот она столько же и потребляет — совпадение до киловатта. А импульс, что мы туда посылаем, еще меньше — скажем, даже сотовый телефон зарядить не получится. —

— И что такого мизера хватило, чтобы, можно сказать, сотворить целый новый мир и устроить планетарную катастрофу? — ошарашенно спросил Хугин, имевший в реальности техническое образование.

— Еще меньше, в 77, например, ушла лишь одна тысячная от этого, но из-за недоработок в теории поля и вследствие этого несовершенных расчетов, и возник побочный эффект, позже названный ''Падением Тунгусского Метеорита''. Я лично считаю, хотя мы и не проводили похожих экспериментов, что тогда этот крохотный импульс каким-то образом захватил часть энергии того самого поля, в котором и существует временной импульс и его след, и вместе с собой вбросил ее в наш мир. Хотя может быть я и ошибаюсь, как я уже сказал, мы не решились проверять и повторить все условия того эксперемента. —

— Ну хоть ума хватило! — ядовито высказалась в адрес ученого воспринявшая все близко к сердцу Людмила. —

— А как теперь у вас получается? — не отставал заинтересовавшийся вопросом Хугин. — Побочные эффекты есть? —

— Есть, — не очень охотно, но все же честно сознался Эленандар и тут же поспешил успокоить вскинувшееся в едином возмущенном порыве общество. — Но ничего страшного: судя по историческим хроникам, за несколько дней до и после наблюдаются погодные аномалии — внезапные грозы, белые ночи, оптические эффекты в атмосфере, ну еще странное поведение животных, но это все — больше не было ни якобы метеоритов, ни ураганов, ни землетрясений, ни каких природных катастроф — так что тут наши руки чисты. По поводу изменений прошлого: может быть оно и изменяется, но мы в силу объективных причин не можем этого заметить — для нас оно уже произошло, единственный вариант заметить изменения — переброшенные и обнаруженные посылки, но опять же таки повлиять на прошлое наши две посылки не могли: первая это вообще, можно сказать, пыль, а вторую до нас никто не нашел — сундук, в котором все лежало, был в полной сохранности. —

— Вы что в обычном сундуке все отправили? — задал вопрос вновь подключившийся к разговору Вар.

— Ну да, в чем смогли, а чем плохо? К тому же сундук был хорош: из бронзы, с толстыми стенками и с хорошими запорами, а так же, мы тогда считали что это не так уж и важно, заклятьем на прочность — лучшего контейнера и не придумаешь. Натолкали туда всего чего могли, верней все, что сумел достать Юрий, впрочем для чистоты эксперимента получилось даже неплохо — столько разнообразных вещей и органики.

— Под органикой имеешь в виду жука и траву? —

— Да, еще семена, бутылку морской воды и кусок сырого мяса в керамической емкости.

— Что за семена? — проявил профессиональный интерес Айнон, выступив сразу в двух ипостасиях и как друид, и как биолог-недоучка. — Что-то типа ралгуна? —

— Да нет, обычные морковь и петрушка и та, и та растут у меня на огороде: петрушка чувствует себя прекрасно, а вот морковь капризничает — холодно ей у нас, видимо этот сорт для жарких стран. Насчет остальной органики: кусок мяса сгнил и высох, в общем повел себя как самый обычный кусок мяса — ничего интересного; в воде оказалась какая-то плесень, за полтораста лет она сожрала всю воду, но не умерла, выжила и размножилась, но емкость разбить не смогла, мы ее после исследований сами сожгли, вроде бы она и не опасная была и для людей безвредна, даже в пищу употреблять можно, но уж больно живучая — так что от греха подальше. Про остальное вы знаете: травка эта полезная прижилась и позволила и мне здоровье подправить, и даже кой-кому помочь, жук видимо после переноса впал в спячку, проспал без малого полтораста лет и после пробуждения прекрасно себя чувствует и даже как вы слышали сохранил все свои свойства. Что касается неодушевленных предметов, то они тоже спокойно перенесли встраивание в реальный мир. Успех просто невероятный! Того что в реальности будет действовать магия Серединного мира, мы не могли себе даже представить!— ученый грустно вздохнул. — Жалко что Дмитрий не дожил. Что касается спецслужб и почему нас, как вы выразились, не зацапали. А за что нас цапать? Ничего предосудительного мы вроде бы и не делали: два пенсионера, пусть даже и работавших когда-то в очень отдаленном прошлом по секретной части, возятся на даче со старыми железками, энергии много не потребляют, за границу не собираются, подозрительных контактов у них нет, а про то, что мы имели отношение к проекту, вряд ли после всех пертурбаций, что были в стране, кто-то уже помнит. Так что если и была проверка, именно как для людей, дававших подписку о неразглашении, то она ничего не показала — нужно знать, что искать. Напомню, о нашей роли в проекте не знал никто, а таких как мы дедков, имевших отношение к закрытым исследованиям, десятки тысяч. Что же теперь всех проверять? Сомневаюсь.—

— С этим понятно — согласен, — кивнул Альдарон. — Пока вы не собрались за границу, не стали печататься в журналах или получать иностранные гранты вами не заинтересуются. Меня другое волнует, — Альдарон перевел свой потяжелевший взгляд на Дримма, хотя и продолжал обращаться к Эленандару. — Зачем вы все это нам рассказали и что требуется от нас? Хочешь кого-то из нас в прошлое заслать? Устал на жуках экспериментировать и решил попробовать на эльфах? Получится-не получится!? —

— Живодер! — пробурчала злая сегодня Людмила.

— Ищи дураков! — резко отрицательно отнесся к предполагаемым планам ''безумного ученого'' всегда осторожный и обладающий хорошим воображением Халлон. Большинство присутствующих явно его поддерживало и не стремилось в подопытные свинки.

— А я бы прыгнул, — неожиданно сознался Менелтор. После этих слов на эльфе скрестилась куча изумленных взглядов, а сидящая рядом Туллиндэ возмущенно пихнула своего кавалера, едва не сбив его со стула на пол.

— Да нет, дело совсем в другом, — прежде чем продолжить Эленандар обменялся взглядами с Дриммом и получил от него разрешающий кивок. — Хоть и не буду скрывать, что мыслей провести подобный эксперимент у меня были, но мы с Юрием решили, что это слишком опасно и может вызвать непредсказуемые последствия — как минимум прошлое настолько изменится, что установка так и не будет создана, а как максимум — страшно даже представить, вариантов тьма! Что касается причины, заставившей меня на полгода уйти из реальности в Серединный мир, то чтобы ее понять, нужно начать с самого начала. Итак, около года назад судьба свела меня с одним старым знакомцем, мучившимся, как и я до недавнего времени, от множества старческих болячек, и я решил ему помочь, презентуя под видом целебных тибетских трав сушеный ралгун, а примерно семь месяцев назад он назначил мне неожиданную встречу в ВДНХ а...

Спустя полчаса. Там же.

Молчание плотным облаком сгустилось внутри полной народа комнаты, все без исключения присутствующие напряженно обдумывали шокирующую новость, уже вторую за сегодня и явно оказавшуюся лишней для итак перегруженных информацией мозгов, так что все, даже Дримм слышавший историю во второй раз, полностью ушли в себя и не замечали ничего вокруг. Сколько точно продолжалось ''заседание клуба молчунов'' было неизвестно, но никак не меньше 15-20-ти минут, а затем народ постепенно начал ''отмирать'' и переглядываться. В некоторых взглядах прямо таки читалась мольба о том, чтобы все это оказалось шуткой, в других — недоверие на грани упрямого ''этого не может быть, потому что не может быть никогда'', у кого-то в глазах поселился страх, кто-то лихорадочно пытался найти решение и не находил — в общем реакции были очень разные, но равнодушным известие о скором конце света не оставило никого, полностью затмив сенсационную новость о существовании машины времени. Постепенно все взгляды скрестились на сидящем с невозмутимым лицом фейри и гораздо менее невозмутимом ученом в образе эльфа, явно занервничавшем от стольких чуть ли не враждебных взглядов, хотя враждебность, если она и была, скорее касалась ужасного известия, а не личности ученого, принесшего его. Все же не смотря на то, что новость принес не Дримм, большинство взглядов были направленны именно на него: почти все приглашенные на совещание состояли в клане еще до его официального образования, немногие исключения лишь чуть меньше, но и те, и те привыкли верить своему ни разу не подводившему их главе и теперь ждали от него объяснений, что им делать со всем этим...? И глава клана не подвел их ожиданий.

Дримм внимательно оглядел собравшихся, многие из которых были к тому же его друзьями, а остальные надежными товарищами, которым не страшно доверить спину, и потрепав по голове занервничавшего от обилия эмоций Послушного, озвучил вчерашнее предложение ученого, сделанное как ему лично, так и всему клану в целом:

— У Эленандара (Дримм по привычке называл ученого его игровым именем) и его друга имеется возможность перебросить небольшую часть Серединного мира со всем что находится в ней в прошлое в надежде, что те, кто будет перенесен, сумеют изменить прошлое так, чтобы в будущем человечество смогло выжить. Они выбрали наш клан для этой миссии. —

— Ни хера себе предложеннице! — выразил мнение многих Морнэмир, ошарашенно переводя взгляд с Дримма на эльфа-ученного, будто бы пытаясь понять, кто из них сошел с ума.

— Почему бы таким образом не перебросить все население Земли в прошлое? — задала вполне законный вопрос Туллиндэ и получила от ученого логичный, развернутый, хотя и несколько безжалостный ответ:

— Забыл упомянуть, люди находящиеся в игре, то есть их аватары, занимают объем в 2000 с лишним раз больший, чем аналогичная им непись, тем более заготовка, занимающая уже в свою очередь гораздо меньший объем, чем та же непись. Так что целых семь миллиардов — слишком много, не получится — матрица будет чудовищно большой и не успеет пройти за время прохождения импульса, а если даже она частично пройдет, то будет повреждена и тогда все насмарку. К тому же нужно учесть, что переносится будут не только люди, как я уже сказал в смысле нагрузки и наполнения объема матрицы очень ''тяжелые'', но и место, где они находятся, и пусть даже они будут стоять друг у друга на головах, для семи миллиардов все равно понадобится очень большая территория, а значит матрица будет еще больше, как и риск. Потом, на секунду, только на секунду, допустим, что это возможно: процедура встраивания столь чудовищно-гигантской матрицы ''убьет'' огромную часть территории Земли, вместе со всем живым — ведь это будет уже не сундук, а огромная часть иного мира с миллиардами людей... Есть и еще кое-что, хотя это тоже лишь теория: имеется вероятность, что слишком уж большие изменения в возникшем новом мире могут привести к необратимым последствиям в самой его структуре — и зачем тогда все это? Не говоря уж о том, что чем больше будет встроенный участок, тем больше будут жертвы среди проживающих в то время на планете людей — мне хотелось бы свести их к минимуму. —

— Не забывай, — Дримм тоже решил вставить свои ''пять копеек'' насчет уже обдуманной им вчера и отвергнутой идеи перенести в прошлое все население Земли, — даже если получиться перебросить пусть и не все семь миллиардов, а скажем всего лишь один, они окажутся во враждебном окружении без какой-либо поддерживающей жизнь инфраструктуры, без запасов и оружия и главное, без необходимого для жизни такой массы людей продовольствия. Тебе рассказать, что будет в результате или сама догадаешься? — Туллиндэ не была дурой и умела думать, поэтому аргументы, приведенные Дриммом, ее убедили, и она не стала пытаться отстаивать эту явно мертворожденную идею, зато в разговор вмешалась Светлана, попробовав изменить исходные данные и взглянуть на задачу под несколько другим углом:

— А если только население России — 140 миллионов? Под это дело можно и запасов каких-нибудь взять и прибыть уже не голыми и босыми, а вполне себе в ''шоколаде''. Подмять местных и начать готовиться встречать метеориты или астероиды, ну вы поняли? — Светлана явно была довольна собой, впрочем ее несколько циничная идея была не так уж и плоха, но Эленандар с Дриммом, а так же известный нелюбитель любой власти Халлон быстро спустили ее с небес на землю.

— Даже население России это очень много, слишком много — опять забываешь про излишнюю массу игроков, так что просто не получится, — первым высказался по этой идее Эленандар и несколько смущенно признался: — Все эти ваши миллионы и миллиарды просто не войдут, в лучшем случае — десятки тысяч и то... Мы, конечно, будем работать и пытаться увеличить объем того, что можно перенести, но никакой гарантии, и даже если получиться... Ты ведь говоришь про запасы для 140 миллионов? А значит опять очень большой объем замененной территории, и мы снова возвращаемся к риску разрушения структуры мира и жертвам среди местного населения.

— А если перебросить не людей, а эльфов? — ни к месту решил блеснуть интеллектом Шутник.

— Эльфам что, жрать не нужно? — Усмехнулся Морнэмир и тут же предложил идею: — Давай на тебе проверим, скока ты продержишься? —

— Да ладно, я ведь только предложил, — сразу пошел на попятную некромант, явно не горевший желанием становиться первым в Серединном мире эльфом-игроком, умершим от голода.

— Ресурсов должно быть очень, очень много, иначе 140 миллионов человек ли, эльфов, гномов или любых других живых существ не смогут ни прокормиться, ни защитится, ни создать себе сносные условия для жизни, даже за счет местных. Но они все равно обязательно попытаются — жить-то охота, и тут все зависит от того, в какое время и местность они попадут, — Дримм четко прогнозировал возможный ход событий, хотя тут не нужно было каких-то особых знаний — хватало обычной логики. — В любом случае это беспрерывная война или с людьми, или с природой и голодом, если это будут безлюдные места, а скорей всего и с тем, и с другим сразу. Да и никакие безлюдные места даже теоретически не смогут прокормить 140000000, как впрочем и ни одно государство даже в 19-ом веке. —

— Да и в 20-ом тоже, — уточнила Анариэль, — вы только представьте: вдруг сразу, одномоментно, появляется под полтораста миллионов голодных ртов! Ни одна страна мира, даже США, даже Китай, не сможет обеспечить и нормально разместить, прокормить и обеспечить столько людей, что уж говорить о каком-то 19-ом веке или тем более раньше...! —

— Так же следует учитывать, как к пришельцам отнесутся жители той местности, где они окажутся, особенно после того как часть из них погибнет при переносе, мне почему-то кажется, что резко отрицательно, — Дримму не нравился свой собственный прогноз и сделанный на основании него вывод, но и надевать розовые очки тоже было нельзя, и он скрипя сердцем закончил: — Так что война — практически сразу, а ведь большая часть населения гражданские, в каких бы телах они не находились и каким бы оружием не располагали... Будут просто огромные жертвы как с той, так и с другой стороны, и может получится, что мы вместо того чтобы спасать человечество, ввергнем его в тяжелейшую войну, в результате которой, если победят попаданцы, погибнет огромная часть местного населения, а если туземцы — то ясно что будет... Кстати! — Дримму в голову пришла неожиданная мысль, и он поспешил озвучить ее, обратившись к Эленандару, — Смогут ли в ''Основе'' создать виртуальное воплощение современных технологий или можно будет брать только то, что есть в Серединном мире? —

— Не знаю, надо с Юрой говорить, насколько я знаю, с его слов, правила, ограничивающие технологии, очень жестко прописаны при создании мира, и это все увязано в единый клубок — если пытаться их изменить, можно разрушить весь мир. У них какая-то неопределенность с созданием других виртуальных миров помимо Серединного, но про это также надо разговаривать с Юрием. —

— Обязательно нужно уточнить — это очень важно! И с Юрием вашим желательно и даже обязательно встретиться и поговорить! Это можно устроить? —

— Да, тут нет проблемы — у него тоже есть аватар, — положительно кивнул на вопрос Дримма Эленандар. — Я организую встречу. —

Предпоследний ''гвоздь'' в идею переселить в прошлое все население Земли или хотя бы значительную часть вбил Халлон, яростно и аргументированно усомнившийся в способности российского управленческого аппарата, а проще ворюг-чиновников (его слова), наладить жизнь населения на месте и обеспечить выполнение миссии.

— У этих уродских ворюг, очковтирателей и лапшевесцев зима каждый год неожиданно наступает! И это на всем готовом, а тут все, абсолютно все, с пустого места! Никогда, НИ-КОГ-ДА(!!!) они не смогут этого сделать — сами сдохнут и всех, кто им доверился, погубят! Или на радость местным начнется гражданская война! Так что хрен вам, а не подготовка к предотвращению катастрофы! — Закончил свою злобную и пропитанную ядом речь Халлон, обведя всех присутствующих налитыми кровью глазами. Надо сказать его эмоциональное выступление произвело впечатление, и слова упали на благодатную почву — обитатели бывшей страны Советов традиционно не верили властям и в большинстве считали, что чем меньше присутствия государства в их жизни, тем лучше, а после того как они узнали, что ''кормильцы'' готовятся укрыться от катастрофы в специальных убежищах и бросить на погибель большинство своего доверившего им власть населения (в том числе и здесь присутствующих), прихватив лишь немногих избранных, ощущение неприятия такой власти только усилилось.

— Хватит строить прожекты! — вновь подключился к разговору Альдарон, явно что-то решивший про себя и в следствии принятого решения расслабившийся и успокоившийся. — Если все как говорит Семен Никифорович (настоящее И.О. Эленандара), то как только вы попробуете выйти с вашими предложениями на государственные структуры, вас тут же уберут. Про газеты, телевидение и интернет даже не говорю — тот же результат. Единственный вариант — выйти на самый верх, попасть на прием к тому, кто действительно может принимать решения, добиться, чтобы вас выслушали и заставить поверить в то, что вы рассказали. Еще, хотя это будет важно только для вас лично, постараться не отправиться после этой встречи в загробный мир, как мавр, который сделал свое дело и может уходить. — Альдорон усмехнулся. — Но допустим, что все получилось: вам поверили и даже не убрали — к гадалке не ходи, повторится то, что происходит сейчас, только вместо подземных убежищ будет скачок в прошлое, а для всего остального населения ничего не изменится — они как были брошенными, так и останутся. И это если власти вообще захотят участвовать в таком непредсказуемом и опасном предприятии, а не предпочтут реальную ''синицу в руке'', виртуально-временному ''журавлю в небесах''. —

— Как все грустно, — с растерянным выражением на лице озвучила мнение многих Иримэ.

— Зато правдоподобно — скорей всего так все и будет, — согласился со словами Альдарона Морнэмир и потянулся налить себе очередной бокал.

— Честно говоря не знаю, что делать в такой ситуации. Приоритет, конечно — сохранение человечества, а не отдельных индивидов или даже стран. Послать в прошлое хорошо обученный и обеспеченный всеми необходимыми ресурсами отряд? И что? Что будет делать этот отряд? Я лично не знаю, как бы я действовал в подобной ситуации, если бы командовал этим отрядом — столько проблем и задач — страшно даже подступиться и за что первым схватится! Поэтому еще раз, что вы, — Альдорон поочередно ткнул пальцем в Эленандара и Дримма, — предлагаете?! —

Ответил на интересующий всех вопрос Дримм:

— Этот план предложил Эленандар, и хотя я и услышал его только вчера, но обдумав вынужден признать, что придумано неплохо, а поскольку я не могу предложить ничего другого, то предлагаю вам всем послушать и высказаться, может быть вы найдете то, что или я, или Эленандар со своим другом упустили, и кто-то из вас сможет выдать лучший вариант. —

— Мозговой штурм, значит?! — подала голос немного успокоенная подругой Людмила. — Давай жги, дедуля! —

— Суть предложения, сделанного мне как главе клана, заключается в переброске нашего клана и всех ресурсов, что мы сможем собрать за 3-4 года, на несколько сотен лет в прошлое, в безлюдную и плохо освоенную местность, где мы должны будем создать свое государство и или самостоятельно, или в кооперации с другими Земными государствами достичь технического уровня, позволившего бы уничтожить угрозу Земле. — Дримм оглядев ошарашено застывших ''соляными столбами'' соратников закончил: — У нас будет фора в несколько сотен лет. — Кто-то присвистнул, кто-то выругался, и все одновременно стали говорить, мгновенно создав ''восточный базар'', лишь некоторые вроде задумчиво вертящего бокал Морнэмира, или что-то подсчитывавшего в уме Хугина предпочитали помолчать.

— Амбициозно, — высказалась Светлана.

— Авантюра! — на одном дыхании усомнилась в возможности подобного Иримэ, но глаза ее неожиданно сверкнули предвкушающим огнем, и эльфийка так больше ничего и не сказав затихла, о чем-то задумавшись.

— А мы справимся? — засомневался Таурохтар, почти не участвовавший в дискуссии и предпочитавший на этот раз больше слушать чем говорить.

— Класс! — выразил свой восторг Менелтор, его подруга хоть и не была столь категорична, но тоже выразила свое одобрение:

— Нужно хотя бы попытаться! —

Другие члены клана также принялись во всю высказываться, в основном в одобрительном ключе. В общем и целом идея показалась привлекательной почти всем: оживленная дискуссия всех со всеми в основном крутилась не из-за того принимать или не принимать предложение Эленандара, а вокруг того сохранят ли игровые тела, в которых они перенесутся, все свои качества (кстати странный побочный эффект полного погружения — ни одному из присутствующих на совещании игроков даже мельком тогда не пришла мысль сменить свои игровые аватары на что-то посимпатичней и почеловечней ), и вообще смогут ли игроки, лишенные связи с капсулами, в которых лежат их настоящие тела, выжить после переноса, и сохранится ли магия. Пример жука-колдуна, насекомого Серединного мира, способного создавать магическое защитное поле, давал надежду, что по крайней мере первый и третий пункты вполне реальны, сохранивший бонусы нож и работавший амулет-светлячок — тоже, а вот со вторым пунктом было не все так ясно, но тут сам Серединный мир некоторое время назад дал членам клана некий пусть и не совсем определенный, но все же ответ — месяц назад тело Туллиндэ умерло в реале, но ее аватара прекрасно себя чувствовала и не собиралась умирать в виртуале — давно ходившие среди игроков слухи о том, что можно жить в игре, умерев в реале, подтвердились, и ''доказательство'' сейчас пыталось урезонить своего слишком разошедшегося парня.

— Когда отправимся, куда, в какое время и сколько ресурсов можно будет взять? — хозяйственная и конкретная Анариэль решила перевести разговор в практическую плоскость и как у нее всегда водилось разложила все по полочкам. Это было интересно всем, поэтому бурное обсуждение тут же стихло, как выключатель повернули, и общество тут же превратилось в единое коллективное ухо.

— Есть два варианта, — неторопливо начал Дримм, вновь откинувшись в кресле и положив руку на голову Послушного. Принципиальное согласие старейших и сильнейших членов клана было, можно сказать, уже получено, и его несколько отпустило — он надеялся на удачный исход, но до конца так и не был уверен, как повернется этот сложный разговор. — Первый — начало-середина 17-ого века.

— Что ж так не точно? — Халлон с подозрением оглядел ученого.

— Будет сложно это объяснить тому, кто не сможет понять математический и физический аппарат расчетов, лучше поверьте на слово — мне нет смысла обманывать — я отправлюсь с вами. — Слова вестника, принесшего две такие удивительные вести, вызвали несколько коротких реплик и перешоптываний, впрочем быстро стихших, после того как вновь заговорил прерванный глава клана:

— 17 век, — Дримм повторил дату, а затем продолжил, — и в любой области Земли. Неосвоенных территорий тогда все еще было немало: Сибирь, почти вся Южная Америка, тихоокеанское побережье Северной Америки, Южная Африка, ну и в конце концов весь континент Австралия, совершенно пустой и до конца 18-ого века не интересовавший никого из европейцев. Мое мнение — это идеальный вариант, целый континент в нашем полном распоряжении, много ресурсов и минимальное сопротивление со стороны аборигенов, плюс мизерные жертвы со стороны все тех же аборигенов при переносе. —

— Мне нравится, — сразу же высказался Айнон, — всегда хотел посмотреть на тамошнюю фауну до прихода европейцев. —

— Да подожди ты со своими кенгуру, — досадливо отмахнулся от любителя природы Менелтор, — какой второй вариант? —

— Еще на сто с лишним лет раньше — конец 15-ого начало 16-ого века, но только в одном месте, в радиусе трехсот километров от Иркутска — там, где в первый раз сработала установка и был послан самый первый импульс. — Тут Дримм поднял руку, останавливая вопросы. — Они и сами не знают, почему так произошло, а если уж один из создателей машины времени, — при этих словах ''эльф-рейнждер'' приосанился, показав что ни что человеческое ему не чуждо, и тщеславие все же иногда стучится в его душу, — не смог разобраться, то мы и подавно не сможем, так что примите как данность и давайте решать, какой из двух вариантов лучше. —

— Может Северная Америка? — сделал неожиданное предложение Таурохтар, решивший принять более деятельное участие в обсуждении. — Всегда любил индейцев, еще с детства: ''Последний из могикан'',''Сын племени навахов'', ''Оцеола вождь семинолов''. Слушайте, а правда, давайте скакнем к индейцам?! Заодно спасем их от бремени белого человека! — Загоревшийся идеей Таурохтар обвел всех восторженно-вопросительным взглядом.

— Чингачгук ты наш, — прокомментировала горячее и искреннее высказывание рейнджера Людмила, вызвав многочисленные смешки и комментарии, а так же возмущенную реплику со стороны самого любителя краснокожих.

— А остальные, остальные члены клана? Они тоже имеют право знать и принять участие в обсуждении! — неожиданно поднял больную тему Халлон. Дримм поморщился, но признавая его правоту, попытался разъяснить мотивы, заставившие его собрать в этой комнате лишь чуть побольше одной десятой клана и поставить Дочку на страже у входа в покои, где проходила встреча:

— Здесь собрались лишь те, кому я могу доверять и в ком я уверен, что он не проболтается — мы не можем допустить ухода информации — сами знаете, что тогда может произойти: в лучшем случае мы все окажемся в статусе Туллиндэ, а в худшем — нас перед тем как грохнуть, принудительно выдернут из вирта! Так что работать с каждым членом клана будем индивидуально и раскрывать правду только если АБСОЛЮТНО уверены в том, что он не станет болтать, — Дримм обвел примолкших товарищей внимательным взглядом, пытаясь понять, донес ли он до них смысл своих слов, — повторяю: АБСОЛЮТНО уверенны, и только после того как я и Альдарон дадим добро. Что касается второй части твоего вопроса, Халлон, то можно сейчас и не обсуждать — у нас минимум три-четыре года на подготовку, но думать об этом нужно уже сейчас и именно нам. — Халлон неохотно кивнул, признавая правильность аргументации главы клана, и уселся на место.

— Я лично за Байкал — к дому поближе, — первым озвучил свой выбор Иван Нелюбитель Зеленых Лягушек.

— Фора в сто лет это немало: и времени побольше и враги пожиже, — похоже также определился со временем Альдарон. Остальные не были столь категоричны и прибывали в сомнениях.

Потом было еще много всего: споры и сомнения, обсуждения и предложения, технические вопросы охрипшему от разъяснений Эленандару и моральные метания некоторых через чур впечатлительных участников совещания. Наконец, когда уже все собравшиеся устали и начали нарезать метафорические круги, уже некоторое время ничего не говоривший, а лишь слушавший фейри, решил закончить на сегодня и прервать начавший буксовать совет:

— На сегодня все, — Дримм подвел итог явно исчерпавшей себя встречи. — Надеюсь все поняли, что не стоит рассказывать об услышанном? — Тут вопросов не возникло — все, даже Халлон согласились с необходимостью придержать языки. — Пока отдыхайте, обдумайте услышанное, через три дня новое собрание всех посвященных — так что время собраться с мыслями у вас есть.

После этих слов главы присутствующие стали расходится, бурно обсуждая между собой все услышанное и пытаясь придумать, что каждому из них сказать через три дня. В следующие трое суток не побывавшие на совещании члены клана не могли понять, что такое твориться с их товарищами, ходящими как сомнамбулы и лишь загадочно улыбавшимися на задаваемые о причинах столь странного поведения вопросы. Дримм же все эти три дня беспрерывно совещался с вызываемыми к нему поочередно и вместе Таурохтаром, Морнэмиром, Альдароном и Анариэлью, а так же устроил большую инспекцию с ревизией и казалось не спал вовсе. По клану начали ходить упорные и быстроразрастающиеся слухи, о каком-то новом большом деле, про которое впрочем никто ничего толком не знал, что не помешало строить самые разные, иногда слишком фантастические даже для виртуальной реальности домыслы и предположения.

Глава 2

Спустя три дня после совещания в покоях главы клана. Там же. Те же.

Второй час обсуждения одного из двух извечных русских вопросов — ''Что делать?''

Дримм облегченно откинулся в кресле, предоставив возможность говорить Анариэль, а говорить она собралась долго — клан за более чем годичное существование успел обрасти различным добром, в виде открытых на клан банковских счетов, разнообразного имущества и даже некоторых производств, и отчет по всему этому не мог быть коротким. Так что фейри решил немного отдохнуть и отвлечься — ему не нужно было слушать эльфийку — он и так, благодаря последним трем дням, владел информацией не намного хуже нее. Совещание шло своим чередом и после первого бурного часа, когда присутствующие эмоционально делились рожденными и выпестованными за эти три дня мыслями, вошло в более-менее нормальную рабочую колею. До Анариэль выступали Морнэмир и Альдарон: первый отчитался о находящихся под его ответственностью мастерских, где клан самостоятельно делал разнообразнейшую смертоносную начинку для гранат, а также некоторых примочек — ноу-хау клана, недоступных больше никому; второй — о начатой им дополнительной проверке не посвященных в тайну членов клана (посвященных тоже, но об этом знали только Дримм, Альдарон и помошница Альдарона, эльф-маг Синьагил — довольно загадочная личность, приведенная в клан лично Альдароном и сразу же занявшая место его заместителя), а также о приостановке набора новичков, до того времени пока не будут выработаны протоколы, гарантирующие безопасность имеющихся у клана сногсшибательных сведений и соответственно их собственных жизней.

Отрывок разговора за сутки до совещания.

Дримм. Альдарон.

Мы рискуем, мы очень рискуем, даже сейчас, а уж если продолжим набирать новичков как раньше... — Альдорон многозначительно посмотрел на главу, впрочем Дримм и сам понимал — как раньше уже ничего не будет.

Что ты предлагаешь? —

Набирать только ''невозвращенцев'' и усилить контроль над теми, кто уже принят, — тут Альдорон в очередной раз поморщился и тяжело вздохнув закончил, — а ведь мы даже не знаем реальные личности тех, кто уже в клане. —

Про невозвращенцев хорошая мысль, только не зацикливайся на ней — как сказал один рябой усатый дядька ''кадры решают все'', нам нужны грамотные люди самых разных профессий и умений — иначе нам не реализовать свой потенциал в прошлом. -

Это-то понятно, многие из тех, кто бы нам пригодился, вообще никогда не выходили в вирт, да и с компьютером не особо дружат. У меня есть несколько наметок, тут я сам постараюсь, да и хотелось бы лично поглядеть на чудеса в Подмосковье.—

Не доверяешь Куэ и Ниэллону? —

Да нет, доверяю, но все же хотелось бы лично посмотреть, руками пощупать и заодно прощупать этого Юрия — что это за личность? — Дримм кивнул — действительно о молодом напарнике ученого было известно только со слов, и проверка не помешает.

Эти два доклада Дримм тоже прослушал в пол-уха, как и в случае с докладом Анариэль, он владел ситуацией не хуже докладчиков, в том числе и мероприятиями, не вынесенными в сегодняшнюю повестку дня, но тем не менее уже активно планируемыми Альдароном. В общем у Дримма была возможность мысленно подвести предварительные итоги и еще раз обдумать план конкретных действий, который он собирался предложить сначала здесь, а потом на общем собрании клана.

Первая часть совещания была довольно продуктивной и позволила посвященным прийти к согласию по целому ряду фундаментальных вопросов. Главное, все единогласно решили принять план Эленандара и согласились, что не стоит пытаться вести дела с земными властями — не последнюю роль в этом решении сыграли планы этих самых властей бросить большую часть населения (в том числе и здесь присутствующих) на произвол судьбы ради возможного спасения так называемой элиты. Гораздо тяжелее далось решение не пытаться собрать в клан как можно больше людей, чтобы максимально увеличить число спасенных, некоторые даже говорили, что не делая этого они уподобляются тем самым власть предержащим и этим ставят себя на одну с ними доску, но даже самые человеколюбивые и высокоморальные вынужденны были согласиться, что в этом случае на миссии можно сразу ставить крест — чем больше людей, тем выше риск утечки информации за пределы клана, а значит пропорционально этому возрастает вероятность того, что про них узнают проводящие тотальную программу прикрытия спецслужбы — результат понятен. Была еще одна причина, почему следовало ограничить численность клана проверенными и готовыми действовать заодно единомышленниками: в прошлом, можно даже сказать в другом мире, в какой-то степени не менее чуждом чем Серединный, они будут пришельцами, чужаками, даже не людьми, а значит клан не может позволить себе ослабнуть в результате внутренних конфликтов и борьбы за власть, а значит ДОЛЖЕН быть единым монолитом, прочным и неразрушимым, способным выдержать огонь, воду, медные трубы и все остальные испытания, что выпадут на их долю во вновь создаваемом ими мире, а главное сделать то, для чего все и затевается — спасти Землю и человечество, в этом и будет их отличие от Земных властей, ведь те хотят спасти только себя и немногих избранных, а они — ВСЕХ, всю Землю и весь род людской. Несмотря на столь высоко задранную планку, пришлось все же кое-где спуститься поближе к грешной земле, пойти на компромисс и сделать исключение для родственников, имевшихся у многих членов клана, как тех кто уже знал что им предстоит, так и еще не ''осчастливленных'' известием о скором конце света — Дримм хоть сам и не имел такой проблемы, но прекрасно понимал, ЧТО может произойти и скорей всего непременно произойдет, если заставлять людей бросать на смерть тех, кого они любят. Так что решение делиться ли сведениями с близкими и приглашать ли их в клан осталось на совести каждого посвященного, Дримм с тяжелым сердцем, не видя другого выхода, все же пошел на это хоть и предчувствовал проблемы, как и Альдарон, лицо которого когда затрагивалась эта тема, становилось похоже на печеное яблоко или лицо человека, раскусившего лимон, но в конце концов каждый из посвященных понимал, что стоит на кону. Решить куда, верней в когда отправятся будущие спасители мира так и не получилось: наибольшей популярностью пользовалась Австралия 17-ого века и Сибирь 16-ого, на третьем месте была Северная Америка все того же 17-ого века, а затем уж с большим отрывом все остальное. Споры были довольно жаркие, и Дримм своей властью лидера принял компромиссное, устроившее всех, решение: собрать побольше информации о вариантах и на основании этого уже и сделать вывод о том, где им лучше начать свою новую жизнь в прошлом. Так же было достигнуто принципиальное согласие о месте будущего переноса: ну тут все было просто — никто не собирался искать добра от добра и бросать клановую цитадель, так что бывшей крепости фейри было суждено отправиться в прошлое вместе с ними. Но и этого было слишком мало, хотелось большего, и поскольку Эленандар ручался, что минимальная безопасная для них и мира территория переноса будет представлять собой диск (ученый не знал почему — это была прерогатива его молодого напарника ) чуть больше100 квадратных километров и пары километров вниз и вверх, было решено максимально освоить территорию вокруг цитадели с тем, чтобы иметь хороший задел в виде освоенных и развитых земель, это явно пригодится им в будущем, вернее правильнее сказать в прошлом. К сожалению получать все необходимое придется естественным игровым, не нарушающим правил Серединного мира путем — Юрий, вроде как ''взявшийся за ум'' и принявший давнее предложение троюродного дядьки поработать в ''Основе'' не гарантировал, что сможет уподобиться богу и засыпать их халявным добром, так что о запасах им придется заботится самим, причем запасать следовало все, что только можно — в любом выбранном месте первые годы им придется рассчитывать только на себя и лишь когда они наладят торговые отношения с другими странами (и наладят ли?), они смогут получать необходимое с помощью торговли, но даже и в этом случае следует иметь хоть что-то на обмен. Особняком в предполагаемом, еще даже и не начатом собираться запасе стояли магические прибамбасы ( свитки, оружие, доспехи, амулеты, да и много чего еще...), а так же все то, что легко, ну или не очень легко, но все равно МОЖНО достать только в Серединном мире и совершенно НЕВОЗМОЖНО достать на Земле — если уж магия виртуального мира будет действовать в реале, то грех было этим не воспользоваться. Магия, алхимия и другие знания и умения игрового мира могли стать тем самым костылем-дубиной, что поможет им выжить пока они не смогут реализовать на практике технические знания 21-ого века, а могли стать чем-то большим — сейчас трудно было сказать, как все повернется, но и упускать такую возможность повысить свои шансы было бы просто преступно. Так что для всего вышеперечисленного: максимального освоения немалой болотисто-лесной территории с какими-никакими обитателями в виде племен Белки и терроризирующих их оркско-человеческих банд; создания максимально(!!!) больших запасов, всего чего только можно и нельзя было представить (Робинзон, где ты? ), особенно вещей связанных с магией; возможности самим производить как можно больше как необходимых в хозяйстве, так и на продажу вещей требовало гигантских средств, которых у пусть и богатого ( по меркам Серединного мира) клана попросту не было и достать их привычными способами, которыми игроки добывают деньги было нельзя, ну или по крайней мере проблематично и долго — требовалось что-то быстрое, небывалое и крупное, такое, что даст им возможность сделать если и не все, то как можно больше, и так получилось, что Дримм знал как достичь желаемого.

— Завершая отчет о количестве средств на текущем балансе клана можно сказать, что в этом месяце мы опять вышли в плюс, и общие доходы клана превысили его расходы, — Анариэль подходила к концу, но к этому времени большинство ее уже не слушало, а в основном обсуждало ставшие наиболее актуальными темы конца света и переноса во времени. Многим было не до ''каких-то скучных финансовых дел'', от которых большинству нормальных людей хочется спать, и лишь некоторые понимали, что именно эти ''скучные'' дела и показывают, что есть у клана и с чем он окажется в прошлом. — Итого на основном счете 545000 золотых, на текущем расходном 121602 золотых, на двух резервных, тактического и стратегического резерва 156000 и 300000 соответственно и 89000 наличностью. На этом все. — Закончив свой доклад Анариэль закрыла папку и покачав головой, осуждающе оглядела совершенно уже не обращавших на нее внимания членов клана.

— Спасибо, садись. — Дримм кивнул девушке, которая давно уже успела своими знаниями и работоспособностью заслужить его искреннее уважение, та кивнула в ответ и уселась на место, а фейри, в очередной раз хлопнув в ладони, прервал слишком разошедшихся и не замечавших ничего вокруг спорщиков, опять сорвавшихся в бурную полемику по пункту назначения. — Подведем итоги нашего собрания: мы соглашаемся на предложение Эленандара. — Все одобрительно закивали, некоторые выражали свое согласие словесно — в этом вопросе клан был единодушен. — Все согласны и понимают, что при приеме новых членов следует соблюдать осторожность, особенно это касается родственников или любимых. — Тут уже не было такого единодушия, но все же решение было принято, и даже не полностью поддержававшие его пообещали соблюдать осторожность. — Решение по тому куда мы отправимся будет принято после всестороннего анализа. — Опять последовало дружное согласие, это устроило всех — активные сторонники разных вариантов рассчитывали собрать факты, которые помогут остальным убедится в их правоте, а те кто не занимал чью-то сторону желали услышать эти факты. — План по созданию анклава вокруг цитадели утвержден. — Снова кивки, хотя и не очень уверенные — слишком масштабной была эта задача — это вам не заимку в лесу построить или купить и приспособить под свои нужды городской особняк.

— И на какие шиши мы все это будем делать? — Эрваниэль-Людмила как всегда высказалась первой и в своей бесцеремонной манере. Вопрос не стал для Дримма неожиданностью, а вот кое-кто из сидящих здесь удивился:

— Бабла же много?! — недоумение Шутника было совершенно искренним. — Вон Анариэль чуть не полчаса разорялась! — и эльф-некромант повернулся за поддержкой к той, на чей авторитет он ссылался, но не получил ее, смутился и сел на место. Несколько было одобрительно вскинувшихся присутствующих почувствовали по молчанию большинства, что где-то они не правы и решили пока промолчать.

— Средств конечно у нас много, — начал в положительном ключе Дримм, — для клана, занимающегося тем, чем мы занимаемся сейчас. И совершенно недостаточно для того, что мы собираемся делать. — Дримм в ожидании вопросов, опровергающих его сентенцию, обвел взглядом примолкших соратников, но никто ничего не спросил — все ждали, что будет дальше. — Один только город, что мы собираемся построить, сожрет имеющийся миллион и не поморщится, а ведь будет не только город, вон сколько вы напредлагали, все это требует денег и много. —

— Так вроде времени полно — заработаем! — оптимизму Стаса из Самары стоило только позавидовать.

— Всего три, может быть четыре года — оглянуться не успеешь, как они пролетят, а успеть нам нужно много и начинать нужно как можно раньше, да и не можем мы позволить себе зависеть от непредсказуемых и случайных источников дохода.

— Предлагаешь взять шахту? — Туллиндэ мыслила почти в верном направлении, но именно почти.

— Нет, для наших целей понадобится несколько шахт, очень богатых шахт. Все такие известные шахты уже заняты и без боя их не отдадут, а потом нужно будет много сил и средств, чтобы их защищать. Можно попробовать поискать еще не найденные, но нет гарантии, что мы найдем то что нужно, да и время — нет у нас его — начинать нужно как можно раньше.

— Дримм, — обратился к главе клана успевший хорошо узнать его Вар, — хватит разговоры разговаривать, ты правильно сказал про время, и раз уж ты завел речь о недостатке средств, значит можешь что-то предложить, так что давай колись. — Фейри не стал заставлять упрашивать себя дважды и поделился своими соображениями с заинтересованно навострившими уши слушателями:

— Вы наверно помните, как я вернулся перед последним общим рейдом? Мою начальную локацию уничтожили идущие в большой набег гоблины. Их главная орда, не задерживаясь в Заозерном герцогстве, вторглась в Парнскую империю и сейчас активно занимается разными веселыми и отнимающими много времени и сил делами вроде осады многочисленных имперских городов и замков. Гоблины сейчас на подъеме, имперская армия пока не собрана и собираться будет долго, и пока зеленошкурые не возьмут хорошую добычу или не менее хорошо получат по ушам, они не тронуться назад, да и если тронуться, идти им минимум месяц. —

— Ты предлагаешь ...?! —

— Ты хочешь?! — первыми одновременно сообразили Альдарон и Светлана и вместе закончили: — Наведаться в горы!?; Обчистить гоблинов!? — остальные присутствующие зашумели в основном в одобрительном ключе — привыкшие жить за счет рейдов, данжей и выбиваемого с монстров лута игроки не могли не оценить идею и отнеслись к ней резко одобрительно.

— Насколько мне известно, четыре гоблинских клана веками разрабатывают очень богатые серебряные шахты, вернее теперь уже одну шахту, со временем слившуюся в единый гигантский рудник. Там также ведется добыча меди, самоцветов и может быть чего-то еще, но 99% это серебро и добывается там его много, — Дримм выделил свои последние слова, пытаясь интонацией передать смысл, — ОЧЕНЬ МНОГО! А вот с реализацией у гоблинов проблемы — с ними мало кто торгует, да и с путями через Великий лес туго, так что все это серебро, добытое за столетия, просто валяется бесполезным металлом, дай бог если за все время они хотя бы одну десятую реализовали. — Если бы в комнате оказался неподготовленный человек, не знающий, где он и кто перед ним должен быть, то с ним могла бы случиться неприятность, вплоть до полных штанов или даже заикания на всю жизнь — настолько хищными стали глаза и лица почувствовавших кровь и добычу нелюдей, особенно ярко и заметно это проявлялось у тех, кто постоянно существовал в виртуальном теле, но и те, кто бывал здесь набегами недалеко от них ушли — Серединный мир менял их и менял сильно, бывало что и далеко не в лучшую сторону.

Тем временем Дримм излагал свой план, возникший у него после того, как он обнаружил давно остывшее и даже начавшее понемногу зарастать пепелище на месте, ставшим его домом в первые недели его новой жизни — 9-ого форта и городка при нем больше не было, как и всех кого он знал и к кому успел привязаться. Дримм тогда впервые за жизнь в этом мире напился, поминая Красавчика, строгого коменданта, важничавшего добряка-повара, библиотекаря, картографа, тренеров, ремесленников, жрецов, помогавших новоиспеченному фейри освоиться в этом мире, фермеров и горожан с их мелкими заданиями и платой, которую они все время норовили всучить натурой со своих огородов, парочку молодоженов, которую он спас от недовольного ухажера, даже контрабандиста и хозяина таверны, любителя подсунуть посетителям крысиного мяса — всех их больше не было, и фейри было горько, как будто часть его умерла вместе с ними. Тогда-то и родился этот план, впоследствии оформившийся во вполне четкий и стройный порядок действий — фейри ликовал и собирался совместить приятное с полезным.

— Дримм, ты голова! — восхищенно воскликнула Светлана, от избытка чувств подпрыгнув на месте.

— Тряхнем зелененьких на бабки! — кровожадно оскалился Менелтор. Странно было видеть на совершенном эльфийском лице абсолютно орочью людоедскую гримасу, впрочем он был не один такой — почти все эльфы зеркально повторяли ухмылки присутствующих здесь орков, скалившихся в своей обычной манере. Все были возбуждены, комната наполнилась энергией, причем очень жесткой и агрессивной энергией, от которой встала дыбом шерсть у почуявшего ее Послушного.

— Через два часа собираем общее собрание клана, — Дримм не стал спрашивать присутствующих согласны ли они с его предложением — все итак было очевидно. — Там я выдвину свое предложение, голосуем, и я ухожу к Гоблинским горам, со мной все воры с 50-ого уровня и сорок рейнджеров. Альдарон, занимаешься тем, о чем мы говорили, — безопасник кивнул, — Вар, на тебе разговор с буками, можешь обещать им многое, но не переусердствуй — примут за слабость. —

— Ясно, — кивнул полуорк, — знаю я как с ними говорить — они еще сами захотят помочь, а я поотказываюсь. —

— Светлана, Синьагил, на вас наем игроков, верней пока не наем, а переговоры, решать конечно вам, но я бы посоветовал работать с мелкими кланами. — Девушки синхронно кивнули.

— Не подведем, — серьезно и уверенно пообещала Светлана. Заместительница Альдарона промолчала, явно уже что-то обдумывая.

— Таурохтар, на тебе Гильдия Наемников, действуй через Шнык-Рыкха — он нам обязан. После совещания проконсультируешься у Альдарона — все контакты у него. —

— Сделаю! — сказал как отрезал сильнейший рейнджер клана.

— Анариэль, — Дримму ничего не понадобилось говорить — распоряжавшаяся деньгами клана эльфика уже поняла, что скоро клан ждут большие траты, и вскоре лелеянные ей средства бурной рекой потекут прочь из ее рук. — Ну тогда все — с Эрмиланскими эльфами я сам разберусь, когда окончу разведку и переговорю с болотниками. —

— Еще бы тебе не разобраться, — скабрезно усмехнулся Морнэмир, но больше ничего не сказал, прекрасно зная, что некоторые границы не стоит переступать.

— У нас два часа до собрания, готовьтесь. Ларирасул, — Дримм остановил в дверях расходившегося со всеми рейнджера, — соберешь отряд, что пойдет со мной, рейнджеров отберешь сам. —

— Понял. Когда выступаем ? — Обрадованный доверием главы рейнджер сразу же постарался определить сроки.

— Как только закончится собрание: порталом в Великий лес и к горам, припасов на две недели. У тебя два часа. — Дримм планировал действия, не сомневаясь как проголосует клан — старейшие и сильнейшие члены клана будут на его стороне, да и говоря без ложной скромности, его авторитет тоже немалого стоит, к тому же вряд ли кто-то захочет отказываться от той небывалой добычи, что сулила им операция под только что придуманным им хоть и не оригинальным, но верно отражающим суть названием ''Серебренные горы''.

Двое суток спустя. Предгорья Гоблинских гор.

Разведотряд Клана Красного Дракона.

Небольшой отряд, состоящий в основном из эльфов и квелья, бесшумной и не оставляющей следов змеей вынырнул из глубин зеленого моря и неспешно двинулся вдоль не явной, но тем не менее вполне реальной граници между дышащим жизнью лесом и суровыми и холодными, но все же далеко не безжизненными горами. Через час отряд начал дробиться: от него отделилась одиночная фигура, беззвучно исчезнувшая внутри нагромождений скал и как хамелеон сливавшаяся с камнями, затем ушла тройка, состоявшая из двух рейнджеров-эльфов и проводника квелья, эти вообще просто растворились в лесу, как утренний туман, а затем через какое-то время все повторилось, потом еще и еще... Процесс дробления был довольно долог и далеко не закончен, когда от группы, огибающей по гиганскому кругу территорию известную как Гоблинские горы, отделилась еще одна фигура, ради разнообразия не принадлежавшая ни к расе эльфов, ни к квелья, но и не уступавшая в умении скользить в лесных тенях ни тем, ни другим и как и другие одиночные фигуры до нее стремительно исчезнувшая среди нагромождения скал. А отряд, один из двух, постепенно уменьшаясь, еще двое суток чертил свой путь по огромной окружности, чтобы окончательно исчезнуть в нескольких десятках километров от второго такого же отряда, двигавшегося ему на встречу и также таявшего по мере пройденного пути — круг был замкнут и разведчики Клана Красного Дракона приступили к работе.

Дримм.

И вот опять он в Гоблинских горах и снова алчет серебра и жизней местных обитателей, но теперь идет гораздо более крупная игра — его не устроят небольшие караваны и содержимое мешков рабов-доходяг — ему нужно все, все что гоблины собирали столетиями, уж он-то сумеет распорядиться этими богатствами гораздо лучше, чем занимавшиеся бессмысленным накопительством обитатели Гоблинских гор. Целью Дримма были четыре крепости, принадлежавшие четырем сильнейшим горным кланам, по совместительству владельцами рудника и конкретными получателями всего добытого в нем. Сам рудник тоже интересовал фейри, но крепости больше — ведь сколь не были богаты залежи серебряной руды в шахтах, это всего-лишь руда, ее сначала нужно добыть и переплавить, а в крепостях мертвым грузом лежали, можно сказать, живые деньги — серебро в слитках возьмут любые торговцы, любым товаром, а затем снова возьмут и попросят еще.

Небольшая стоянка гоблинов отвлекла Дримма от размышлений и заставила по звериному настороженно припасть к земле. Несколько минут фейри был полностью неподвижен и в тоже время напрягал все свои чувства, как физические, так и магические, а затем, кровожадно зыркнув в сторону восьми ни о чем не подозревавших и спокойно обедавших гоблинов, продолжил свой путь среди скал. Гоблины так и не узнали, как близка была к ним сегодня смерть и закончив жрать, отправились по своим гоблинским делам, а не соблазнившийся на их жалкие жизни фейри продолжил бежать по своим.

Начались густонаселенные места, и Дримму пришлось резко сбавить темп передвижения, чем глубже он проникал в местность, непосредственно примыкавшую к резиденции первого из нужных ему кланов, тем чаще ему приходилось залегать, прятаться, пережидать. Вскоре Дримм понял, что он обнаглел — магия магией, маскировка маскировкой, но ломиться средь бела дня по густо населенным местам все же не стоит и лучше переждать и продолжить путь ночью, когда даже гоблины, вроде как хозяева этих мест, предпочитают сидеть по домам за крепкими стенами и защищенными магией шаманов дверьми. Почти сразу подвернулось то что нужно — здоровенное сложенное из дикого камня строение, по виду заброшенное или как минимум давно не посещаемое. Дримму пришлось постараться, но он все же сумел забраться внутрь, не повредив мощную дубовую дверь и не оставив других следов своего проникновения, небольшое окошечко под самым скатом крыши было ему в помощь. Попал он на чердак, где даже гоблинам-недомеркам приходилось бы ходить согнувшись, а уж высокому по сравнению с ними фейри вообще пришлось встать на карачки, зато он сразу понял, что на чердаке давно никто не был — пыли было чуть ли не по колено, и он едва не плыл в ней, пытаясь не допустить ее попадания в рот, что при его способе передвижения было не так-то и легко. Основное помещение под чердаком посещалось гораздо чаще, хотя пыли хватало и там, и служило хранилищем дров, здоровенных даже не ошкуренных чурбаков, занимавших до четверти основного пространства. Больше здесь ничего не было, разве что одна странность: в одном из углов почва сильно отличалась от прибитой до каменной твердости земли остального хранилища дров, было такое ощущение, что там что-то закопали и даже кое-как попытались скрыть свои раскопки, небрежно завалив их парой десятков чурбаков. В другое время Дримм непременно бы поинтересовался, что это там зарыли и не пригодится ли оно ему? Но сейчас у него была другая задача, и раскопки, благодаря которым зеленошкурые смогут понять, что на их территорию проник чужак, совсем не входили в его планы.

Неожиданно Дримм услышал какое-то движение у двери снаружи и стремительно, но осторожно, стараясь не поднять пыль, подпрыгнул вверх, вернувшись на чердак — похоже он переоценил заброшенность каменного строения и сейчас у него будут ''гости''. Нежданных гостей оказалось трое: один пожилой гоблин и два помоложе, фейри не видел их, но ему это было и не нужно — слух, обоняние и невероятно развившееся за более чем год практики чувство крови позволили ему не хуже чем с помощью зрения понять, что же происходит внизу. Пожилой гоблин закрыл дверь и ругательствами и подзатыльниками заставил молодых, что волочили пахнувший кровью мешок, отвалить несколько чурбаков и вырыть в той самой обратившей на себя внимание фейри земле яму, а затем зарыть ее с уже принесенным грузом внутри. После дела гоблины под ворчание старшего о том, что остальные мешают и скоро придется искать другое место, удалились, а Дримм, несмотря на снедающее его любопытство, уселся рисовать карту пройденного за сегодня пути, верней дополнять уже существующую.

Задачей отряда, приведенного им к Гоблинским горам, являлась разведка как тактическая, так и стратегическая — его личные знания были явно недостаточны, особенно по внутренним, густонаселенным гоблинским территориям, да и в отношении рудника было много белых пятен и их следовало заполнить. Двойки рейнджеров в сопровождении союзных квелья собирали информацию обо всех возможных ведущих к горам путям, а так же удобным местам проникновения в горную систему, охране, укреплениях, популярности этих мест и исследовали предгорья — место жительства мелких гоблинских кланов, ютившихся на задворках. Перед ворами, среди которых не было ни одного ниже 50-ого уровня, стояла похожая задача, но уже внутри горной системы: ущелья, каньоны, долины, караванные пути, заставы, удобные для засад места, поселения, по возможности планы крепостей — в общем задач хватало и ворам придется поработать, но чем больше сведений будет собрано, тем четче будет план будущей операции и тем меньше вероятность провала. Себе Дримм оставил самое сложное — рудник и крепости четырех основных кланов, контролировавших его — несмотря на то что фейри не являлся вором, у него, благодаря его четырехмесячному опыту лазанья по этим горам в прошлом и магии квелья, было гораздо больше шансов выполнить задуманное, чем у любого другого, да и хотелось ему своими глазами посмотреть на места, где вскоре будут происходить основные события, оценить, так сказать, сцену будущего театра.

Закончив с картой, Дримм немного понаблюдал за происходящим снаружи и не увидев ничего для себя интересного, решил проведать ''Холм'', быстро установил на оба чердачных входа и дверь внизу сигналки и привычно скользнул через вызванный мановением пальца портал. За прошедший год лаборатория приобрела гораздо более жилой вид: добавилось оборудования, принесенного уже самим фейри, на столах виднелись следы экспериментов, как удачных так и нет, а у одной из стен слабо дергался в оковах живой мертвяк — плод спорных, в смысле результата, опытов в области некромантии. Задерживаться здесь Дримм особо не стал и сразу же двинул в библиотеку, которая также несколько трансформировалась: количество книг и свитков в ней выросло многократно (хотя и не заполнило даже четверти объема), а вот количество непрочитанных книг стремилось к абсолютному нулю, но все же пара таких нашлась, и ими-то Дримм и собирался заняться, чтобы убить время.

— Игорь! — Перед Дриммом тут же сгустилось призрачное подобие человека. — Чай и легкие закуски сюда! — фигура склонилась и растаяла, чтобы через несколько минут появиться вновь уже со всем требуемым. Дримм, к этому времени уже снявший доспехи и сапоги и удобно устроившийся в кресле, кивком отпустил немедленно развеявшегося слугу и приступил к чтению. Столь небрежно вызванный и отпущенный слуга являлся купленной полгода назад заготовкой и был чем-то похож на слуг-духов фейрийской базы, что служила сейчас цитаделью клану, но гораздо слабее и с несколькими очень серьезными недостатками, из-за которых он и не пользовался особым спросом у игроков: как воин дух не представлял из себя чего-то особенного и к тому же, несмотря на неуязвимость к физическим атакам, имел фатальную слабость перекрывающую все — полную неспособность противостоять магии, даже самое слабое и даже не боевое, а, например, осветительное заклинание, направленное на него, могло ранить или даже убить беззащитного к абсолютно любому магическому воздействию духа. Но Дримму такой не имеющий собственной воли, не нуждающийся в пище и еде и способный выполнять простейшие хозяйственные работы, а также функцию принеси-подай слуга пришелся ко двору, верней к Холму, где Дримм его и поселил и где этот бесполезный в других местах дух-заготовка прекрасно справлялся, ну а уязвимость к магии здесь была совсем не важна — посылать его в бой никто не собирался.

Как всегда за чтением время пробежало незаметно, и пришла пора возвращаться, Дримм приказал Игорю (имя взятое из романа Мэри Шелли) убрать изрядно подчищенный поднос и одев доспехи открыл портал (он давно уже научился открывать его в любом месте ''Холма'', а не только в лаборатории как в самом начале), чтобы после проверки скользнуть на чердак.

Солнце почти уже закатилось, пятная вершины гор лишь отблесками уходящего дня, и вскоре можно было отправляться в путь, а тем временем внизу, в помещении с дровами, началось какое-то шевеление, что было странно, поскольку следящие заклятья, наложенные на дверь после ухода гоблинов, не были потревожены и значит снаружи никто не заходил. Дримм все же не удержался и свесившись из чердачного люка, уставился на источник этой не опознаваемой возни — недавно копанная земля и наваленные на нее чурбаки шевелились, как будто кто-то пытался выбраться на поверхность, а в помещении пахло кровью и гнилым мясом, вот по этому-то характерному признаку Дримм практически сразу же и опознал только что народившихся зомби, спешащих покинуть выступившую родильным чревом землю и утолить свою жажду живого мяса. Выяснив причину шума, фейри злорадно усмехнулся и поспешил покинуть строение, что обзавелось новыми жильцами — хозяина дровяного склада явно будет ждать сюрприз.

Спрыгнув с крыши и осторожно оглядевшись по сторонам, Дримм продолжил свой путь, тьма совершенно ему не мешала, и он видел все, а вот заметить самого фейри было очень не просто — маскирующий плащ-балахон поверх доспехов отводил как посторонние глаза, так и заклинания, так что даже без чар сокрытия, наложенных уже Дриммом, эта фейрийская найденная в одном из походов вещь обеспечивала очень хорошую маскировку, а вместе с заклинаниями надетый плащ делал фейри просто тенью тени, так что увидеть его, особенно в густой ночной тьме, было практически невозможно. А вот насчет того что жизнь здесь прекращается на ночь, Дримм все же несколько ошибся — гоблинов и вправду стало меньше, и дорога, ведущая к главной крепости Кровавых Топоров, действительно опустела, но тот, кто подумал бы что жизнь вокруг замерла, был бы не прав, очень сильно не прав. Подобно бесплодному духу, фейри скользил вперед, все видя, но не во что не вмешиваясь и наблюдая ночную жизнь земель клана Кровавых Топоров во всей ее красе: пара десятков гоблинов с тяжелыми мешками за спиной и не снимаемыми с рукояток поясных ножей руками, воровато оглядываясь по сторонам, перебежали дорогу; из небольшой приспособленной под дом пещеры слышались женский и детский плач, а так же звуки, с которыми сталь входит в плоть; под мостом через реку несколько гоблинских мальчишек шумно и весело под хруст выбиваемых кулаком зубов делили краденную овцу; у дерева, растущего рядом со входом в одно из поселений, целовалась и обжималась парочка, игнорирующая решившую посрать неподалеку посаженную на цепь боевую гиену; какая-то пахнущая ацетоном тварь с тремя желтыми горящими глазами несмотря на всю маскировку увидела таки фейри и оскалилась на него, но наткнувшись на ответный оскал и взгляд черных и не сулящих ей ничего хорошего глаз, предпочла поискать добычу полегче и шустро упрыгала по крышам прочь. Наконец довольно познавательное путешествие Дримма закончилось, и перед ним предстало местообитания клана Кровавых Топоров — небольшая горная долина, целиком превращенная в крепость с входом в виде короткой, но высокой стены и единственных серьезно выглядевших ворот. Острые горные пики, оканчивающиеся на немыслимой высоте, заменяли крепости остальные стены.

15-ти метровая стена, сложенная из крупных валунов и представлявшая собой скорее очень крутой вал, чем хрестоматийную стену, обшитые бронзой ворота с метровыми шипами, торчащими из створок, ров, скорее всего выдолбленный с помощью магии (долбить кирками сплошной камень пришлось бы ОЧЕНЬ долго), и бдительная усиленная по ночному времени стража (гоблины расстарались и возвели очень солидную фортификацию, как им казалось супер-надежно отгородившись от не пылавшего к ним любовью окружающего мира, и чувствовали себя в полной безопасности).

— Кто так строит? Ну кто так строит?! — Дримм повторял про себя слова героя старого советского фильма, заблудившегося в странном здании без дверей, но вкладывал в них несколько другой смысл — стена, столь впечатляюще выглядевшая издалека, оказалась мечтой альпиниста или даже просто ловкого человека, а уж фейри взлетел по многочисленным трещинам как по лестнице и без проблем затаился у самого парапета, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит наверху. А на стене вовсю филонили гоблины-караульные, почему-то абсолютно уверенные в непреступности своей твердыни и поэтому относившиеся к службе как к обременительной рутине, которую не грех скрасить игрой в кости. Игра шла довольно напряженная, ставки росли, и один из отчаянных игроков, видимо проигравший все деньги, поставил на кон свой зуб (хорошо хоть не жопу!) и тут же его проиграл. Отыграться ему уже не дали, и пока товарищи жертвы азарта держали его за руки и за ноги, а победитель не очень аккуратно ковырялся во рту мычащего от боли игромана нечищеным сроду кинжалом, фейри использовал подвернувшуюся возможность и единым движением преодолел открытый участок, чтобы снова как по лестнице спуститься уже внутрь только что потерявшей девственность крепости — первый раз за всю ее богатую на события историю в нее смог проникнуть вражеский лазутчик (по крайней мере таким способом).

Некоторое время затаившийся у стены Дримм осматривался, заодно по максимуму используя чувство крови, а затем быстро, но осторожно пересек небольшую площадь перед воротами, стараясь несмотря на маскировку держаться в тени и подальше от клеток с боевыми гиенами — береженого бог бережет.

Местность, открывшаяся взгляду Дримма, чем-то напомнила ему Колизей, хоть и никогда не виденный в живую, но знакомый по документальным фильмам и картинкам в журналах. Может быть кто-то и сказал бы, что сходство крепости клана Кровавых Топоров и древнеримской достопримечательности так себе, но при развитом воображении и благодаря выступавшей ретушером ночной тьме, притулившиеся к стенам долины многочисленные здания вполне можно было принять за гигантские мраморные ступени, а озеро в самом низу за черный песок той самой арены, в нетерпении ждущий своих ''идущих на смерть''. Дримм, пристроившись на крыше одного из зданий, некоторое время осматривался, пытаясь понять, куда ему сперва податься, а так же запомнить побольше деталей для карты и через какое-то время увидел неподалеку еще более удобное место, самое высокое в долине и дающее гораздо лучший обзор. Несколько минут фейри осторожно шнырял между грубыми постройками гоблинов, и вот он у начала узкой идущей вверх тропы, еще минута и сотня метров по ней, и почти естественная, постоянно сужающаяся горная тропа сменилась грубой деревянной лестницей, для фейри, прошедшего школу тренажеров Первого, вполне себе удобной, а вот небольшим и не таким ловким гоблинам явно приходилось напрягаться, чтобы не провалиться между гуляющими в пазах и имеющими сильный люфт ступенями. Без особых проблем взобравшись по лестнице Дримм очутился на небольшой естественной площадке, что помимо шаткого и ненадежного убожества за его спиной имела и другой путь вниз, в виде сейчас опущенного подъемника, а также прислоненного к скале корявого балагана, сделанного не лучше чем только что пройденная лестница — разнокалиберные бревна и подпорки мешали зданию завалиться и придавали халупе вид вороньего гнезда, построенного очень-очень неаккуратной вороной. Площадка была пуста, в балагане так же не чувствовалось жизни, и Дримм, достав купленный им когда-то в самом начале своей здешней жизни набор картографа, приступил к работе — полчаса и план крепости клана Кровавых Топоров стал частью общей карты как на бумаге, так и у него в интерфейсе. Увлекшийся и сосредоточившийся на пейзаже Дримм был совершенно уверен, что здесь никого нет — какого же было его изумление, когда в очередной раз подняв голову он увидел стоящую буквально в десятке метров фигуру, справлявшую малую нужду за край площадки. Дримм сидел не шевелясь, и все то время как замурзанный и невероятно грязный, но обладавший тем не менее изрядной мускулатурой гоблин облегчался, лихорадочно проверял окружающее пространство всеми доступными ему способами и пытался понять, откуда возник это сыкун-культурист и почему он не был обнаружен чувством крови? Тем временем загадочно возникший гоблин закончил не столь загадочные дела, потряс своим отростком, стряхивая последние капли на мирно спящую внизу крепость, спрятал хозяйство, почесал сначала жопу, потом голову, поковырял напоследок в носу и позевывая отправился обратно в балаган — сидящего в напряжении фейри он так и не заметил. Выдохнувший Дримм аккуратно убрал в сумку картографические принадлежности и соблюдая все меры маскировки отправился вслед незнамо откуда возникшему гоблину — ему было очень интересно, почему не сработал практически никогда не подводивший его навык, хотя то что это было не специально, он уже понял — все-таки вокруг не носятся орды пытающихся прирезать незваного гостя гоблинов. Как Дримм и предполагал балаган был лишь пристройкой, а основное помещение оказалось в скале за ним и представляло из себя немалых размеров кузню с множеством неостывших печей, горнов и разнокалиберных наковален, а так же стоек с кузнечными инструментами по углам. Вышедший облегчиться засоня нашелся в пространстве между двумя здоровенными отбрасывающими красные отблески из топок печами вместе с пятью такими же похожими на него как братья-близнецы чумазыми качками, все они вольготно раскинувшись спали на куче угля в специально предназначенной для угля яме и так и не успели проснуться, когда Дримм обработал их сильнейшим известным ему заклятьем парализации из школы магии Порядка. Некоторое время Дримм экспериментировал, пытаясь понять, почему не сработало чувство крови и в конце концов решил, что дело скорей всего в раскаленных печах и медных слитках, наваленных на краю угольной ямы — видимо сочетание этих факторов каким-то образом и обмануло его навык, как оказалось так же имевший слабое место.

Вытащив находящихся в бессознательном состоянии гоблинов из ямы, Дримм приступил к допросу, начав с того самого любителя поссать с высоты. Снимать парализацию для этого не понадобилось — у фейри имелись свои способы, которые он почерпнул в книгах своих предков и уже успел пару раз реализовать их на практике, пугая видевших жутковатый процесс членов своего клана. Приступивший к делу Дримм срезал лохмотья, прикрывающие верхнюю часть туловища первого допрашиваемого, а затем аккуратно вскрыл его грудь и умелым движением достал продолжавшее все еще биться сердце, которое повинуясь тихим словам на фейрийском языке продолжило биться и дальше, а не замерло как только его извлекли из предназначенного для него места. Затем Дримм левой рукой намазал кровью из бьющегося сердца у себя на лбу особый знак и положил пустую руку напротив уже своего сердца, а руку с бьющемся сердцем гоблина поднял над головой и сжав кулак выдавил из него всю кровь себе в рот. Какое-то время закрывший глаза Дримм сидел на корточках и раскачивался словно под слышимую только ему музыку, а затем все это время лежащее перед ним и продолжавшее дышать тело без сердца выгнулось дугой и замерло, а фейри открыл наполненные кровью глаза...

— Значит кроме каменоломни в западной части долины-крепости и места наказаний ты больше нигде не был — негусто. С крепостью все, посмотрим поглубже, — думал Дримм, просматривая ставшие доступными после ритуала нехитрые воспоминания гоблина. — Это интересно, это тоже, это не интересно, фу-у, а вот это тоже запомним, — Дримм листал слепок личности гоблина как книгу от того момента как член мелкого, но все же живущего в горах клана, попавший в плен к Кровавым Топорам и обращенный ими в рабство, решил среди ночи поссать и до самого его детства. — С тобой все. — Дримм потрогал затылок — головная боль, спутник обряда, еще не успела вступить в свои права и лишь легкими покалываниями напоминала о себе. Если он ограничится этим гоблином, может быть дальше покалываний дело и не зайдет. Но нет, ему нужна информация, а значит придется потерпеть. Дримм встал, вытер вытекавшую из глаз кровь и отпихнув не нужное больше тело в угол, отправился за следующим ''счастливчиком''.

Некоторое время спустя.

— Ну наконец-то! — Дримм облегченно вздохнул и одновременно поморщился — вспышка боли была настолько сильна, что у него задергались кончики ушей и пальцев, некоторое время он стоял неподвижно, а затем его чуть отпустило. Следующие сутки ему придется мириться с жуткой головной болью, к сожалению, как он уже знал по предыдущему опыту, убрать ее зельями и заклинаниями не получится, значит остается просто перетерпеть. На этот раз боль была действительно сильной — четыре обряда и четыре выпотрошенных памяти за раз было действительно многовато, больше чем он когда-либо делал, но боль как настоящая, так и будущая оказалась не напрасной — четвертый гоблин, бывший уборщик, отправленный качать меха в кузню за воровство, хранил в своей голове почти полный план крепости, даже более того, очень вероятно, что о некоторых вещах, доступных теперь Дримму, не знали даже воины клана, а только обслуживающие их рабы, а вот теперь еще и один совсем недружелюбно настроенный к Кровавым Топорам фейри.

Получив все что ему было нужно, Дримм порадовал Крохобора, скормив ему двоих оставшихся и не пригодившихся гоблинов-свидетелей, а затем открыл на максимальную ширину мешок, и одного за другим затолкал туда трупы и кой-какие инструменты подороже — хозяева крепости посчитают, что обокравшие кузницу рабы сбежали и если и будут кого-то искать, то лишь только шестерых растворившихся в ночи рабов, но никак ни одного шпиона-фейри.

Уходил он точно так же как и входил, единственным отличием и немалой проблемой стала жуткая головная боль, мешавшая сосредоточиться и превращавшая каждый резкий рывок в муку. Дримм старался все делать плавно и не спешить — времени еще было много и ночная тьма, друг молодежи, еще несколько часов собиралась помогать не такому уж и молодому фейри. На его счастье новая смена гоблинов была не лучше старой, и сейчас один из них увлеченно бил морду другому за то, что тот по простоте душевной предложил поставить на кон его жену. Дримм вновь воспользовался ситуацией и привычно перемахнул на другую сторону, хотя на этот раз он едва не сверзнулся вниз — сильнейшая боль ударом прошлась по позвоночнику, вызвав судороги по всему телу, Дримм удержался лишь чудом, но все же удержался и оклемавшись продолжил свой путь. Внизу под стеной ему пришлось перетерпеть еще одну такую вспышку — прыжок через ров потребовал предельного напряжения сил, но фейри вновь справился, а затем без затей и очень быстро побежал вперед, прочь от крепости, через пару километров он свернул выше в горы и начал удаляться от населенных гоблинами этого клана мест.

Лишь чудовищная путавшая мысли и терзавшая тело и разум боль могла служить оправданием тому факту, что всегда осторожный фейри позорно проворонил не особо и скрывавшегося горного тролля, что радостно кинулся ''обнимать'' не видевшего ничего разиню, который видимо сильно желал стать обедом решившего поохотится обитателя пещер и сделал для этого все возможное. Дримма спасли инстинкты его фейрийского тела, что в отличие от почти отключившегося сознания были всегда настороже и моментально швырнули его вниз, заставив кубарем покатиться по земле, несмотря на расположенного за спиной Убийцу, нечаянно сломавшему ребро в последний момент вывернувшемуся из под когтей ночного охотника фейри.

Разъяренный промахом тролль отталкнулся руками-лапами от земли и попытался развернуться, но почувствовал как обжигающе-горячий ветер скользнул по его ногам и сразу же ему стало сложно, почти невозможно стоять. Превозмогая боль и жутко и смешно раскорячившись тролль все же сумел повернуться, но никого не увидел, вместо этого почувствовал, что что-то не то происходит с его левой рукой, пытаясь устоять на не слушающихся ногах, повернул голову и с изумлением уставился на обрубок с хлещущей из него густой струей, потянулся к нему и прямо на глазах у ничего не понимавшего горного жителя его правая рука уподобилась левой и устремилась вслед за ней. В не блещущем интеллектом мозгу пещерного жителя только теперь замелькали мысли, что что-то не то, но новое удивительное событие отвлекло его от заставлявших напрягаться раздумий — странная красная штука вылезла у него из живота, а затем тут же спряталась обратно и вновь высунулась, как будто играя. Впрочем долго удивляться троллю было не суждено — его голова вдруг тоже повела себя странно, а расширенные, непонимающие глаза увидели в последний момент жизни калейдоскоп из стремительно приближающийся земли, ночного неба и собственного искалеченного и застывшего в неподвижности туловища.

Дримм вытащил Крохобора из поясницы лишенного головы и рук и все еще несмотря на перерезанные сухожилия стоящего вертикально тела, и убедившись что больше здесь никого нет, позволил себе наконец выронить мечи и упасть на колени, вцепившись руками в шлем — головная боль его убивала, непреодолимо хотелось разломать руками кости черепа и вырвать ее из себя, или хотя бы упасть и не шевелиться пока она не пройдет. Через пару минут пересиливший боль Дримм все же встал и, подобрав оружие, занялся насущными делами — позволить себе отключиться или просто потерять темп он не мог, только не здесь в двух шагах от земель клана Кровавого Топора, где вот-вот хватятся шестерых сбежавших из резиденции клана рабов. Внезапно Дримма осенило, и он улыбнулся — пришедшая ему в голову мысль-идея была настолько хороша, что заставила утихнуть даже мучившую его жуткую мигрень, жаль лишь на несколько секунд. Фейри раскрыл мешок и одного за другим достал трупы гоблинов, которые благодаря нахождению в мешке остались свежими, не окоченевшими и даже еще теплыми, а затем свалил этих ''живчиков'' прямо на труп убитого тролля, туда же отправились и инструменты, прихваченные им из гоблинской кузницы. Придирчиво посмотрев на получившуюся картину взглядом художника, Дримм подумал о нехватке реализма, да и следы его клинков слишком выбивались из той картины, что он собирался предложить возможным поисковым партиям да и любым другим личностям, шатающимся вокруг, поэтому подобрав одну из отрубленных рук убитого тролля и молот из имеющегося краденного инвентаря, Дримм, взвесив в руках и то и другое, решил сперва поработать рукой и отложив до времени молот, перехватил поудобней свое странное оружие и примерился к своей первой цели...

Спустя два часа Дримм оглянулся назад — погони не было, его догонял лишь еще не наступивший, но уже заставивший четче проступить силуэты гор рассвет. Место, где он оставил свою композицию ''Сбежавшие гоблины-рабы героически прикончили тролля, но и сами полегли все до одного'', уже не было видно — он далеко успел убежать за эти два часа беспрерывного бега на полной скорости. Дримм решил, что пока хватит и стоит все же отдохнуть — боль хоть и не увеличивалась и несколько притерпелась, но все равно сильно его изматывала, субъективно превратив два часа бега в десять. Немного поискав фейри нашел то что нужно и тут же заполз в небольшую трещину, запечатав проход за собой маскирующим заклинанием, а затем забылся тяжелым, но таким необходимым ему сном.

Шесть часов спустя. Там же.

Дримм проснулся сразу, резко и с абсолютно ясным сознанием, словно и не было глубокого многочасового сна. Несколько минут фейри лежал неподвижно, одновременно проверяя местность вокруг всеми доступными ему способами — нашел лишь несколько греющихся на солнце змей, но все равно чертом выметнулся из своего укрытия в полной готовности к бою. Никого не было — чутье не подвело! А вот то что он почему-то не воспользовался ''Холмом'' в качестве укрытия, было тревожным сигналом — очень похоже, что последствия ментального перенапряжения не ограничивались болью и ослабленным вниманием, а затронули более глубокие мыслительные процессы — тревожный признак, но как бы то ни было следовало двигаться дальше, и несколько следующих часов Дримм поднимался все выше и выше в горы, одновременно все дальше уходя от контролируемых кланом Кровавых Топоров территорий, пока наконец не вышел к небольшому озерцу, даже можно сказать, большой выемке в камне, наполняемой низвергавшимся сверху водопадом. Красивое и спокойное место ему понравилось, озерцо тоже вполне было в тему — голодный и грязный фейри решился сделать привал.

Холодная горная вода окончательно смыла последние остатки головной боли, заодно взбодрив и отчистив его от грязи и гоблинско-тролльей крови. Дримм долго нырял и плавал, наслаждаясь целебным эффектом прохладных струй, и вышел на берег только тогда, когда почувствовал, что даже его фейрийскому телу уже хватит. На берегу его ждали — здоровенный горный медведь, хозяин здешних мест, решил полакомиться купальщиком и загородив тому путь к оружию и доспехам, яростно оскалился, обнажив свои чудовищные клыки, в тоже время довольно умная зверюга не спешила глубоко заходить в ледяную воду, предпочитая подождать пока жертва сама подойдет поближе и закономерно окажется в воняющей тухлятиной пасти. Взбодрившийся после купания Дримм не стал заставлять себя ждать, а также доставать Крохобор, все это время висящий у него за спиной, вместо этого ударил магией, разрядом молнии, прямо в пасть и сразу вторым в грудь, а затем фейри с рыком прыгнул вперед, повалив на спину ошарашенного, полуоглушенного и испытывающего жуткую боль зверя. Невероятно сильные руки фейри вцепились в нижнюю челюсть поверженного врага, дробя зубы и кости и одновременно отводя голову вверх, а зубы тем временем вгрызлись в почти сразу прокушенную основную артерию. ''Ужас пещер'', неожиданно для себя оказавшийся в роли жертвы, хрипел и жалобно скулил, беспомощно ворочаясь под оседлавшим его еще более страшным зверем, неловкие удары слабеющих с каждой секундой лап оставляли на спине его убийцы лишь длинные кровоточащие и почти мгновенно заживающие полосы, не причинявшие урчащему от наслаждения фейри никакого вреда, даже боли — судьба несчастного топтыгина была предрешена.

Лежащий на скале неподалеку горный кот, прижал уши и стараясь двигаться как можно тише, пополз жопой вперед, удаляясь от места расправы, через пару минут он вскочил и развернувшись припустил что было сил. Если бы неразумное животное умело молиться, оно благодарило бы всех богов за то, что не успело напасть на выслеживаемую в течении последнего часа жертву.

Дримм встал и осмотрел себя — безрадостная картина — все купание насмарку, развернулся было к воде, но передумал, вместо этого фейри без труда вытащил поверженную жертву на берег, сходил за ножом и быстро и умело разделал медвежью тушу, забрав печень, немного сала и срезав несколько лучших кусков с бедер, заодно снял сразу же отправившуюся в сумку шкуру, и только потом покончив с необходимым, хоть и несколько грязноватым делом, фейри пару раз окунулся и через минуту вновь вышел свежим и чистым. Никакой спец-награды за убитого медведя Дримм не получил, впрочем как и за тролля несколькими часами ранее, но не удивился этому факту — он играл уже совсем в другой лиге, и шанс выпадения плюшки за столь слабых по сравнению с ним врагов был теперь очень невелик.

Закончив с помывкой Дримм развел костер ( для мага огня его уровня отсутствие дров не являлось проблемой) и занялся удовлетворением другой своей потребности. Из бесконечных недр его сумки один за другим появлялись все новые и новые предметы: керамическая кружка, чайник, большая кастрюля, глубокая сковородка, пара специальных ножей для готовки, серебренная солонка, несколько мешочков со специями, крупой и чаем, странная трехногая раскладная конструкция из металла, немедленно укрепленная над огнем, и даже разделочная доска, напоминавшая жидкокристаллический электронный аквариум — продукт местных магических технологий, подаренный Светланой на день рождения. Сходив за водой, Дримм подвесил над костром кастрюлю и чайник, затем насыпал заварки в специальный являвшийся частью конструкции металлический стакан с крышечкой, после подлил туда воды и оставил стакан на некоторое время в покое, взявшись за мясо: печень была аккуратно порезана на узкие, но довольно толстенькие полоски и брошена в уже растопившееся сало, что шкворчало на пристроенной над огнем сковороде, затем Дримм бросил поверх печени еще несколько кусочков сала, закрыл крышку и взялся за куски, отрезанные от бедер. Тут Дримм действовал более грубо и без затей: не особенно аккуратно порубил их на неравномерные кусочки, чуть поменьше кулака каждый и побросал их в кастрюлю с еще не закипевшей и несоленой водой. Закончив с мясом, Дримм долил в заварочный стакан кипятка и некоторое время просто сидел, наслаждаясь тишиной, красивым видом, а также одновременно ласкающими солнечными лучами и свежим ветерком с гор. Заурчал желудок, получив завлекательный сигнал от носа и таким громким образом выразив свое нетерпение, Дримм снял с огня сковороду и достав из сумки ложку и хлеб, приступил к трапезе — тушенная в медвежьем жире и собственном соку печень, приготовленная без соли и специй, оказалась дивно хороша, и Дримм сам не заметил как сметал всю сковородку, вымокав остатки хлебом. Потом слегка подсолив воду в кастрюле и сделав себе чайку, вновь предался ничегонеделанию — медвежье мясо в отличии от печени — долгая история, он еще успеет проголодаться и соскучиться прежде чем оно будет готово.

Соскучиться впрочем не получилось — Дримм почувствовал чье-то присутствие и отставив кружку, положил ладони на рукояти мечей, готовясь ''тепло'' встретить того, кто нарушил его покой. Посетителем оказалась небольшая (всего-то метра 3 с половиной) самка горного великана, мявшаяся и прячущаяся за камнями в отдалении — увидев что ее заметили, она испугалась, но не ушла. Через некоторое время насторожившийся и готовый к бою Дримм почувствовал легкое покалывание в висках — сразу понял, что это такое и слегка напрягая свои не особо великие ( но и не позорные) умения в ментальных разделах магии, сумел установить робкий и не очень четкий контакт, все же позволивший фейри понять, что нужно от него великанше. Все оказалось довольно банально: великаншу привлекло медвежье мясо и голод, который она и еще несколько ее сородичей, прячущихся неподалеку, испытывали уже третий день. При упоминании о сородичах Дримм напрягся — несколько голодных горных великанов — серьезный противник даже для него, да и не очень хотелось драться на полный желудок, так что фейри, разрешив великанше оприходовать ненужную ему больше тушу, постарался побыстрее облачиться в доспехи и встречал вызванных ментальным сигналом сородичей его новой знакомой уже при полном параде. Как оказалось дергался он зря — обеспокоившими его сородичами оказалась старая еле ковыляющая самка и пять детишек мал-мала меньше, самый большой из них был всего-лишь на голову выше вновь расслабившегося Дримма, а самый маленький макушкой едва доставал ему до плеча. Так что успокоившийся фейри отложил мечи, опять подсолил кипящую воду и вновь занялся чаем, вполглаза подглядывая за облепившими остатки медведя соседями. А великаны жрали, можно даже сказать ЖРАЛИ!!! Даже самый маленький из них как леденцами хрумкал крупными берцовыми костями, без каких-либо проблем заглатывая их вместе с мясом — 15 минут и от чуть ли не двухтонной туши осталась лишь примятая трава и семь по-собачьи утоляющих жажду фигур. Напившись и все также мысленно поблагодарив поделившегося добычей фейри, великанша поспешила увести свой состоявший из ''пионеров'' и ''пенсионеров'' отряд прочь, а Дримму пришло сообщение, что его репутация с фракцией великанов увеличена и выйдя из зоны отрицательного значения достигла нуля. Больше его никто не беспокоил, тем более Дримм запоздало поставил сигналки, мысленно сделав самому себе втык — слишком он обнаглел и возгордился, а ведь на месте не очень опасного (для него) медведя и не проявивших агрессии великанов мог быть кто угодно...

Мясо он все же доварил, примерно за полчаса до готовки окончательно посолив и добавив специй, бросать крупу передумал и оставил густой и жирный бульон в своем естественном виде. После того как поел и собрал вещи на всякий случай сменил место, на тот же случай при этом проверился насчет слежки и затер с помощью магии квелья следы и лишь только потом открыл дверь в ''Холм''. Впереди его ждали еще три крепости и сам охранявшийся не хуже чем любая из крепостей рудник, а в ближайшем будущем здоровый десятичасовой сон.

Глава 3

Старые шахты дварфов, ныне территории, контроль над которыми условно принадлежит союзу племен бук.

Вар Пьяный Тигр.

— Здорово, Хррумкаслип. Как жизнь, как жены молодые, не затрахали тебя еще?! А то смотри, в твои годы напрягаться вредно — если перенапряжешься на одной из них и окочуришься, с кем мне дела вести? — Вар по-свойски поприветствовал представителя совета шаманов бук, отвечавшего за торговлю с их кланом.

— Не беспокойся, полуорк, лучше за собой последи, а меня надолго еще хватит — я еще тебя переживу! — в той же манере ответил ему выглядевший дряхлым старцем, но двигавшийся подобно танцору шаман, недавно обзаведшийся двумя новыми женами, эффектно выглядевшими (для бук) сестрами-близняшками 15-и лет.

— Ну смотри, поверю на слово. Выпьешь? — Полуорк хлебосольно сделал приглашающий жест, проведя рукой над плоским камнем, который служил столом и был уставлен тарелками с разнообразными закусками и открытыми бутылями с вином и пивом, уже успевшим частично переместится в бездонный желудок накрывшего поляну полуорка. Гоблин не заставил просить себя дважды и первым делом набулькал себе вина, вылив целую бутылку в предназначавшуюся для пива кружку, во вторую руку взял изрядный шматок нежнейшей буженины и с явно видимым наслаждением принялся поочередно прикладываться и к тому, и к другому. Вар остался верен пиву (каким бы замечательным не было вино квелья, но и оно надоедает, если иметь к нему неограниченный доступ), в свою очередь закусывая пенный напиток копчеными крылышками и порезанной до прозрачной тонкости бастурмой, называвшейся в Серединном мире иначе, но от этого не ставшей менее вкусной. Некоторое время полуорк-игрок и гоблин-бука активно работали челюстями, помимо примитивного утоления голода выполняя необходимый ритуал ''разделенной пищи '', а затем шаман, отдавая дань уважения предоставившему угощение полуорку, вежливо срыгнул и довольным голосом поинтересовался:

— Зачем звал-то? Груз еще не готов, да и яйца еще не добыли и не привезли. Думаю встречаться нужно будет снов через восемь ( сон — мера отсчета времени лишенных доступа к небесным светилам подземных обитателей, основанная на периодах активности одного подземного растения ), а про яйца точно сказать ничего не могу — дело опасное и сложное — грифоны не любят, когда обкрадывают их гнезда. —

— Ну и ладно, — ничуть не расстроенный этим известием Вар небрежно махнул рукой и перевел разговор на другую тему, следя чтобы кружка шамана не пустовала, впрочем особо стараться ему не пришлось — шаман, несмотря на солидный возраст, сам был большим любителем пожрать, поболтать и выпить (особенно редкого вина квелья, попадавшего в эти подземелья только через клан Красного Дракона). Через несколько минут Вар, в очередной раз подливая себе пива, как бы между делом спросил приканчивающего уже третью бутыль буку: — Ты вроде хвастался, что все шаманы ''Избранного народа''(самоназвание гоблинов), где бы они не жили, поддерживают друг с другом связь? —

— Верно, Избранный народ един, — подтвердил Хррумкаслип, к неудовольствию полуорка взглянув на него абсолютно трезвыми и невероятно хитрыми глазами старого и все на свете уже повидавшего шамана.

— Не мог бы ты передать весточку одному из племен гоблинов на поверхности, что с ними хотят встретиться, поговорить и сделать им выгодное предложение? — немного приоткрыл карты Пьяный Тигр, озвучивая подоплеку сегодняшней незапланированной встречи.

— Могу, — легко согласился шаман, и его глаза стали еще более хитрыми, — но мне нужно знать, шаманам какого племени ее передать и что за предложение ваш клан хочет им сделать. — Вар, машинально отхлебывая из кружки, около минуты обдумывал слова собеседника, а потом с подозрением уставился в его хитрющие глаза.

— Про племя ясно — ты должен знать, кому отправлять послание. А вот зачем тебе знать, о чем мы собираемся договариваться...? — тут в глазах Пьяного Тигра появилось пока что не явная угроза. — Это наши с ними дела и знать о них никому не стоит — вас или этих подземелий они не касаются, если хочешь, могу поклясться богами. —

— Я тебе верю, — поспешил успокоить полуорка Хррумкаслип, — но сам посуди, вдруг вы предложите им что-то кощунственное или оскорбительное, это бросит тень не только на вас или меня как передавшего послание, но и на всех бук. Так что извини, Вар, я не отказываюсь, но я должен знать больше. —

— Справедливо, — выслушав объяснения кивнул Пьяный Тигр, — передать сообщение нужно в Синие болота в Великом лесу. Глава нашего клана желал бы встретится с главой тамошних гоблинов. Кто там у них, кстати, не знаешь? —

— Король, — ни на секунду не задумываясь просветил Вара шаман и заодно тут же выдал короткую историческую справку: — И не тот самозванец, что был у нас, — тут шаман сплюнул на пол, пробормотав проклятье: — Да будет его посмертье гноем! — было видно что ''добрые'' чувства к бывшему королю бук остались такими же ''горячими'' как и год назад. — Самый настоящий король, потомок первых наших богов, его предки правили Горами Силы (древнее название Гоблинских гор) еще до того, как Великий лес окружил их и скрыл внутри себя. —

— И че ж он такой весь супер-пупер благородный и настоящий сидит на болотах? — ехидно поинтересовался Вар.

— Восстание кланов,— пожал плечами шаман. — Побежденный король и его верные бежали и осели на болотах, выгнав местных обитателей. Нынешний король родился уже там и никогда не был в горах, как и его отец, дед и прадед. —

— Это хорошо, что он король, просто замечательно, — пробормотал про себя Вар и уже вслух обозначил свою позицию. — Так вот, глава нашего клана желал бы встретится с тамошним королем и сделать ему предложение, про которое я не могу тебе сказать, — Вар, не давая шаману вставить слово или возразить с максимальной уверенностью в голосе, закончил, — но клянусь, король будет доволен и никакой тени на тебя не падет, наоборот, он будет тебе благодарен. —

— Благодарен значит, — теперь уже гоблин-бука задумчиво ковырялся в зубах, оценивая перспективы и строя предположения: то что Вар не скажет, зачем главе их клана встречаться с королем, он уже понял, и теперь активно шевелил мозгами, обдумывая что предпринять и какую выгоду со всего этого получить лично для себя. Вар не торопил его и развалившись на камне, заменявшем ему стул, неторопливо прихлебывал пивко, наслаждаясь естественным не испорченным никакой химией вкусом. — Я передам весть! — решился наконец Хррумкаслип. — Но этого мало — чтобы король согласился, безопасность встречи должны гарантировать. Вы же не пойдете к нему в королевские чертоги? — увидев отрицательный кивок Вара выразил одобрение: — Правильно — целее будете. Такую гарантию может предоставить только наш совет шаманов, и еще, кто-то из совета должен пойти с вами на встречу как представитель совета. — Предполагавший нечто подобное Вар лишь кивал, слушая раздувшегося от собственной важности шамана, просвещавшего опасного, но недалекого и бесхитростного (Вар многие месяцы пытался создать такой образ ) полуорка. — Я сообщу совету вашу просьбу и даже сам вызовусь присутствовать с вами на встрече, но как ты понимаешь это потребует..., — гоблин не стал заканчивать предложения, но так выразительно сверкнул своими хитрющими глазами что о том, что он имеет в виду догадался бы даже тупой или слепой.

— Не проблема, клан за ценой не постоит, — Вар поспешил уверить шамана, что все понял правильно, но тут же поставил условие по срокам, — только встречу надо организовать не позже чем через две недели, — полуорк на секунду завис, пересчитывая сутки на местные единицы времени, — 28 снов по вашему. —

— Придется поторопиться, — от гоблина не последовало возражений лишь констатация фактов, — цена вырастет. —

— Сказал же за ценой не постоим, только уж сильно не наглейте там — если что, попробуем договорится с болтниками напрямую, может и обломаемся, но и вы ничего не получите. И еще, ты, после встречи, должен будешь с десяток дней погостить у нас, — непреклонным тоном высказал необсуждаемое условие Вар и постарался шутливо подбодрить явно недовольного последним условием шамана: — Поешь, попьешь за наш счет вволю, отдохнешь, сил наберешься — будет потом чем удивлять твоих близняшек, да и остальных жен. Сколько кстати их у тебя 12 или 13, я постоянно путаюсь? —

— 10, одну недавно забрали духи, — шаман сделал отвращающий зло знак, заменявший у гоблинов крестное знамение, — а вторую, я сам продал — бешеная тварь пыталась травить детей остальных жен.

— Сочувствую. —

— Не стоит — дети живы, а я хорошенько ободрал ей спину, и к тому же продал ее тому, кто будет наказывать тварь всю ее оставшуюся жалкую и недолгую жизнь. — воспоминания явно были неприятны буке, и Вар поспешил перевести разговор на более позитивную тему:

— Ну что, молодожен, самое важное — говори, что ты хочешь за свои услуги? — Через полчаса довольные друг другом собеседники расстались.

Пьяный Тигр не сомневался, что совет шаманов примет положительное для клана решение — воспоминания о том, что сделали для них Красные Драконы еще свежи, да и вряд ли буки захотят ссориться с их кланом как в свете того, что знают на что они способны, так и в свете выгодной торговли, на которую пещерные жители уже изрядно подсели, да и Хррумкаслип, не последний бука в совете шаманов, будет с пеной у рта отстаивать их позицию — материальная заинтересованность великая вещь.

Шаман тоже был доволен, но совершенно не тем, о чем думал Вар — главной его выгодой была не выторгованная им награда, а политические дивиденды: он рассчитывал не только как сейчас контролировать всю торговлю с Драконами, но и что его узнают в мире — он будет как равный участвовать в переговорах главы клана и короля, а если король действительно будет доволен.... Хррумкаслип чуть не заурчал как кот от открывающихся перед ним блестящих перспектив: если Драконы и король будут ему благодарны, то его и так немалое влияние еще больше возрастет и уже не будет никаких сомнений, кто станет следующим главой совета. А там кто знает? Он богат, силен и что бы там не говорил не очень умело прикидывающийся дурачком полуорк, проживет еще довольно долго, а главное, у него много наследников, а значит его кровь крепка.

— Король Хррумкаслип, — еле слышно пробормотал заветные слова старый шаман, пробуя их на языке, а затем довольно засмеялся, вызвав недоумение на лицах не понявших причин его веселья сопровождающих.

Земля. Подмосковье. Закрытый пансионат для ветеранов органов государственной безопасности.

Зима — так много в этом слове: морозный свежий воздух, чистящий легкие от летней пыли; густой пушистый снег, серебряной дорогой шубой укрывший всю человеческую грязь и хоть и ненадолго превративший серые будни в декорации сказки; горки, коньки, лыжи, снежки, веселье сразу трех великих праздников (Новый год, Рождество и Старый новый год), милых сердцу каждого русского человека и наконец, Широкая Масленица, знаменующая собой конец зимы и новый круг жизни — хорошее время, жаль только, что обитатели этого расположенного за глухим забором места не могли насладится всем этим полной мерой и лишь ловили жалкие остатки когда-то приносившей им столько радости жизни. Нет, люди находившиеся здесь, не были заключенными и могли покинуть этот в общем-то комфортный и удобный для жизни пансионат в любой момент. Но вот куда им было идти? Средний возраст находившихся здесь постояльцев был 75 лет, большая часть их жизни была отдана своей стране, семьей они за редким исключением так и не обзавелись — родина была ревнива и не оставляла времени на себя, родственники в большинстве своем уже и забыли, что у них есть столь редко виденная родня, а если и помнили, то в лучшем случае были к ней равнодушны, а в худшем — лелеяли мысли (иногда и не только) о скорейшей смерти довольно обеспеченных и ''слишком зажившихся'' на свете стариков. Так что пансионат, обеспечивающий к тому же очень качественный медицинский уход, был для них идеальным местом, позволявшим закончить дни достойно и в окружении знакомых по прошлой, довольно бурной и богатой на события жизни лиц.

По небольшой аллее, кольцом опоясывающей главный корпус, прогуливались трое: один постарше и двое помоложе, но даже самый молодой из них два года назад разменял 80-летний рубеж. Это были не совсем типичные пенсионеры — несмотря на довольно солидный возраст ни один из них не пользовался палочкой и даже по-стариковски не подволакивал ноги, да и вообще их уверенный шаг и движения подошли бы скорей крепким мужчинам чуть за пятьдесят, чем находившимся на излете жизни и начавшим разменивать восьмой и девятый десяток старцам.

— Наконец-то ты, Василь Григорьич, выбрался из свой жестянки, а то мы было подумали, что уже никогда тебя больше не увидим, только на похоронах, — укоряюще обратился к старейшему в компании самый молодой, тот самый ''живчик'', которому в прошлом месяце стукнуло 82.

— Да, Григорич, совсем ты на этих капсулах помешался, — поддержал говорившего невысокий лысый как коленка старичок в красивом вязаном свитере, видневшимся из-за отворота вполне стандартной и ничем не выделявшейся дубленки. — Еще Евгешу подсадил, она как и ты залегла как медведь в берлогу и только поесть и выходит — непорядок, скучно стало, совсем нас бросили. И что вы там только нашли? — Говоривший бросил обиженный взгляд на чуть улыбающегося третьего, что без тени раскаяния в глазах выслушивал адресованные ему упреки.

— Посмотри как хорошо-то вокруг! — не унимался первый, — Эх! Если бы не суставы, да почки встать бы на лыжи да километров ..-надцать по насту — красота! — словно бы резко сбросивший как минимум десяток лет ''молодой'' распрямился, орлом оглядываясь вокруг и будто ища взглядом те самые лыжи, но затем вспомнил, кто он и сколько ему лет и закончил уже более нейтрально и с легким оттенком грусти. — Но и так походить неплохо, и уж во всяком случае гораздо лучше, чем день деньской лежать в этом гробу. — Тут он не удержался и пошутил, — смотри, Василь Григорьич, а то и похороним тебя в нем. —

— Хороните, — усмехнулся упрекаемый, несмотря на возраст (как-никак 93 года), выглядевший наиболее бодрым из всех троих, — мне уже будет все равно, заодно на гробе сэкономите. — Его собеседники странно на него посмотрели, но ничего не сказали, лишь один из них пожал плечами, а другой осуждающе покачал головой. Некоторое время они шли в молчании, а затем ''сторонник экономии'' сделал своим давним приятелям совершенно неожиданное для них предложение: — А если хотите узнать, чем мы с Женей там занимаемся, присоединяйтесь, — и не давая себе возразить, привел несколько аргументов: — Капсулу сейчас установить не проблема, не то что хотя бы полгода назад, эскулапы против не будут — анализы только лучше станут, проверено на себе, не понравится — просто вернете, гарантия на это два месяца, но вам понравится — это уже я гарантирую. — Возражать ему сразу собеседники не стали, а задумались: Василия Григорьевича они знали давно, очень давно, и за все это время не было ни одного случая, чтобы его слова оказались пустопорожним трепом, да и снедавшее их любопытство требовало удовлетворения. В конце концов, что такого может случиться? Не понравится, бросят.

— Эх была не была — спробую! — первым решился хозяин красивого свитера, его более молодой друг не захотел разбивать компанию и последовал его примеру.

— Ну тогда делайте заявку, проблем быть не должно, вернусь сегодня с Белокаменной, зарегистрируем вас и все оплатим, доставка день-два, часов пять на установку, а потом уже можно и пользоваться.—

— Куда это ты собрался, Григорич? Смотри, холод и давление обещают — сопровождение возьмешь? —

— Придется, ты же знаешь, полчаса за рулем и руки... — проклятый артрит, так что теперь я только пассажир. А хочу я до знакомого старого прокатиться, вроде у него одно народное средство есть, как раз от артрита. —

— Когда это ты успел в народные средства уверовать? — искренне удивился один из собеседников. — Столько препаратов сейчас: хоть наших, хоть заграничных, а ты на бабкины травки решил перейти? —

— Попробую, — пожал плечами Василий Григорьевич, — хуже же не будет? Знакомый, что мне предложил, сам пользует — результат вроде хороший. — Тут он сменил тему. — Да, чуть не забыл, подскажи-ка мне адрес этого твоего приятеля с золотыми руками, ну того, кто раритетами занимается и Максиму кресло его сделал. —

— Да не раритетами, сколько раз можно говорить, ретро, ретро он занимается — мастерская у него по ремонту и реставрации старых вещей. В НАШЕ время он по сплавам и сталям работал — крупный специалист был. —

— А почему тогда в частники подался? —

— Обычная история 90-ых. К тому же специалист-то он крупный, но званиями и степенями не обременен, работал в той области, которая в то время считалась ненужной и устаревшей — так что, можно сказать, ушел по собственному желанию и его не держали. —

— Ясно. — Василию Григорьевичу действительно все было ясно: в то время он уже занимался преподавательской работой на родине и лично видел или слышал из первых уст десятки подобных историй. — Чиркни адресок — нужно. —

— Ладно, пошли тогда внутрь. —

Троица не по годам шустрых дедков поспешила внутрь, в тепло, одного из них ждала хоть и небольшая по дальности и времени, но в его возрасте довольно таки трудная дорога, а двое других спешили выйти в интернет и узнать побольше о новой забаве, на которую подбил их старый приятель.

Узел Всех Дорог Мира. Таверна ''Гарцующий Пони'' — нейтральное место встреч игровых кланов, принадлежит клану ''Взломщики''.

Трактир был стар, трактирщик стар,

И старый знал секрет

Там живший старый пивовар,

А ночью пробовал товар

Пришел к ним Лунный Дед.

А у трактирщика был кот

И был тот кот скрипач,

Хотя совсем не знал он нот

И все играл наоборот,

А все же был скрипач!

Десяток немудрящих рифмованных строчек, намалеванных прямо на стене за барной стойкой, встречали любого посетителя этого шумного, пьяного, полного вооруженных личностей, но при всем при том абсолютно безопасного места. Контролировавший таверну клан был хоть и не велик, но состоял из старожилов Серединного мира, способных доходчиво объяснить и даже несколько раз уже объяснявших разным не понимавшим нормальных слов тупицам, что здесь нейтральная территория — хочешь драться, иди на улицу, или не обижайся, когда тебя размажут по полу, потолку и стенам (бывало по всему сразу) и навсегда закроют тебе доступ в таверну, где решаются многие и многие дела этого региона, по крайней мере те из них, что связаны с игровыми кланами.

Вот уже почти месяц в таверне было пустовато — ставшая жертвой большого набега гоблинов Парнская империя, как пылесос, втягивала в себя абсолютно любых бойцов, суля одиночкам и целым кланам щедрую оплату и многочисленные линейки квестов. Впрочем в последнее время ажиотаж начинал понемногу спадать, и все возвращалось на круги своя, вместе с немалым числом разочаровавшихся игроков: гоблинско-имперская война не оправдала их ожиданий — затрат и усилий много, а добычи мало, да и имперские власти, поначалу сулившие золотые горы, тут же, стоило только конфликту вступить в затяжную стадию, резко урезали осетра. Как всегда получилось по поговорке ''кто успел, тот и съел'' — лучшие квесты и задания, а также обещанная щедрая оплата достались самым первым, а опоздавшие вынужденны были довольствоваться остатними крохами, за которые к тому же вовсю приходилось толкаться локтями с другими не успевшими к дележке этого хоть и вкусного, но оказавшегося не таким уж и большим пирога. Так что потихоньку, полегоньку, но жизнь игроков в Узле постепенно возвращалась в привычное русло, и кланы, даже было в ожидании прибылей заключившие между собой что-то вроде негласного перемирия, возвращались к привычной игре ''кто кого съест'', а значит нейтральное место вновь постепенно наполнялось собиравшими информацию, строившими интриги и заключавшими временные союзы посетителями.

Нынешним утром полупустую таверну побаловали своим присутствием никогда не виденные здесь посетительницы, очень редкие птицы, чье посещение вызвало многочисленные пересуды и шепотки — представители клана Красного Дракона не жаловали это место даже в его лучшие времена, высокомерно не участвовали в межклановой возне, не создавали союзы, не набирали здесь новичков и вообще держались в стороне, занимаясь своими делами и не влезая в чужие. Тем удивительней было предложение, с которым от имени клана выступали сегодня два его члена: пятидневный контракт с щедрым авансом, неплохим расчетом, возможностью получить премию за хорошую работу, а так же забрать себе все, что выпадет с непосредственно убитого врага. Место и время предполагаемой операции не называлось, впрочем это-то как раз и не было чем-то необычным — так поступали многие, боясь что те против кого и нанимаются бойцы, узнают об этом и успеют подготовиться, а вот что вызывало удивление, так это количество — Драконы гребли всех до кого могли дотянуться и кто соглашался на их условия, отдавая предпочтение контактным бойцам и магам. Столь необычное поведение в прошлом ни в чем таком не замеченного клана вызвало массу слухов и кривотолков, мгновенно распространившихся по всему городу и обернувшееся ( на радость хозяевам таверны) настоящим паломничеством, не виденным здесь даже в лучшее времена. Если многие одиночки, небольшие компании, маленькие и средние кланы спешили воспользоваться возможностью и заключить выгодный контракт, то большие или считавшие себя таковыми кланы обеспокоились — появление в городе новой или точнее вышедшей из апатии силы сулило нарушить и без того не очень прочное равновесие, да еще столь чудовищные масштабы найма... Неудивительно что полупустая утром, к вечеру таверна просто ломилась от разнообразнейшего и кипевшего как водоворот народа. Центром же этого водоворота был небольшой столик у самой барной стойки, за которым сидели две эльфийки: рейнджер, имеющая вторым классом мага и маг, пока еще не достигшая уровня, позволявшего брать второй класс.

— Насчет аванса, нельзя ли его сейчас получить? — поинтересовался глава клана из 240-ка бойцов, игрок-варвар по имени Каспар Забиватель.

— Нет, — немного устало, но уже привычно в очередной раз ответила Светлана, — 100 золотых перед началом работы и 400 по окончанию, плюс премия, плюс то, что вы возьмете с убитых врагов — условия едины для всех. — А про себя раздраженно подумала: — Ну почему, почему каждый второй спрашивает нельзя ли взять аванс сейчас — они что считают нас глупее себя?! Или думают, что мы совсем идиотки и притащим такие деньжищи прямо сюда? Тогда они сами кретины, причем полные! — Впрочем на лице эльфики ничего не отразилось, и она твердо продолжала стоять на своем, и варварскому главе клана, несмотря на все его усилия, так и не удалось подвинуть девушку ни по одному пункту: аванс он так и не получил и не сумел узнать, где и с кем придется сражаться его клану.

— Да че ж за ерунда ! — раздосадованный провалом своих дипломатических усилий Каспар стукнул кулаком по столу. — Где драться не говорите, с кем не говорите, аванс не даете, да и время, — тут он понизил голос, передразнивая озвучившую сроки Светлану, — 20-25 дней! Что нам теперь все это время в напряжении сидеть и даже без аванса?! —

— Не сидите! — несколько более резко чем было необходимо ответила Светлана, целый день подобных разговоров подточил даже ее довольно таки немалое терпение. — Силой никто не заставляет, условия единые для всех и все согласились, а если ты... — Тут на ногу Светлане, вскипавшей как чайник, больно наступила нога Синьагил и начавшая терять берега девушка замолчала, гневно уставившись на отдавившую ей ногу напарницу. Между ними произошел мгновенный беззвучный диалог в виде обмена взглядами, благотворно повлиявший на уставшую и голодную эльфийку, которая перестала рычать на несколько оторопевшего варвара и закончила речь уже более спокойно. — Так вы в деле или нет? Если нет, будем искать дальше! — и несмотря на предупреждающий взгляд Синьагил едва слышно пробормотала: — Свет клином не сошелся. —

— Ладно согласен! — принял наконец решение долго сомневавшийся глава клана. — Только аванс сразу же перед делом — иначе ничего не будет. — Светлана, в течении всего разговора несколько раз повторившая тоже самое, горестно возвела очи к небу, верней к закопченному и завешенному связками чеснока и копченых колбас потолку, и набрала в легкие воздуха для ответа, но ее опередила Синьагил, помешав уже окончательно спекшейся эльфике все испортить:

— Разумеется — 100 золотых сразу в месте сбора, а затем уже дело. —

— Добро! — Каспар согласно кивнул и протянул вперед руку. — Давайте амулет. — Синьагил передала ему небольшой металлический стержень и еще раз напомнила, как он работает и у каких ворот должен будет быть Забиватель и его клан, чтобы получить столь желаемые ими по сто золотых на брата.

— Ну наконец-то, — простонала Светлана как только получивший инструкции варвар встал из-за их стола и отправился к своему, где его уже с нетерпением ждали несколько особо доверенных соратников, пришедших с ним за компанию. — Вроде последний? — и тут же поинтересовалась у не менее уставшей, но державшейся получше Синьагил: — Сколько там на круг получилось? —

— 2400 примерно, — Синьагил тут же уточнила, — очень сильно примерно — сама знаешь, как минимум пара сотен заболеет, пропустит, забудет и в том же духе. Так что реально две с сотней или двумя. —

— Неужели завтра придется такое же пережить? — почти что со страхом, чуть ли не возопила Светлана, впрочем несколько театральное заламывание рук показывало, что не так уж она и испугана.

— Думаю нет. Все уже знают, что мы собираем бойцов, городская резиденция на всех картах, объявления в гильдиях повешены — так что сами придут. —

— Точно! — поспешила согласиться с ней Светлана, — если уж мы за сутки две с лишним собрали, то за три недели оставшуюся тысченку наберем. А пока давай поужинаем — я жрать хочу! — Точно также голодная как волк Синьагил не стала возражать, и девушки заказали местное фирменное блюдо — цельно запеченного детеныша акулы с гарниром из креветок и устриц.

Голодным девушкам не пришлось долго ждать — метровое блюдо принесли буквально через несколько минут, плюс еще приятный бонус в виде бутылки хорошего белого вина за счет заведения — хозяева таверны, довольные таким наплывом посетителей, давно уже держали привлекших столько народу клиентов на особом контроле.

— Скучаем, девушки-красавицы? Зачем, а? Когда можно повеселится с восхищенными вашей красотой мужчинами!? — совершенно неожиданно и не спрашивая разрешения за стол присел высокий, широкоплечий и приятный на лицо воин-человек, поставив на стол еще одну бутыль с вином, на этот раз красным и блюдо с фруктами. Нежданный кавалер засыпал их морем, пусть и несколько ''бородатых'', но все равно приятных каждой женщине комплиментов, а затем не спрашивая их согласия и не давая вставить ни одного слова, принялся уверенным, нетерпящим возражений тоном планировать их дальнейший совместный вечер, первым пунктом которого было переселение из-за стола девушек за стол настойчивого до наглости гостя, где их уже с нетерпением ждали двое похожих на него и салютующих девушкам бокалами друзей.

— Извини, но мы здесь не отдыхали, а работали, сейчас закончили и домой — поздно уже, — попыталась вежливо отшить настойчивого ухажера Тириэль-Светлана, но тот абсолютно не понимал намеков и продолжал в том же духе, переворачивая слова вежливого отказа в свою пользу:

— Вот и хорошо что закончили работу — можно отдохнуть, а время сейчас детское, так что пошли, красавицы. Давайте, давайте. У нас за столом вас ждут настоящие мужчины, мясо, вино, фрукты, а не эта, — тут он презрительно кивнул на наполовину съеденный остов акулы, — килька. — И мужчина одновременно попытался взять обеих девушек под руки, увлекая их в нужную ему сторону. Сгрябчить Синьагил ему не удалось, а Светлана, освободив свою руку, вежливо, но твердо и уже без всяких намеков заявила, что им это не интересно. Еще секунду назад веселое и доброжелательное лицо мужчины мгновенно приняло обиженно-злобный вид и по мере дальнейшего разговора процент злобы только рос. — Обидеть хочешь? А?! — практически зашипел почему-то воспринявший отказ в штыки неудачливый кавалер. — Я фрукты, вино принес, как королевам к вам отнесся, а вы так...!? Еще раз говорю — пошли, пошли по-хорошему, а?! И я все забуду: будем веселиться, пить вино и приятно проводить время. Пошли, да? —

— Третий раз тебе говорю — нет охоты! Найди себе других, вон их сколько в зале, — в очередной раз ответившая отказом Светлана обвела полный народу, в том числе и традиционно весьма симпатичных девушек-игроков, зал.

— ....... -дада! — выругался на неизвестном языке вскочивший на ноги и почему-то совершенно озверевший мужчина. В тишине зала, обратившего на эту сцену внимание, особенно сильно прозвучал звук грохнувшегося на деревянный пол стула. — Вы пожалеете, шлюхи! В последний раз говорю по-хорошему — пошли, а не то...! — Тут так и не представившийся хам, облокотился на стол и навис над быстро переглянувшимися и совершенно не испугавшимися этой эскапады эльфийками.

— Иди в баню, кацо, помойся — здесь тебе ничего не обломится, — высказала общую позицию Синьагил, а уже уставшая пререкаться с хамом Светлана как ни в чем не бывало демонстративно занялась одной из снятых с основного блюда креветок.

— Как ты сказала, сука?! — яростно чуть ли не завизжал уже совершенно не контролирующий свой голос придурок и вдобавок наполовину достал из ножен меч. Эльфийки тоже было приготовились к схватке: Синьагил планировала плеснуть вином в лицо и ударить воздушным кулаком, способным не только нанести повреждения, но и отбросить имеющего преимущество в ближнем бою воина прочь, а Тириэль, отложив креветку, поменяла положение ног и приготовилась достать уже свой меч, одновременно толкнув стол на врага. Казалось схватки не избежать, но тут в ситуацию вмешался новый персонаж, мгновенно, одним своим присутствием, не допустивший кровопролития.

— Меч в ножны, — тихим спокойным голосом приказал разбушевавшемуся воину возникший у стола полурослик, воин-человек несколько мгновений жег его взглядом, но затем послушался — связываться с Толиком Бомбардиром, главой клана-владельца таверны и магом211-ого уровня было все равно что плевать против ветра — ветер и не заметит твоих усилий, а тебе прилетит по собственной же глупости. — Неделю, чтобы я тебя здесь не видел. —

— Да я же ничего не сделал! — громко возмутился, как он считал, несправедливо наказанный дебошир и сказал еще несколько слов на том самом языке, на котором он ругал девушек.

— Если бы сделал, разговор бы был совсем другой, — все так же не повышая голоса ответил хозяин таверны, а по совместительству один из сильнейших магов этого мира, — за пререкания и слова — две недели. —

— Ладно, — нехотя развернулся в сторону выхода наказанный и уходя бросил через плечо, обращаясь уже к девушкам, — вы еще пожалеете, паршивые шлюхи-лесбиянки! — В ответ на его слова Светлана хрюкнула, подавившись смешком, а Синьагил словно бы отсканировала взглядом и его, и вместе с ним покинувших заведение дружков — относиться к любым угрозам легкомысленно жизнь отучила ее давным давно.

— Все в порядке? — вежливо поинтересовался Толик и получив от девушек утвердительный ответ, махнул рукой в сторону кухни, откуда на его зов поспешил один из трактирных служек с подносом. — За счет заведения. — Извинением Бомбардира за неприятный инцидент стал великолепный сливочно-клубничный торт, позволивший девушкам все же закончить вечер в таверне на приятной ноте и почти стерший из воспоминаний недавний негатив. Но вот сам ''негатив'' в виде горящего желанием посчитаться воина и двух его дружков не пожелал стираться и дождавшись пока возвращающиеся в резиденцию клана девушки отойдут подальше от таверны, устремился за ними вслед.

Эльфийки, а точнее Синьагил, сразу заметили не особо и прячущиеся знакомые фигуры, как и то, что те быстро и ускоряя шаг двинулись за ними, но не подали вида, продолжая идти как шли и лишь только свернув в скрывшую их от глаз преследователей арку, начали, не теряя ни секунды, готовиться к схватке: мгновенно был организован рейд из двух игроков, выпиты пузырьки из быстрого, подобранного для каждой индивидуально набора зелий; Тириэль достала и приготовила лук, а Синьагил, в свою очередь вытащив из сумки на поясе короткий магический жезл, перекрыла проход арки мощным, но оставшимся практически незаметным для стороннего наблюдателя заклинанием — все это заняло буквально несколько секунд, а затем готовые к бою девушки застыли в засаде по обеим сторонам арки.

Паата был в ярости — какие-то шлюхи посмели унизить его перед всеми, лишить проспоренных бегущему рядом Ираклию денег и уважения главы их клана, которому он самоуверенно пообещал выяснить планы Драконов, у легко соблазненных им девок. Но бл..ди оказались стервами, и все пошло не так, как планировал абсолютно уверенный в своем успехе молодой грузин: ни секса сразу с двумя, ни уважения, ни информации, ни денег. И теперь возмущенный такой невероятной несправедливостью Паата жаждал наказать и унизить посмевших разрушить его планы девиц, при этом закусивший удила горец совершенно не думал, что подобные действия вряд ли понравятся не желавшему ничего такого главе его клана, и неизбежно повлекут совершенно ненужный их клану конфликт с Драконами. Паата предвкушающе оскалился, жалея лишь об отсутствии возможности поиметь наглых и высокомерных б..дей перед их смертью.

Получите мечи вместо х..я! — Решение убить их как можно больнее окончательно сформировалось в его голове и зверски оскалившись Паата свернул в арку, троюродные братья, готовые поддержать его во всем, также как и он, обнажив оружие, скользили за ним след в след, и их троица вихрем неслась вперед, стремясь догнать видимо уже успевших миновать арку эльфиек.

Неожиданно братья будто попали в незримую паутину, впрочем почему незримую(?) — едва заметные, но при внимательном взгляде все же различимые нити заклинания при каждом их движении опутывали их еще сильнее. В невероятно грязно ругающихся и отчаянно пытающихся вырваться воинов полетели заклинания парализации — оперативно сработала Синьагил, пытаясь завершить схватку без лишней крови — ссориться с Горными Барсами, довольно сильным кланом, к которому принадлежала эта троица, у нее не было никакого желания. Но благие намерения магини разбились о мощные защитные амулеты, что не дали погрузить нападавших в сон, те забились еще сильнее, а старший из них, тот самый хамоватый ухажер, даже умудрился метнуть кинжал левой рукой, впрочем из-за мешавшего нормально двигаться заклинания его, надо сказать, неожиданная попытка так и осталась попыткой — достать стоящих в десятке метров эльфиек не получилось. Действовать пришлось уже Светлане, причем действовать быстро и предельно жестоко — энергия заклинания-паутины уже заканчивалось и если бы трое воинов получили свободу, то девушкам-обладательницам не заточенных под рукопашную классов пришлось бы туго, а так три стрелы в голову — и все было кончено. Лук, давний подарок Дримма, не подвел, несмотря на стремительный рост Светланы все еще оставаясь для нее актуальным и ни разу не подводившим оружием. Так и закончилась эта стремительная и уместившаяся всего в двадцать секунд схватка двух против трех.

Быстро собрав все что осталось от отправившихся на респаун врагов, девушки, не теряя ни минуты и со всей возможной скоростью, отправились к резиденции клана. То что спешили они не зря стало ясно по тому, что буквально через пять минут, после того как эльфийки вошли в ворота особняка на улице Жирных Подсолнухов, туда же подбежал запыхавшийся отряд из 30-ти Горных Барсов. Барсы некоторое время сверлили закрытые ворота взглядами и демонстративно прохаживались по улице вдоль них и стены окружающей поместье, но атаковать не решились и примерно через час угрожающе выглядевшего, но по сути бессмысленного променада разошлись.

Позднее утро следующего дня. Представительство клана Красных Драконов в городе Узле. Кабинет Октарона.

Синьагил, Светлана, Октарон.

— Да, девчонки, заварили вы кашу! — Октарон поприветствовал входящих в кабинет героинь вчерашних событий. — Вы хоть знаете, кто был у меня десять минут назад? — задал он риторический вопрос и тут же сам на него и ответил, — Глава клана Горных Барсов. —

— Ябедничал поди и требовал нашей крови или хотя бы компенсации, — уверенно предположила Светлана и не угадала.

— Да нет, наоборот извинялся, уверял, что его парни просто погорячились и просил лишь вернуть барахло, что вы взяли вчера после боя. Вы как, отдадите? Ваш трофей. —

— Пусть подавятся своей мелочевкой, — не стала упираться Светлана, Синьагил также согласно кивнула.

— Хорошо, — Октарон был невозмутим и готов к любому ответу, — я все устрою, вещи им передадут сегодня же. — Вообще сложившаяся ситуация его немного напрягала — и Синьагил, заместитель Альдарона, и Светлана, вошедшая в клан еще до его официальной регистрации, в неформальной табели о рангах были гораздо старше его и по идее должны были взять командование на себя, а вместо этого, по приходу рассказав что случилось, тут же завалились спать, оставив ''обрадованного'' таким ''подарком'' коменданта разгребать порожденную ими же ситуацию, да и сегодня занимались только пришедшими послушать условия найма игроками, мало того, судя по их поведению и тому как дисциплинированно они явились по первой его просьбе, он понял, что не пожелавшие взваливать ответственность на себя девушки признали его старшинство, по крайней мере здесь и сейчас. Это льстило его самолюбию, но и одновременно раздражало привыкшего за годы службы к четкой субординации бывшего военного: страшнейший кошмар любого офицера — временное командование старшими по званию. Бессонная проведенная в ожидании нападения ночь так же не добавляла ему хорошего настроения, так что несмотря на свой обычный невозмутимый и немного ироничный вид, внутри у Октарона все было далеко не так благостно как снаружи.

— Не получилось бы по другому, — неожиданно сказала видимо все же как-то почувствовавшая настроение коменданта Синьагил, — я знаю таких южных ребяток: этот джигит продолжал бы кадриться до самого конца, принимая вежливость за слабость и флирт — результат был бы тот же, только времени и нервов ушло больше. —

— Точно! — согласилась с ней Светлана. — Я ему раз сказала, два сказала, три сказала — не понимает — баран он, а не горный барс, еще шлюхами обозвал, скотина! — Светлана не оправдывалась, потому как не чувствовала за собой вины, но некоторую неловкость за доставленные здешнему отделению клана и лично Октарону неприятности все же испытывала, поэтому и спешила донести до него свою позицию. — Да и все же закончено, — девушка вспомнила о чем им говорил вначале Октарон, — их глава извинился, да и вещи мы отдали — конфликт исчерпан. — Октарон с умилением, как на сказавшего наивную вещь ребенка, посмотрел на нее:

— Держи карман шире. Я тоже, как выразилась Синьагил, знаю этих южных ребяток — ничего не исчерпано. Они столько сколько нужно будут ждать удобного момента, и как только он появятся немедленно ударят, а вас будут выслеживать особо, так что в Узле одни больше вы ходить не будете, и это уже Я решил, — не терпящем возражения голосом закончил Октарон. Вскинувшаяся было возразить Светлана, встретилась с ним глазами и поняла, что ее возрождения не будут услышаны и по этому поводу лучше промолчать.

— Откуда такие познания и почему так думаешь? — уже по деловому подобралась Синьагил.

— А я сам из этих южных ребяток, отец наполовину кахетинец, наполовину тагаурец, — увидев непонимание в глазах собеседниц со вздохом пояснил, — наполовину грузин, наполовину осетин, мать еврейско-украинских кровей, до развала Союза жили в Грузии и потом еще года три существовали, — последнее слово обычно спокойный Октарон произнес совсем другим тоном, Светлана аж вздрогнула — столько злости и затаенной давней боли прозвучало в нем и неожиданно даже для самой себя спросила:

— Расскажешь? — Октарон на мгновение задумался, потом слегка пожал плечами и хоть и не вдаваясь в особые подробности, но все же приоткрыл свою прошлую жизнь перед внимательно и с неподдельным сочувствием слушавшими его девушками.

— Родители познакомились в Москве по линии комсомола и тут же поженились, поставив дедов с бабками перед фактом, а через 8 с половиной месяцев уже в Грузии, в Поти родился я. До десяти лет ничего особого в моей жизни не было — детство как детство: свой дом, друзья, соседи, отец — уважаемый человек в порту, мать — терапевт в больнице — лучшие годы в моей жизни. А затем развалился Союз, и все изменилось: отца почти сразу уволили с должности и ему из начальников пришлось переквалифицироваться в грузчики, мать оставили в больнице, но как-то так все повернули, что она вынужденна была работать больше, а получать меньше и видимо тоже травили, поскольку через год она уволилась, друзья не-разлей-вода начали меня бить, впятером, всемером на одного, учителя — ругать и придираться, а соседи забыли мое имя. В конце 93-го пропал отец — просто не вернулся из порта, мама помыкалась одна да и решила уехать в Россию, а наш сосед, дядя Гиви, которого я как мне рассказывали до двух лет путал с отцом, вынудил продать наш дом за бесценок, а перед этим, как я выяснил позже, чтобы сломить волю, изнасиловал маму. — Тут Октарон с изумлением уставился на сидящих тихо как мышки девушек, похоже было что он и сам был в шоке и не понимал, как он мог сказать то что сказал. В воздухе повисло неловкое молчание, прерванное преувеличенно-деловым тоном Синьагил, пытавшейся погасить неловкость и ради этого вернувшейся немного назад:

— Почему все же думаешь, что Барсы нападут? —

— Пообщался с их главой, — несколько облегченно оставил воспоминания и вернулся к конкретным вопросам Октарон, — да и знаю я, как это бывает: мы обидели одного из них, даже если он и сам был виноват, ОН ОДИН ИЗ НИХ — они этого не забудут и как я уже сказал ранее, будут ждать удобного момента, так что немедленного нападения скорей всего не будет, но ухо нужно держать востро. —

— Согласна, — кивнула Синьагил.

— Кстати, — вспомнил кое-что смешное Октарон, — этот ихний глава, что тут распинался и называл меня братом, время от времени, вроде как от избытка чувств, переходил на грузинский язык и думая, что я его не понимаю, нажелал мне всякого и заодно просветил насчет моей родни — кто такие они есть. —

— И ты стерпел!? — пораженно воскликнула Светлана, в глазах Синьагил также присутствовало удивление.

— Стерпел, — по доброму улыбнулся Октарон, только почему-то эта доброта вызывала мурашки по спине. — Я умею терпеть и ждать — жизнь научила, да и тот балаган, что творился до войны трех восьмерок, когда нам даже отбиваться было запрещено, не то что применять оружие, дал хорошую закалку, кстати ручные пидоры галстукоеда об этом знали и старались во всю. — Видимо сегодня был день откровенности, или Октарон просто устал держать все в себе, потому что неожиданно признался: — Когда наши взяли Поти, я навестил дядю Гиви, его и всю его семью... — Нового неловкого молчания не было, не было и осуждения, которого возможно ждал Октарон — Синьагил лишь кивнула, принимая его слова к сведению, а Светлана даже как-то облегченно и обрадованно(!!!?) выдохнула, как будто она, а не Октарон отомстила и сбросила камень с души.

История с Горными Барсами хоть и имела продолжение, но не в ближайшей перспективе, а через две недели, перед самой операцией Серебренные горы, Октарон узнал то, что уже знали Синьагил и Светлана, и заботы о клане, состоявшем из его бывших земляков, сразу отошли на второй план.

Полуостров Громк Громк-гар — одноименное независимое королевство (бывшая провинция Парнской империи), пригород города Громк Громк-гар-ток — столицы королевства, район Хром-ток — крупнейшее отделение Гильдии Наемников на континенте (обладает экстерриториальностью).

Таурохтар, Анариэль.

— Охране придется остаться снаружи. — Старший смены, охранявшей вход в квартал наемников, был непреклонен и отказывался пропустить Таурохтара, Анариэль и их сопровождающих в виде четырех членов клана и десятерых заготовок внутрь, по крайней мере всех сразу, и даже рекомендательное письмо, написанное главой отделения гильдии в Узле, не смогло его переубедить. — Доступ в квартал имеют только члены Гильдии Наемников и наниматели, но только на время чтобы сделать заказ — остальным вход закрыт. — Эта тягомотина тянулось уже минут пятнадцать и потихоньку уже начала напоминать фарс, ведущий к трагедии — у Таурохтара постепенно росло желание прикончить упершегося ''стража-короля дебилов'' и пройти внутрь по его дергающемуся и кровоточащему трупу, останавливало его только то, что в этом случае сама цель его сегодняшнего визита станет бесполезной, поскольку ни то что нанять здесь воинов, но и просто уйти отсюда живыми вряд ли получится. Ему-то и другим игрокам еще ничего, а вот заготовок жалко, да и отношения с Гильдией Наемников будут испорченны насмерть.

— Хорошо, — в конце концов был вынужден согласиться Таурохтар, — пройдем лишь мы двое. — Таурохтар кивнул на Анариэль и обратился к старшему среди остающихся, — Миримон, ждете нас здесь, — сильнейший среди остающихся эльф-воин кивнул и пожелал им удачи, а Таурохтар и его спутница попытались войти внутрь и вновь уже успевший надоесть наемник заслонил им дорогу.

— Зачем идет эльфийка? Чтобы заключить контракт, хватит и одного тебя. — Терпение Таурохтара почти лопнуло и ему стоило неимоверных усилий удержать себя в руках. — Она идет, потому что именно она будет платить вам деньги. — Аргумент был сильный и на целую минуту заставил задуматься видимо не блещущего умом наемника (пообщавшись с ним несколько минут Таурохтар вообще начал подозревать, что впервые наткнулся на баг под видом обычной неписи).

— А зачем тогда ты? Пусть она идет, а ты останешься здесь, — сделал вполне себе логичный вывод страж, и Таурохтар впервые подумал, что возможно он не так уж и туп, а просто прикидывается, хотя совершенно непонятно зачем.

— А я, мой несговорчивый друг, — все же не удержался от легкой колкости уже 15 минут мариновавшийся здесь эльф, — решаю, будет ли она платить вам деньги или нет. И еще, если ты немедленно нас не пропустишь, ваша гильдия лишиться очень большого контракта, и будь уверен: руководство непременно узнает, кто виноват в этой потере — я лично за этим прослежу! — На несколько минут старший смены завис, видимо обдумывая варианты и последствия своих действий, а затем все же неохотно кивнул и копья преграждавших путь охранников перестали маячить у них перед носом — вход был свободен.

Следуя за выделенным им сопровождающим, эльфы с любопытством оглядывались вокруг — место действительно было необычным, привычное им отделение Гильдии Наемников в Узле располагалось в совершенно ничем не примечательном здании, а тут чуть ли не целый город (им обоим встречались города и поменьше) с отдельной стеной, проспектом, множеством улиц и строений. Впрочем спутать это место с обычным городским районом не получилось бы даже при сильном желании — ни в одном городе (даже в Серединном мире) 90% населения не ходит с оружием, а почти треть из них еще и в доспехах. Застройка тоже отличалась от знакомого по другим городам стандарта: почти не было лавок или каких-нибудь магазинов, а питейные заведения и таверны вообще отсутствовали как класс, все встреченные им дома были либо жилыми, казарменного типа, либо служебными, как и тот, в который и привел их сопровождающий. Здесь у них спросили про цель визита, взяли рекомендательное письмо и оставили ждать в скудно по-казенному обставленной комнате, никаких развлечений или хотя бы напитков с закусками им не предложили и эльфам пришлось развлекать себя самим, скрашивая время разговором.

— Что ты так взъелся на этого стражника? — поинтересовалась Анариэль, пытаясь поудобней пристроить свою попку на жестком и как будто даже не предназначенном для сидения табурете, поставленном видимо не для удобства посетителей, а для красоты, хотя особой красоты в грубо сделанном деревянном изделии тоже не наблюдалось. — Человек просто выполнял свою работу и действовал по инструкции, ты, как бывший военный, должен лучше других это понимать. —

— По инструкции значит, — иронично усмехнулся Таурохтар, даже не пытавшийся обжить мебель, а удобно устроившийся на оконном подоконнике, сделанном кстати гораздо лучше табуретов. — Ты вот не видела, потому как засмотрелась на город, а я вот углядел, как перед нами этот же самый ''действовавший по инструкции'', — тут Таурохтар хотел, пользуясь богатым армейским опытом, добавить личную характеристику несговорчивому стражу, но пожалел уши девчонки и удержался, — пропустил группу поддатых воинов и не менее веселых девиц с титьками навыпуск. Сомневаюсь, что эти шалавы члены гильдии наемников или смогут оплатить их услуги, скорей уж это им платят понятно за что. —

— Все я видела, — Анариэль наконец сумела устроиться более менее удобно и смогла полностью сосредоточиться на разговоре. — но дело не в этом — что бы тебя могла вывести из себя такая ерунда? Не верю!? Дело в другом, ты такой уже два месяца: срываешься, бродишь как сомнамбула, отвечаешь невпопад, еще кое-что — скажи уже, в чем дело? Не только я замечаю, но и другие, и началось это еще до собрания (надеюсь не нужно напоминать о каком собрании идет речь — то собрание было всем собраниям собрание), так что колись, а то и я и многие другие уже беспокоятся. Может у тебя в реальности что случилось? — Анариэль обеспокоенно высказала одно из своих предположений.

— Нет, не в этом дело, там как раз все не то что бы хорошо, а как обычно — дело в другом. — Таурохтар немного поерзал на подоконнике, глянул зачем-то в окно, поправил не нуждающуюся в этом одежду, а потом все же перестал неловко тянуть время и рассказал о своей проблеме: — Последнее время сны меня мучают и здесь, когда я сплю в Серединном мире, и в реале, причем одни и те же и там, и там, а после снов я некоторое время с трудом могу вспомнить, кто я и где я, каждый раз после сна такая чехарда — сильно выматывает. Я и спать стал меньше — появился страх, что однажды так и не смогу вспомнить. —

— И все?! — обрадованно спросила Анариэль. Таурохтар удивленно уставился на нее, не понимая причин ее радости.

— Все. —

— Нужно было раньше рассказать, — и глядя в ничего не понимающее лицо рейнджера, Анариэль поспешила пояснить, — со мной похожее месяца четыре назад было, только у меня быстрей прошло, недели за три, но как я знаю у всех по-разному.

— И что это такое, что за хворь и почему мне никто не рассказал? — с одной стороны обрадованно, а с другой стороны даже немного обиженно спросил Таурохтар ( все— таки он был не последним человеком в клане и не без оснований думал, что знает все что в нем происходит).

— Специально никто об этом и не говорит, но, например, почти все второшансники ( глупый, но все же вошедший в обиход повсеместно термин, обозначающий игроков постоянно пребывающих в Серединном мире и не выходящих в реал) давно уже это пережили, а такие как мы переживаем сейчас, у всех это по-разному и в разное время. У тебя так вообще сильно поздновато, — Анариэль улыбнулась пришедшей на ум мысли и пошутила, — так что отстаешь в развитии — догоняй. —

— Спасибо! — от души поблагодарил расставившую все на места девушку Таурохтар, от облегчения даже не обративший внимания на шутку. На некоторое время они отвлеклись, глядя в окно, где по улице прошлась колонна тяжелодоспешной, вооруженной длинными копьями и большими прямоугольными щитами пехоты. А затем уже пришла очередь спрашивать Таурохтара, его интересовало пусть не такое странное как у него, но все же выбивавшееся из привычного образа действия поведение Анариэль.

— А ты-то чего со мной поехала, я конечно рад твоей компании, но вроде у тебя даже какие-то дела с Морнэмиром были? —

— Все свои дела я уже сделала, а поехала я с тобой, потому что мне НАДОЕЛО, — Анариэль голосом выделила это слово и свое отношение к этому слову, — сидеть безвылазно в цитадели, считать бабки и слушать истории о ваших приключениях! Я тоже хочу приключений и мир посмотреть, а не только сидеть и чахнуть над златом как Кощей! — У девушки видимо накипело, поэтому слова лились из нее потоком, и Таурохтар, на свою беду вызвавший поток, прям водопад претензий и стал их главной мишенью, отдуваясь за все руководство клана разом. — Никакой жизни — я в рейды уже полгода не ходила, а квесты уж и не помню когда выполняла, только по банкам и езжу, даже в большие рейды всего клана уже не берете: ''Ты нужнее здесь'', — Анариэль очень похоже передразнила Дримма и продолжила изливать на безропотно слушавшего ее Таурохтара свои претензии: — Все вокруг развлекаются, приобретают уникальные вещи, питомцев, маунтов, растут в уровне, а я чуть ли не ниже всех в клане, исключая новичков — надоело! — тут она совсем немного сбавила обороты: — Я не отказываюсь от своих обязанностей, но имейте же совесть! — это был буквально крик души, Анариэль на мгновение замолчала, сверля Таурохтара обиженным взглядом, а потом набрала воздуха в грудь, чтобы продолжить, но не успела — сидящий на подоконнике собеседник ее опередил:

— Согласен, ты права, — Таурохтар поднял руки, как будто сдавался. — Мы действительно вели себя по-свински, но лишь потому, что ты оказалась незаменимой, кого хочешь спроси. — Таурохтар спрыгнул с подоконника и успокаивающе потрепал ее по плечу, про себя подумав, что они действительно перегнули палку и стоит озаботится этим вопросом всерьез — финансовая безопасность клана не шутка, особенно сейчас. Они восприняли свалившуюся на них удачу, в виде талантливой и добросовестной девчонки как данность и не заметили, что она почти уже надорвалась, а ведь нагрузка на нее росла все это время и будет продолжать расти и дальше. — Вернемся, я подниму этот вопрос — обещаю. Ты тоже подумай, как можно облегчить твою работу: помощников там тебе взять, переложить часть твоих обязанностей на других — подумай и запиши, чтобы не забыть. Вон Морнэмир по-моему тоже во всякой вашей бухгалтерии разбирается, его подключи.—

— Морнэмира нельзя, особенно сейчас — у него и так хватает проблем с рудокопами и кузнецами. —

— Какими еще кузнецами? Какими рудокопами? — Таурохтар опять был в недоумении.

— А-а, тебе же не успели сказать. Это уже наша с Морнэмиром задумка, — отвлекшаяся от претензий Анариэль с энтузиазмом начала объяснять: — Мы ведь захватим не только готовые запасы серебра, но и сам рудник, по словам Дримма очень богатый. А что там в руднике? Правильно, руда и разведанные выработки — знай себе копай. Но ведь руду мы не потащим — не выгодно, лучшее ее переплавить в слитки — больше унесем, тем более гоблины так и делают, а значит у них есть там оборудование для этого. Вот Морнэмир и предложил приобрести заготовок ремесленных профессий, которые будут добывать руду и плавить ее на гоблинском инструменте, но поскольку денег у нас сейчас со всеми расходами не то чтобы много, решили помимо заготовок предложить найм игрокам, качающим горное дело: мы пустим их в оказавшийся под нашим контролем рудник и поможем выбраться, когда придет время уходить, а они нам за это четверть добытого, еще можно и серебро у них прямо на месте скупать по ценам ниже рыночных.—

— Ловко! — восхитился придумке Таурохтар. — А зачем вам тогда заготовки? Тратится на них еще! На игроков тратится не надо — они сами доход принесут, да и потом придется придумывать, куда приспособить столько бесполезных заготовок. —

— Ты не совсем понял, все правильно: из руды все равно придется выплавлять метал и пусть это делают наши заготовки как для нас, так и для игроков-рудокопов, с этого тоже поимеем процент, а с заготовок, что будут работать в шахтах, все пойдет нам, не четверть как с игроков, а все. Заодно мы сможем оценить объемы добытого и понять не накалывают ли нас игроки,— тут она махнула рукой, — накалывать конечно будут, но по мелочи — мы ведь все равно сможем оценить сколько плавиться. А насчет куда их девать после... Ты что забыл, чем мы собираемся заниматься и для чего все это? 4 сотни ремесленных заготовок, из них 200 кузнецов, не будут лишними, да и не факт, что на территории не найдется каких-нибудь залежей, не серебро или золото конечно, но даже бедненькая шахта на железо, медь или олово не будет лишней, даже уголь или просто гранит не помешают.—

— И ты еще удивляешься, почему тебе смены нет?! Вон чего навыдумывала и как далеко заглянула! — Увидев появившееся на лице Анариэль возмущение вместо радости от похвалы, Таурохтар поспешил ее успокоить. — Я все помню и от сказанных слов не отказываюсь, как сказал, так и будет, — и побыстрее перевел разговор на другое: — Что вы там еще с Морнэмиром придумали? —

— Да ничего особенного: как вернемся подкачу к Азоту, пусть отправит с нами торговцев от гильдии. —

— Зачем это? Зачем нам контрабандисты? —

— Как зачем?! Добычу ведь брать будут, я имею в виду личную с трупаков, еще что под договор не подпадает, и наши будут брать, и игроки-наемники, и просто наемники и им будет как и с серебром проще сдать добычу на месте, пусть и по более низкой цене, зато у них освободиться место для новой — не у всех бездонные сумки есть, да и сумка сумке рознь. Мы тоже в выгоде будем — не знаю как уж с Азотом удастся договориться, но как минимум долю с этого я выторгую, ну и чтоб не сильно жали тем, кто будет продавать от клана. — Анариэль задумалась, проводя в уме какие-то подсчеты, а потом тяжело вздохнула и сделала неожиданное признание: — Деньги нужны вот так! — она чиркнула рукой по горлу, — Выложились мы до капли, наемники неизвестно сколько сдерут, а резервов совсем уже не остается, если бы Дримм перед уходом не дал мне право распоряжаться его личным счетом в Первом Подгорном, было бы совсем плохо.—

— Так вроде за ''лимон'' было и Дримм еще, говоришь, сколько-то дал — неужели не хватает? —

— У него на счете 300 тысяч — это конечно немало, плюс остальное, но сам подумай: аванс как минимум 3000-м игроков — уже 300 тысяч; аванс, который мы пока не знаем сколько потянет за 3000 наемников; всякие вещички, что нужно будет подготовить для операции — многое есть, но кое-что все же придется покупать; еще наша с Морнэмиром инициатива; да и неизвестно, как сложиться у Дримма в Эрмилане, вдруг тоже придется что-нибудь платить — так что считай, много у нас денег или мало.

— Ну насчет Эрмилана можешь не беспокоиться — там все схвачено. А вот насчет денег, лови идею: думаешь только Дримм готов рискнуть своими средствами? Я вот, например, тоже — может у меня и не триста тысяч, но больше сотни наберется, и часть из них я вполне готов дать в беспроцентный кредит клану. Так что вернемся, соберем всех кто будет на базе и тряхнем мошной на общее дело. Я думаю от пол-лимона до целого соберем. —

На этой оптимистичной ноте их прервали, и появившийся секретарь-человек сообщил им, что их ждет член Верховного Совета Гильдии Наемников Боргамот Х...й в Щите. Договориться получилось неожиданно легко: занимавшийся ими гном со столь неприличным прозвищем был рад любому платежеспособному нанимателю, особенно такому крупному как они. Полугодичной давности конфликт с Пармской империей вынудил Гильдию объявить ей бойкот и закрыть все представительства на ее территории. Так что когда империи срочно понадобились воины, ей просто негде было их нанять, и игроки так и не сумели возместить эту нужду, к тому же брали они гораздо больше и были ненадежны и недисциплинированны. Гильдия Наемников тоже страдала — огромные барыши утекали мимо, но принцип есть принцип, и сейчас обе стороны отчаянно искали компромисс, а пока что у гильдии был как никогда большой выбор воинов на любой вкус и по вполне приемлемой цене. Так что 3 тысячи тяжелой пехоты, разделенной на два отряда в 1000 и 2-е, обошлись им гораздо дешевле, чем те же 3000 игроков и по авансу, и по конечной сумме. Еще пришлось вложиться в их перевозку до Узла, но тут клан Красного Дракона справился сам — Гильдия Контрабандистов и ее ''рыбаки'' обошлись дешевле, чем транспорт предлагаемый Гильдией Наемников, экономия конечно небольшая, но в их положении вполне оправданная.

Таурохтар оказался прав насчет денег — по возвращении им удалось собрать около 700 тысяч золотых — солидная сумма, которая впрочем в случае провала совершенно не спасла бы клан, так что, позволить себе неудачу Красные Драконы никак не могли — только пан или пропал.

Глава 4

Великий лес. Точка сбора разведчиков клана Красного Дракона.

Лаирасул, Полдон — эльфы-рейнджеры. Ворохулис — квелья (спит).

— И все-таки я за Сибирь, — увлеченно и страстно настаивал Полдон, не забывая впрочем вовремя переворачивать жарящихся над огнем куропаток, — к дому поближе. А какая рыбалка, охота — благодатные места! И к тому же на целый век раньше: всякие Бекетовы, Поярковы, Хабаровы не успели отметится — мне кажется выбор очевиден. —

— С тобой все ясно, — ухмыльнувшись, подул на слишком горячий чай Лаирасул, — ты же иркутский, за че еще ты можешь голосовать?

— Ну да, иркутский я, — согласился с очевидным Полдон, — и это все твои возражения, может еще что есть поконкретней? —

— А как же, — устроившийся поудобней Лаирасул наконец решился отхлебнуть из чашки и не спеша принялся приводить аргументы против: — во-первых, природа — сплошные леса, болота и косогоры с горами...—

— Не сплошные — ты гонишь! — тут же прервал его грудью вставший на защиту родного края Полдон. Лаирасул иронически посмотрел на него и ехидно уточнил:

— Может и не сплошные, но их у вас там до чертовой бабушки, сам видел, когда два раза был на Байкале в турпоездке. —

— Турист значит? — не менее иронично спросил Полдон. — Целых два раза у нас был — все знаешь, все успел рассмотреть — тогда ясно, куда уж нам коренным? — Лаирасул немного смутился — справедливый упрек, но все же продолжил дальше приводить свои аргументы:

— Холодный климат, вечная мерзлота...—

— Какая, какая мерзлота? Ты нас случаем с Камчаткой и крайним севером не перепутал? —

— Пардоньте, — исправился Лаирасул, — многолетняя мерзлота, но как бы что не называлось, с земледелием у вас действительно не очень и зима больше полугода — не комфортная погодка.

— Это уж кому как, — пожал плечами Полдон, но не стал на этот раз особо уж сильно возражать.

— Так вот, суровый климат, расположенная на отшибе плохо осваиваемая местность — на хер! Единственное достоинство много всяких ресурсов, до которых тоже из-за климата и местности хрен достанешь, а достанешь хрен возьмешь. С другой стороны, Австралия: климат — курортная зона, два океана под боком, да и с ресурсами не хуже чем в Сибири и добраться до них гораздо проще — красота! —

— Тоже поди два раза был и стал большим специалистом? — подколол его Полдон, налив себе чайку. Лаирасул досадливо поморщился — похоже собеседник собирался тыкать его в сказанные слова до конца разговора. — А то что половина той Австралии — пустыня безводная, ничего? А то что она так же чуть не до конца 18-ого века на отшибе? Да и ресурсы, кто тебе сказал, что добывать их легче чем в Сибири? Я вот лично не уверен — в Сибири конечно холод, но там хоть с водой проблем нет, с деревом, с мясцом, которое по тайге бегает. А в Австралии твоей навалом мест, где только песок и камни: ни воды, ни стройматериалов, даже кенгуру туда не забегают — мертвые места, тени и той нет. Да и туземцы, что там тусуются: не спорю, покорить их проще. Только какой с них толк? Взять нечего, ранний каменный век, работать они не умеют и не могут, а страшные какие... Ты вот видел их баб?! Жуткое зрелище — даже пакет на голову надеть не поможет. —

— Ты что-то попутал — мы ведь мир спасать будем, а не секс-туризмом заниматься! Какое тебе дело, как выглядят их бабы? — Уцепился за женскую тему Лаирасул, но остальные аргументы произвели на него впечатление — по делу возразить было нечего.

— Да черт бы с бабами! — отмахнулся Полдон. — Под боком Индия, Китай, Сиам с Вьетнамом — наберем посимпатичней. Но все остальное? —

— Смысл в твоих словах конечно есть, — неохотно вынужден был признать определенную правоту собеседника Лаирасул, — но у меня есть еще один аргумент — Диван-хан (Лаирасул не специально, а лишь только по простительной из-за давности лет забывчивости несколько изуродовал имя известного монгольского правителя Даян-хана ). —

— Какой еще диван? — неподдельно изумился ''сибирский эльф'' — мебельное имя ни о чем ему не говорило.

— Был у монголов такой хан, у него еще вроде жена или мать, — тут сам не очень хорошо помнивший прочитанное когда-то Лаирасул задумался, но так и не вспомнил и продолжил, наплевав на подробности, — в общем какая-то боевая ханша была, и они вместе забабахали то, что позже назвали Монгольским Ренессансом, а по-простому нагнули всех вокруг. И было это как раз в 16-ом веке, то есть как раз в то время, куда ты и другие сторонники Сибири собираетесь нас засунуть. Получается появимся мы, все из себя такие красивые, богатые и в шаговой доступности — вот выбля...и Чингисхановы порадуются и тут же кинуться поздравлять с прибытием и заодно по обычаю всех завоевателей вентилировать нам очко. —

— Не-е-е, обломаются — по лесам, да нашим буеракам с сопками на конях не очень поскачешь, — тут же возразил Полдон, лихорадочно роясь в памяти и пытаясь вспомнить, что это за Монгольский Ренессанс такой и понять был ли он вообще, потому как у него было сильное подозрение, что собеседник гонит ему туфту. — Да и откуда они узнают, что мы такие упакованные? —

— Мир не без ''добрых'' людей, какой-нибудь тунгус, эвенк, бурят, якут или другой какой хрен кочевой и расскажет. Подгорает вроде, — Лаирасул отвлекся от глобальных проблем и сосредоточил свое и внимание собеседника на аппетитно пахнущих и покрывшихся румяной и вкусной на вид золотистой корочкой куропатках.

— Да нет, вроде нормально, дадим остыть, — Полдон аккуратно снял прут с куропатками с огня и используя нож, стащил их на блюдо, чтобы через мгновение вернуться к интересному разговору. — Мы прям будем докладываться кому, что у нас есть, а чего нет.—

— И не надо докладываться — город увидят, еще что мы настроим увидят, добро наше увидят — вот тебе и достаточно, чтобы степные пацаны перевозбудились и решили малехо прогуляться до нашей хаты. —

— Пусть только попробуют — мы их встретим магией и эльфийскими стрелами из-за каждого куста — кровью умоются и с китаезами за счастье посчитают махаться.

— Ну-ну, больно ты уверен. А вдруг магия не будет работать? А про то какие стрелки тамошние монголы мы не знаем, но судя по отзывам историков очень хорошие, вполне может статься, что и не хуже эльфов окажутся. —

— Так вроде бы жук-колдун мог колдовать и амулет работал, — немного растерянно возразил Полдон.

— Вот именно что вроде бы, а как все будет на месте, мы только на собственном опыте узнаем. —

Некоторое время собеседники сидели молча, законченный на минорной ноте разговор заставил их обоих задуматься и погрузиться в свои мысли, но голод и запах готовой еды быстро вернул их к реальности.

— Буди давай, жрать будем, — Лаирасул кивнул на спящего рядом с Полдоном квелья-проводника. — Кстати, ты ведь с ним вроде сошелся, не знаешь почему он все еще с нами? Дримм же договаривался, что каждую из групп доведут до точки сбора и адью, а Ворох уже второй день здесь кантуется. —

— Да пусть кантуется, жалко тебе что ли? Проблема у мужика — у него жена беременная. — Полдон потрогал куропаток — в самый раз и принялся разделывать их на порции.

— Всем бы такие проблемы, наоборот домой надо, — Лаирасул тем временем доставал сыр и хлеб.

— А вот и нет, не тогда когда тебя дома ждет беременная на последнем сроке жена, вторая жена, три дочери, мать, теща, ее сестра и время от времени заходящая старшая дочь сестры тещи, тоже беременная. —

— Ясно, — Лаирасулу больше ничего не надо было объяснять, и он уже с жалостью посмотрел на просыпавшегося Ворохулиса. — Значит он с нами еще полторы недели будет ''спасаться'', до самого возвращения Дримма? —

— Да, я буду ждать пока не вернется настоящий, а потом уже домой, — подтвердил последние слова эльфа проснувшийся и потянувшийся за своей порцией квелья, причем потянулся он не за куском куропатки, а за сыром, до которого квелья оказались большими охотниками.

— ''Настоящий'' это Дримм? — уточнил подливающий себе еще чайку Полдон.

— Да, он настоящий ''Древний'' — остальные, что называют себя фейри, не настоящие, ваш народ (эльфы), правильно про них говорят — ''тени предков''. —

— Интересно, что он сейчас делает? — Лаирасул действительно задумался — уж больно сложное задание взял себе глава. Справится ли и уложится ли в отведенные на все про все две недели...?

Гоблинские горы, окрестности крепости клана Глоткогрызов.

Дримм.

— Ну наконец-то! — Не отдыхавший уже четыре часа Дримм поднял голову, увидел то что нужно и радостно устремился к цели, гоня от себя мысль, что едва видимая с этого ракурса щель окажется такой же, как найденная им час назад, то есть чуть больше чем в ладонь глубиной и на пол-пальца шириной. Однако на этот раз ему повезло — щель конечно была не фонтан, но предоставила все то, что от нее и требовалось: отдых гудевшим рукам и ногам, возможность нормально поесть и переждать в относительном комфорте несколько оставшихся дневных часов перед последним рывком, то есть сидя и в тени.

Забравшись в щель, Дримм полуулегся-полуприсел внутри нее и первым делом размял руки, начав с пальцев и затем до самых плеч. Пальцам было особенно трудно — Когти шиласла — заклинание школы природы, благодаря которому он уже почти двое суток карабкался по отвесной каменной стене вверх, заставляли пальцы на руках опухать и сильно кровоточить, не очень помогала даже фейрийская регенерация, и на каждом из редких привалов он был вынужден пережидать эту боль, чтобы через час-два опять накладывать заклинание и идти на новый круг. Кистям и плечам тоже доставалось: беспрерывные однообразные движения, толкавшие его вверх, отдавались деревянной твердостью в теле и тупой болью, к счастью в отличие от боли в пальцах, проходившей довольно быстро — вот тут-то фейрийская регенерация срабатывала как надо: даже тренированному человеку после такого напряжения понадобились бы как минимум многие часы, а то и дни отдыха желательно с массажем и другими реабилитационными процедурами, в то время как фейри достаточно было лишь нескольких минут. Закончив с перекусом, Дримм убрал фляжку вместе с остатками трапезы в сумку, затем сложил руки на животе и уставившись на великолепный открывшийся с такой высоты вид, приготовился к долгому ожиданию.

Добраться до следующей, второй в списке крепости фейри удалось довольно легко и без особых приключений — Дримм был осторожен и не искал боя, а те из обитателей высокогорья что все же встречались ему на пути, показали хорошую интуицию и предпочитали не связываться со столь опасным врагом. Но все же как всегда нашлось одно исключение — шестилапый ящер с двумя головами, опознанный системой как пещерный грыз. В коротком и внезапном бою Дримма очень выручило его фейрийское наследие: подаренный змейкой-браслетом иммунитет к ядам и способность Убийцы наносить плохо заживающие раны — без этих двух преимуществ, а также новенького добытого в последнем большом походе клана доспеха ему пришлось бы плохо, и еще неизвестно чем бы закончилась схватка с обладающим высочайшей регенерацией и кислотно-ядовитым дыханием грызом, небезуспешно к тому же пытавшемуся влезть к фейри в мозги с помощью ментальных атак. Впрочем Дримм не жалел о задержке — убитый грыз порадовал целой тучей подарков: во-первых, целыми тремя спец-наградами в виде довольно неплохих, хоть и не особо пригодившихся ему сейчас магических вещичек; во-вторых, набором редких алхимических ингредиентов — тело твари оказалось просто мечтой алхимика; а в-третьих, большим количеством очков и сообщением, что это первый в Серединном мире убитый игроком пещерный грыз и в следствии этого игрок попадает в Зал Славы Серединного мира и получает награду по + 2 к ловкости и интеллекту. Больше Дримма никто не беспокоил, и через сутки пути он уже рассматривал передовые укрепления крепости Глоткогрызов, расположенной на высоченной и похожей на гигантский фонарный столб горе. Еще сутки ушли на то чтобы убедиться, что так легко как с Кровавыми Топорами здесь не будет: Дримм даже ностальгически взгрустнул о впечатляющих на вид, но в сущности очень архаичных и довольно легко преодоленных укреплениях первой посещенной им крепости, а также о разгильдяях караульных, занятых чем угодно только не охраной вверенных им стен. Здесь все было совсем иначе: стражники не могли даже помыслить о том, чтобы отвлечься на что-то постороннее, тем более на игру в кости — дисциплина была на высоте и два повешенных на его глазах караульных, присоединившихся еще к троим уже висящим, этому явно способствовали. Да и сама организация укреплений не давала ни одного шанса — для того чтобы добраться до самой крепости, пришлось бы преодолеть целых двенадцать расположенных друг за другом малых укреплений с бдительной стражей, многочисленными шаманами и пропускной системой, что сделала бы честь даже какому-нибудь секретному объекту на Земле. К этому следует добавить редкие, но все же встречавшиеся в окрестностях патрули с гиенами, обладательницами отличного нюха, и засады в окрестностях крепости — здешние гоблины оказались параноиками и это совсем не облегчало Дримму задачу. У расстроенного всем этим фейри мелькнула было трусливая мысль распотрошить один из таких патрулей и узнав все что удастся, поскорее смыться, но он все же сумел отогнать искушение и не пошел по легкому, но непредсказуемому и с 90%-ой вероятностью бесполезному пути, а решил подумать. Результатом этих раздумий стал почти двухсуточный подъем по не просматриваемому склону горы, с обратной стороны которой и находился, как он надеялся, неохраняемый вход в расположенную на вершине крепость.

Дримм едва не задремал — долгое ожидание и солнцезакат едва не сыграли с ним злую шутку — вряд ли он решился бы еще на один подъем, если бы выпал из щели во сне. Сработал инстинкт и гораздо лучшая чем у человека реакция и уже заскользивший было Дримм, сумев раскорячиться не хуже чем приснопамятная корова из ''Особенностей национальной охоты'', успел затормозить падение в самом начале. Едва не случившаяся непоправимая ошибка вызвала всплеск адреналина и жажду действий, так что возбужденный Дримм не стал дожидаться темноты, проверил и обновил имеющуюся маскировку, а затем, в очередной раз наложив на себя Когти шиласла, покинул приютившую его щель и продолжил свой путь наверх. Видимо усталость двух дней подъема имела свойство накапливаться, так что несмотря на недавний отдых, последние две сотни метров дались ему очень тяжело, настолько что Дримм даже не обратил внимания на своеобразную гирлянду из повешенных за ноги гоблинов, жутким ожерельем протянувшуюся почти вдоль всей здешней стороны крепости. Некоторые гоблины были еще живы и или бились мелкой дрожью, видимо пребывая на последним издыхании, и роняли в пропасть капли крови из глаз, ушей и носа, или еще не оставили бессмысленные, вызванные отчаяньем попытки то ли освободив связанные руки вскарабкаться наверх, то ли наоборот, обретя свободу закончить эту пытку и спикировать вниз — как бы то ни было и оптимистов, и суицыдников ждал облом — путы были крепки и даже и не думали поддаваться. Тем временем Дримм на одном упрямстве долез таки до вершины горы и теперь уже взбирался по искусственному телу крепости, которая именно в этом месте по известным причинам не имела стены. Добравшись до небольшого, но вполне подходящего для проникновения внутрь окошечка, Дримм не полез туда сразу, а некоторое время отдыхал, любовался видами гор в загадочном свете луны, дышал чистым воздухом, ну почти чистым (гниль уже умерших повешенных все же немного чувствовалась) и дожидался пока опять закровоточившие пальцы придут в норму. Наконец он почувствовал себя готовым, руки уже не дрожали, и он, не особо торопясь, просунутым в щель между ставнями ножом, поднял щеколду и без особых проблем проник внутрь.

Небольшое помещение, где он оказался, заполняло множество здоровенных пузатых кувшинов, к содержимому которых Дримм не стал особо присматриваться, так как их простецкий внешний вид и отсутствие какой-либо даже чисто номинальной охраны или защиты яснее слов говорили, что в них вряд ли найдется что-то ценное. Дримм прислушался к тому, что происходит снаружи комнаты-склада, но ничего не услышал, даже шагов, и потому решил двигаться дальше. Покинув комнату с кувшинами, Дримм попал в узкий, не-разойтись, часто изгибающийся коридор и осторожно, постоянно сканируя пространство вокруг, двинулся по нему вправо. Пара минут и он достиг комнаты-перекрестка с уже несколькими коридорами, немного подумал и выбрал тот из них, что вел в глубину крепости. Еще несколько минут путешествия в абсолютной тишине, и Дримм, проходя мимо одной из дверей, наконец-то почувствовал за ней гоблинов и много...

Некоторое время фейри решал что делать, а потом проследовал дальше. В планах у Дримма было захватить кого-нибудь из обитателей крепости, покопаться у него в мозгах и если уж и не сразу получить нужную информацию, то хотя бы узнать, у кого она может быть и как до этого кого-то добраться — вполне осуществимый план. Но тут были два условия: источник информации должен был быть один и желательно чтобы его не хватились хотя бы пару часов. Так же Дримм усвоил урок и не собирался потрошить больше двух гоблинов за раз — ему еще выбираться, а с раскалывающейся от боли башкой сделать это будет гораздо сложнее.

Слух сработал раньше чем магические навыки и мгновенно сориентировавшийся Дримм взведенной пружиной метнулся вверх и прижался спиной к потолку, а под ним уже шли не меньше 20-и гоблинов-разинь, и не подозревавших о страшном враге, что смотрел на них сверху...

— Так, — молниеносно проигрывал в голове варианты Дримм, оглядывая взглядом кота, увидевшего мышь, беспечных и уверенных в своей полной безопасности гоблинов, — 20 низкоуровневых уродцев без доспехов, из оружия лишь ножи на поясе, да и то не у всех, ни одного шамана и к нападению явно не готовы — заманчиво, может получится свалить сразу всех парализацией. Но с другой стороны, уж слишком их много: убить или парализовать не проблема, тела, допустим, тоже получится спрятать (хотя конечно многовато возни), но чем больше компания, тем больше риск что кого-нибудь из них хватятся и начав искать, обнаружат пропажу остальных, да даже если и не хватятся сегодняшней ночью, хватятся завтра и поймут, что что-то тут не то — одно дело, когда исчезнут один, два, ну три, а другое двадцать — хотелось бы этого избежать. — Дримм с сожалением проводил последнего из уходивших за угол гоблинов взглядом и недовольно вздохнув, соскочил вниз.

В течении последующих пятнадцать минут ситуация не менялась. По мере того как Дримм углублялся в крепость, гоблинов становилось все больше, к счастью девять из десяти из них либо спали, либо занимались какими-то делами у себя в комнатах и не шлялись по ночным коридорам, а вот что было плохо, так это то, что одна десятая, что все же шлялась, шлялась обычно большими компаниями и у Дримма не было возможности взять так необходимого ему языка. В конце концов фейри был вынужден сменить тактику и искать не бодрствующих и ходящих по одиночке гоблинов (можно вдвоем-втроем ), а точно таких же гоблинов, но спящих в отдельном помещении, и сразу же Дримм как-будто в насмешку наткнулся на то что искал изначально — пара уставших, возвращающихся из караула воинов, к тому же судя по услышанному разговору, собиравшихся бухнуть в каком-то укромном месте. Дальше все было просто: Дримм тенью проследовал за парочкой до самого их так называемого укромного места, оказавшегося еще одной кладовкой, подобной той через которую он и проник в здание, затем фейри позволил уже приговоренным им к смерти жертвам накатить по первой и расслабиться, а после без затей оглушил обоих заклинанием парализации. Языка Дримм выбрал наугад: чисто визуально морда одного из гоблинов показалась ему поумней, поэтому с него он и решил начать, на случай возможной неудачи был и второй. Вновь знакомая процедура: кровавый фрэш из свежевыжатого сердца, поток воспоминаний и первые легкие корябанья коготков будущей боли. Дримм угадал с ''пациентом'' и теперь точно знал, кто станет его будущей жертвой и где ее искать. Не пригодившийся гоблин умер легко — фейри милосердно свернул ему шею, а затем по уже отработанной технологии затолкал оба тела в мешок. Теперь Дримм двигался более осмысленно — воспоминания ''допрошенного-выпотрошенного'' хоть и не позволили составить полный план крепости, но и того что знал гоблин вполне хватало, чтобы минуя особо оживленные зоны добраться до покоев, где обитала, верней работала, его следующая жертва.

Сидящий за огромным дубовым столом гоблин не мог услышать дверного скрипа — его не услышал и сам Дримм, находящийся гораздо ближе. Увидеть как открывается дверь он тоже не мог — дверь располагалась в глубине небольшого неосвещенного и невидимого из-за стола коридора. Не мог его побеспокоить и сквозняк — окна в большом кабинете были распахнуты и легчайший возможный ветерок, просочившийся из небольшой и недолго существовавшей щели, сразу бы затерялся в щедрых потоках горного воздуха, проникавших через большие окна. И все-таки просочившегося в кабинет фейри встретил летящий и попавший(!!!) в практически невидимого лазутчика нож. От следующего ножа ушедший в перекат Дримм увернулся, одновременно ударив заклятьем парализации по через чур шустрому и глазастому хозяину покоев — попал и метнулся к столу, где хоть и потерявший прыть, но все же, несмотря на прошедшее заклятье, остающийся в сознании гоблин пытался отправить в него еще один гостинец. Банальный удар кулаком по морде поставил точку в ненужном фейри противостоянии, и потерявший половину зубов гоблин отправился в глубокий, но недолгий сон, вернуться из которого ему было уже не суждено.

Голова хозяина кабинета оказалась буквально забита полезной информацией — это вам не затюканные рабы и не рядовой стражник. Дримм на несколько мгновений впал в ступор, поскольку даже не знал, что важнее: то ли полный подробный план крепости, где он сейчас находился со всеми ее слабыми и сильными местами, ловушками, расписанием караулов и порядком действий при внешнем нападении, то ли не менее подробный план большого рудника, которым убитый, в порядке очереди соблюдаемой кланами-владельцами, руководил больше года, то ли известные ему теперь намерения большой орды, ''гулявшей'' в Парнской империи, — в общем это был ''правильный'' гоблин, и фейри очень удачно тряхнул его мозги. Закончив с телом и более менее приведя в порядок мысли, взбудораженные морем извлеченных из мозгов жертвы ритуала сведений, Дримм решил использовать уже отработанную схему и направить расследование, которое непременно будет (как никак убитый был членом совета старейшин ), по ложному следу. Для этого Дримм достал из сумки тела двух убитых ранее стражников и немного покрамсав, сбрызнул их кровью стол и ковер перед ним, а после забросил нож одного из стражников под софу, расположенную в углу кабинета, нож тоже был вымазан в крови, но уже не стражников, а хозяина покоев. Оставив столь ''неопровержимые'' улики, Дримм запихал все тела в сумку, озаботился мотивом и легко с помощью полученных недавно знаний нашел и открыл оба находившихся в покоях тайника, как явный и можно сказать официальный, так и тайный, неизвестный никому кроме владельца апартаментов. Содержащиеся там ценности стали приятным бонусом к основной миссии, а их отсутствие, вкупе с кровью и кинжалом, должно было 100%-но вывести гоблинов на предлагаемый им очевидный и не требующий особых раздумий вывод — два гоблина-стражника или убили, или похитили хозяина кабинета, вскрыли заначки с деньгами и скрылись с награбленным в ночи.

Покинуть крепость оказалось гораздо легче и быстрей чем в нее проникнуть — Дримм не стал особо заморачиваться и наложив на себя воздушную линзу, просто выпрыгнул из окна кабинета, благо оно выходило на нужную ему сторону. Путь, что занял у него двое суток, фейри, которого уже мучила головная боль, преодолел за несколько минут и благодаря заклинанию спокойно приземлился, даже не согнув при этом колени. Дримм постарался использовать последние ночные часы по полной и ушел как можно дальше в разделявшие владения кланов дикие территории, и лишь только тогда, когда солнце уже начало вставать, открыл дверь в ''Холм'', где в полной безопасности и комфорте проспал следующие 12 часов.

Два с половиной дня спустя.

Несколько километров до крепости клана Дробителей Костей.

Дримм.

Дримму повезло, нет не так — ему ПО-ВЕЗ-ЛО!!! И несмотря на то, что чуть позже это везение едва не стоило ему жизни, а возможно и чего-то большего, везение везением от этого быть не перестало и окупило все, позволив ему закончить миссию гораздо раньше положенного срока. А начиналось все совершенно буднично: шел пасмурный совершенно обычный день, третий день как Дримм, спрыгнув с вершины горы, покинул крепость Глоткогрызов, вокруг уже начинались земли Дробителей Костей, третьего из кланов, что фейри собирался посетить и пощупать на предмет, где у них слабые места и как легче их будет доить за вымя. Обитавших в этих местах гоблинов пока не было видно, но многочисленные дымы поселений впереди и уже встречающиеся следы хозяйственной деятельности яснее ясного говорили, что вокруг уже населенные места и стоит быть осторожней, так что Дримм утроил внимание и двигаясь вперед, с полным прилежанием использовал все доступные ему средства маскировки. Поэтому не было ничего удивительного в том, что он-то сумел заметить укрывшийся рядом с развалинами заброшенного шахтерского поселения отряд, а вот составлявшие отряд гоблины нет.

Встреченное поселение было не велико: помимо самой шахты, представлявшей из себя нечто вроде полуобвалившегося колодца и наваленных вокруг куч пустой и никому ненужной породы, поселение могло похвастаться лишь двумя целыми строениями — длинными домами барачного типа с почти полностью исчезнувшей крышей. Вот один из этих открытых дождю и солнцу бараков и облюбовал маленький, всего из пяти голов, отряд гоблинов, причем это были не Дробители Костей, хозяева здешних мест, а Кожаные Плащи — клан, чьих представителей легко было узнать по тяжелым и неудобным, но носимым ими с гордостью плащам, сшитым из принадлежавшей исключительно разумным существам кожи. Покрой этой статусной одежки был весьма своеобразен и если бы не мелкий рост плащеносцев и зеленые уродливые гоблинские рожи, торчащие из них, то носителей плащей вполне можно было бы принять за вампиров из старых Земных черно-белых фильмов, но если в кино плащи придавали носителям этой детали гардероба некоторую элегантность, то на гоблинах они смотрелись просто глупо и если и придавали им что-то, то скорей всего только шанс запутаться при беге. Тем не менее замаскировались гоблины хорошо, и если бы не Чувство крови, то Дримм никогда бы не догадался, что в полуразвалившемся бараке кто-то есть, а когда трое из временных постояльцев бараков решили прогуляться, то плащи совершенно не помешали им скакать по камням не хуже чем горные козлы, и хоть бы один запнулся за развевающиеся за спиной подобно крыльям полы плащей.

Заинтересованный и какое-то время уже наблюдавший за тайным лагерем Дримм последовал за троицей: интуиция, сработавшая сразу же по обнаружению непонятно что здесь делавших гоблинов, настойчиво говорила ему, что тут можно извлечь выгоду, да и чуть позже включившееся любопытство тоже подталкивало его узнать в чем же тут дело. Так что Дримм проследил за ними до небольшого неприметного распадка и подобравшись поближе, присмотрелся ко всем троим, решая напасть или может быть еще немножко подождать. Двое из гоблинов на первый, да и на второй взгляд тоже, были совершенно обычными воинами, разве что наметанный взгляд фейри отметил необычно высокое качество оружия и доспехов, выдававших в их обладателях воинскую элиту народа гоблинов, а вот третий сам по себе был довольно странен: никаких доспехов, а на груди большая связка амулетов, по которой можно было бы решить, что это шаман, но тяжелый человеческой работы меч на поясе опровергал это предположение — шаманы не любили воинского оружия, основным и единственным (по крайней мере пока не припрет) их оружием была магия, и по обычаям гоблинов шаман, носящий боевое оружие, сомневается в своем искусстве, а значит это плохой шаман. Дримм небезосновательно предположил, что это важная персона, возможно даже один из вождей Кожаных Плащей, а значит вполне подходящий кандидат на то, чтобы заглянуть ему в башку. Четверо воинов скорей всего были его охраной, которая неосмотрительно разделилась и предоставила не собиравшемуся упускать такой шанс фейри прекрасную возможность напасть.

Какой бы элитой не были эти самые конкретные гоблины, но нападение они позорно прозевали — фейри расправился с ними мгновенно, за три удара сердца: двум бойцам Дримм просто положил руки на макушки и одним резким синхронным движением скрутил им головы и прежде чем тела со свернутыми как у цыплят шеями успели осесть на землю, зарядил кулаком по затылку так и не успевшему повернуться третьему. Затем Дримм, не откладывая дело в долгий ящик, сорвал со своей жертвы связку амулетов и распоров одежду, приступил к уже привычному ритуалу, который сперва шел совершенно обычно, но лишь до того момента, как выдавленная из продолжавшего биться сердца кровь убитого гоблина не попала в клыкастую пасть жаждущего знаний мертвеца фейри...

Он очутился в странном и пугающем месте: вызывающий неясное чувство опасности желтый туман окутывал будто бы дышавшие стены неизвестных размеров пещеры, а вдалеке, вне пределов видимости, ограниченной все тем же туманом, слышался равномерно-повторяющийся шум, что накладывался на журчание падавшей с немалой высоты воды. Но главным для абсолютно обнаженного мужчины была не внешняя обстановка, а то обстоятельство, что он не мог вспомнить, кто он и что должен сделать. Потерявший память некоторое время нерешительно оглядывался вокруг, одновременно пытаясь вспомнить хоть что-то (какое-то внутреннее чувство подсказывало, что это очень важно ), а затем робко двинулся на звук. Недолгий путь сквозь липкий и приставучий туман привел его на край обрыва, за которым вездесущая муть немного рассеивалась и становился виден циклопических, невероятных размеров водопад, извергавший густую красную жидкость с немыслимой высоты.

Он некоторое время завороженно стоял, созерцая чудовищную мощь, что представлял из себя багровый клубящийся алым горячим паром поток, а затем вновь попытался придумать, куда ему пойти, но так и не успел принять решение, поскольку почувствовал злой и ненавидящий взгляд, что уставился ему в затылок. Повернувшись он с ужасом увидел огромного, желтого, под цвет окружающего тумана паука, что бесшумно и на огромной скорости приближался к безоружной и прижатой к бездонному обрыву жертве. Паук действительно был страшен: горящие безумной злобой глаза, зазубренные когти на лапах, отвратительная и вызывающая чувство омерзения пасть, а главное размеры....! Фигура на крою обрыва была по сравнению с ним как муха по сравнению с быком.

Внезапно застывший в ступоре обреченный потеряшка почувствовал, именно почувствовал, что он не один. Как будто чьи-то легкие даже не прикосновения, а дуновения дыхания коснулись его кожи: худой мужчина-человек с искаженным болью лицом и туманными, словно размытыми руками и ногами; фейри, в кроваво-красных доспехах с яростным и жестоким, но одновременно веселым выражением лица и сиявшими на этом лице черными глазами; огромный пес, с нежностью и обожанием смотрящий на него; странная и очень красивая девушка; две не опознаваемые и нечетко видимые полосы, от которых исходило ощущение уверенности и силы — все они словно что-то пытались сказать ему, и фейри (беспамятный наконец-то хоть что-то вспомнил) напряг все свое существо, чтобы услышать...

Неожиданно, в первую очередь для самого себя, казалось бы обреченный фейри бросился вперед, и случилось странное: его кожа засветилась сначала слабым, а потом все более и более ярким золотистым светом, тело с каждым пройденным вперед шагом росло, и в конце концов, когда смертельные враги встретились и сплелись в беспощадной и бескомпромиссной схватке, гигантскому пауку противостоял горящий золотом исполин.

Бой был долгим и тяжелым: паук безжалостно рвал тело фейри всеми восемью лапами и пастью, а фейри бил его гигантскими кулаками и постоянно норовил выдавить глаза и оторвать те самые лапы. В конце концов фейри сумел подмять продолжавшего сопротивляться, но уже лишенного к тому времени большей части лап паука и принялся методично сверху вниз добивать яростно ворочавшегося под ним врага. Его кулаки стали светится гораздо ярче всего остального тела и падали подобно молотам, и в конце концов плоть под ними поддалась и треснула, пустив наружу красную и совершенно непохожую на ту что бывает у насекомых кровь. А затем фейри начал пожирать все еще продолжавшего слабо дергаться врага и не остановился пока последний кусок не исчез в его непропорционально выросшей и заимевшей неслабые клыки пасти. Затем победитель встал и огляделся: под взглядом фейри туман, и так уже изрядно поредевший после смерти паука, вспыхнул золотистым светом похожим на тот, который продолжало излучать тело фейри, и пропал, а фейри вновь принялся расти, вспоминая все то, что забыл и даже больше. Мгновение и в последний раз вздохнув, стены пещеры лопнули, а вспомнившего себя Дримма выбросило наружу.

Дримм непонимающе огляделся вокруг, а потом опустил руку со все еще находившимся в ней выжатым сердцем и сглотнул остатки крови, что даже не успели проскользнуть в горло и до сих пор находились у него во рту. Ошарашенный и находящийся в шоке фейри хлопнулся на задницу и застыл в невероятно глупом и комичном виде с открытым ртом и выпученными глазами, но даже не осознавал этого, настолько он был потрясен тем что случилось. Видение, что посетило его секунду назад, до сих пор стояло у него перед глазами в мельчайших подробностях: он помнил, как он, оказавшийся в этом странном туманном мире, ничего не помнил; он до сих пор слышал грохот чудовищного багрового потока, низвергавшегося с немыслимой и даже непредставимой высоты; он все еще ощущал на коже туман, а во рту сладкое и словно бы отдающее раскаленным песком мясо сожранного им в видении паука; наконец, ему до сих пор казалось, что его кожа светится тем самым внутренним золотистым светом. Дримм моргнул, а потом повнимательней присмотрелся к своей руке — нет, ему не показалась, рука действительно чуть мерцала и изредка по ней пробегали едва заметные золотые искорки, с другой рукой было тоже самое, и главное, когда он напрягся, искры забегали чаще и в гораздо большем количестве, а потом слились в единый золотистый свет, один в один напоминавший тот, что исходил из его тела в видении. Дримм встал и осмотрелся, одновременно прислушиваясь к себе: почему-то он знал, что этот свет излучает весь его организм до мельчайшей поры, до последней клеточки, мало того, он сам и есть этот свет и наоборот свет это он. На одежду и другие вещи что были у него свет никак не повлиял, а вот вещи фейри словно бы расцвели, как расцветает цветок под живительными лучами солнца: амулеты наполнились силой и чуть ли не заискрились от переполняющей их мощи; надетый на него красный фейрийский доспех словно бы налился изнутри алым и сам, пусть и едва-едва, засветился и загудел чуть слышимым гулом. Когда Дримм глянул на его характеристики, то обомлел — и без того высочайшие статы выросли чуть ли не в три раза, а по некоторым параметрам так и больше. Живые мечи тоже прибавили в силе и чуть ли не мурчали, как сытые коты, когда их гладят ласковые руки хозяйки, да и сам фейри ощущал себя несколько по-иному, так, словно бы в груди у него забилось дополнительное сердце, погнавшее кровь в два, в три, а может быть и еще больше раз быстрее.

Дримм переборол накатывающую на него эйфорию и более внимательно обследовал себя: открыл интерфейс и хорошо прошерстил все свои параметры, сознательно оставив мигающие значки сообщений напоследок. Золотистый свет вроде бы никак не повлиял на характеристики и навыки, но это-то как раз значило лишь то, что система не замечает его воздействия. Дримм уже не раз сталкивался с подобным и не удивился — уж он то хорошо знал себя и прекрасно чувствовал произошедшие и до сих пор продолжавшие происходить изменения. Чуть позже он все же заметил, что мана и жизнь медленно и едва заметно, но неуклонно ползут вниз, и сразу понял, откуда берет энергию свечение, тут же попытался усилием воли погасить или хотя бы притушить его и с удовольствием увидел, как кожа принимает более-менее привычный вид, а мана и жизнь ползут вверх. К Дримму пришло понимание, что он может контролировать свечение, а так же то, что теперь оно навсегда стало скрытой внутри него частью, готовой в любой момент по мановению мысли явиться миру. Пришло время сообщений, и Дримм с интересом прочитал как интерпретировала все произошедшее система:

Вами уничтожен Паук Южной Песчаной Башни (дух) — одно из воплощений Великого Бога Паука.

Награда:

Уровень.

Очки опыта.

+15% к урону нематериальным сущностям.

Получена метка ''Убийца духов'' — вы приобрели уважение среди духов и шаманов, — 5 пунктов к репутации у Великого Бога паука, +25% к вероятности, что слабые духи не решатся на вас напасть, +50% к вероятности, что при встрече сильнейшие из духов захотят вас уничтожить.

Получен уровень.

Дримм был доволен — давно уже он не получал уровня, тем более двух, за убийство всего одного противника, а ненависть одного из гоблинских богов не очень его волновала — это капля от той ненависти, что получат он и весь его клан, если им удастся притворить свой план в жизнь.

Вами поглощена нематериальная сущность — дух Паука Южной Песчаной Башни.

Награда:

+200% к способности противостоять ментальным атакам.

+20% к урону наносимому вами ментальному урону.

+4 к интеллекту.

+4 к мудрости.

Получена метка''Пожиратель духов'' — духи знают вас и боятся, +30% вероятность, что слабые духи попытаются сбежать при вашем приближении, +30% вероятность, что сильнейшие из духов не решаться на вас напасть.

Самым ценным для Дримма были прибавки к интеллекту и мудрости, остальное не очень его взволновало, поскольку имело ценность только для тех, кто отыгрывал шаманов и серьезно занимался ментальной магией, хотя конечно на халяву и уксус сладок...

— Пригодится где-нибудь, — подумал Дримм и занялся более неотложными и злободневными делами вроде распределения очков уровня и просматривания столь тяжело доставшейся ему памяти.

Вот тогда-то Дримм и понял, как же ему повезло, и дело было даже не в том, что убитый и выпотрошенный гоблин оказался не последней фигурой в клане Кожаных Плащей и к тому же не слабым шаманом (что и объясняло произошедшую канитель при выкачивании памяти), но и в той функции, что он исполнял для своего клана — на пыльной каменистой скале перед просто застывшим от осознания такой удачи фейри лежал глава разведки и контрразведки клана Кожаных Плащей, и все те сведения, что он и его предшественники десятилетиями и столетиями собирали как на живущих в горах соседей, так и на обитавших в болотах изгнанников, а так же на другие народы, оказались в руках очень довольного подобным обстоятельством фейри, что немедленно принялся исследовать полученное богатое ''наследство''...

— Так, планы замков, общая оборона на случай вторжения. Оказывается есть такая — сюрприз! Вот было бы весело, если бы мы начали не зная об этом! — Дримм забыл обо всем и даже о собственной безопасности и увлеченно ''доил корову'' полученных знаний, ежесекундно открывая для себя все более и более интересные вещи. — План крепости Плащей, ну это понятно, это тоже. А-а-а, отлично! Расположение двух секретных тоннелей известных теперь только мне — прекрасно! Еще планы, на этот раз крепостей других кланов — великолепно! Агентура в других кланах — еще лучше! Смотри-ка сколько агентов среди болотников — прям пятая колонна! И кто ж у нас там главный Собчагг? Ага, ясно — так себе фигурка, но может быть полезной — будет что скормить королю. А вот это еще более интересно — чертоги настоящего темного бога под рудником. Так, жертвы, жертвы, жертвы, приношения — да-а, гоблины кормят его хорошо, не жалеют даже собственных детей, но выбраться из чертогов он вроде не может, значит не должен нам помешать, но все же надо подстраховаться. Интересно, почему начальник рудника из Глоткогрызов ничего не знал об этом? А-а-а, ясно — знают только шаманы, как и про тоннель, ведущий в пещеры троглодитов (подземной безглазой расы). Плохо! Раз имеется постоянная торговля, серебришка может быть меньше, чем я рассчитывал, жаль что разведчик не очень вникал в торговые дела. Кстати, а что же ты тут делал всего лишь с четырьмя охранниками? Ух ты, ждал шпиона, с пылу с жару, прямиком из крепости Дробителей Костей — великолепно! —

Дримм, не без труда вынырнув из потока воспоминаний и убедившись, что ожидаемый шаманом-разведчиком информатор еще не пришел, начал готовить ловушку на еще не подошедшего предателя, которого, как и его босса несколько ранее, ожидала принудительная чистка мозгов. Во-первых, используя магию квелья, Дримм стер все следы своих недавних безобразий, впрочем не так уж их было и много: струйка крови, натекшая из распоротой груди выпотрошенного шамана и в общем-то все, лохов-охранников фейри убил без пролития крови. Во-вторых, несложный ритуал и три слабеньких зомби, издали почти неотличимых от живых, заняли свое место на сцене и в меру своих, скажем честно, очень скромных способностей принялись изображать себя же еще до смерти, в тему оказались широкие плащи, маскируя выдававшие зомби детали — издали сойдет, а большего было и не нужно. Ну и наконец, в-третьих, Дримм нашел себе хорошее место обзора и накрывшись частью целого, приготовился к ожиданию.

Местный Штирлиц не заставил себя долго ждать и появился всего через полтора часа, которые сидевший в засаде фейри провел с пользой, роясь и систематизируя ту огромную кучу информации, что оставил ему в наследство шпион, а так же соотнося ее с воспоминаниями других гоблинов, выпотрошенных подобным же образом. Дримм так увлекся, что едва не проспал внезапно появившуюся среди скал фигуру в доспехах и опомнился только тогда, когда оглядевшийся по сторонам гоблин уже спустился в распадок и направился как ему казалось к ожидавшей его троице. Примерно метрах в двадцати от неподвижно стоявших фигур гоблин насторожился, но все же продолжал идти вперед и даже поприветствовал стоящего впереди шамана. Через секунду глаза гоблина закатились, и он рухнул там где стоял, а подбежавший фейри, не теряя времени и не обращая внимания на стоящих без движения зомби, принялся деловито снимать с очередного кандидата на потрошение памяти его чешуйчатый панцирь.

20 минут спустя.

Заброшенная оловянная шахта.

Троица гоблинов неторопливо и даже как-то расслаблено (по крайней мере такое впечатление создалось у наблюдавших за ними из разрушенного барака соратников) спускалась к поселку. На плече у одного из них лежало мертвое тело, другой тащил слегка погромыхивающие доспехи убитого и его же оружие, а главный шел впереди и как и положено уважающему себя боссу не утруждал себя какой-нибудь ношей. Совершенно обычная картина, не вызвавшая никаких подозрений у оставленной на хозяйстве парочки, так что когда вернувшиеся с грузом члены отряда приблизились к бараку, то не заподозрившие подвоха бойцы спокойно вышли им навстречу и лишь тогда, глядя в пустые глаза нежити, поняли — к ним нагрянули куклы — игрушки некроманта, что использует тела их погибших товарищей.

Первый из обманутых умер быстро — стрела пробила ему затылок и выбив зубы, закачалась своеобразным языком, похожим на высунутый язык змеи — он умер еще до того как успел упасть на землю.

Второй попытался, припав к земле, нырнуть обратно под защиту стен, но лишь сбил прицел, и вместо груди стрела выросла у него из плеча, попутно швырнув гоблина на землю, впрочем подстреленный был воином, настоящим воином, поэтому ломая стрелу в теле все же попытался достичь укрытия — неудачно — вторая стрела пробила ему ногу, третья — руку, а четвертая — поясницу и выйдя из живота пригвоздила его к земле. Гоблин был еще жив, когда Дримм, убирая на ходу лук, спустился с возвышенности, что служила ему стрелковой позицией, и даже преодолевая боль попытался ударить фейри кинжалом, но не преуспел, а в следующее мгновение Дримм подарил ему вечный покой, небрежно сломав подошвой сапога шею.

Покончив с сопротивлением, фейри приказал все также безучастно таращившимся на все происходящее зомби взять своих товарищей на закорки и вместе с грузом идти за ним и не спеша двинул в теперь уже бывший тайный лагерь бывшего отряда Кожаных Плащей. Затем был короткий обыск как лагеря, так и трупов включая зомби — все ценное Дримм переправил себе в сумку и опять приказав зомби поработать грузчиками, отправился вместе с ними к шахте, самой судьбой предназначенной стать могилой для шестерых оказавшихся не в том месте и не в то время гоблинов (для Дримма все, разумеется, было ровно наоборот).

— ''Вот и нет Магарыча, — Дримм попрощался с бесстрашно шагнувшими в провал мертвяками, каждый которых имели довесок в виде тела на плечах, потом сплюнул им в след и добавил, — и заметьте, никогда и не было''. — Канувшая во тьму кислотная граната поставила точку в недолгом прощании. Особо усердствовать Дримм не стал — в этот раз не требовалось отводить от себя подозрение или пускать кого-либо по ложному следу, вряд ли кто-то найдет почивших гоблинов хотя бы просто потому, что все кто знал, где должна была состояться встреча, покоились на дне этой шахты, а через две недели это все уже не будет иметь никакого значения.

Через двое суток горы остались позади, а перевыполнившего свою часть миссии фейри принял в свои дружеские объятья Великий лес и легко и быстро донес его по тайным тропам до лагеря, где добытые главой клана сведения весомой гирей упали в общую копилку знаний о будущем враге, став одним из главных ингредиентов в той густой и пахнущей смертью и серебром каше, что медленно, но верно заваривали в здешних краях члены клана Красного Дракона.

Глава 5

Великий лес, точка сбора разведчиков клана Красного Дракона.

11 дней до начала операции ''Серебряные горы''.

— Настоящий идет, — неожиданно сказал один из охотников квелья, остальные квелья на мгновение прислушались к чему-то слышимому только им и закивали, а затем как ни в чем не бывало вернулись к своим обычным делам, только Витук — глава союзного отряда, отложив чашку, встал и приготовился поприветствовать своего давнего друга и того, с кем он когда-то вместе вышел на (как ему тогда казалось) безнадежный бой.

— Кто идет?! — вскинулся один из рейнджеров, непонимающе смотря на абсолютно спокойных квелья и такого же спокойного Лаирасула, который вытирая руки полотенцем, спешил присоединиться к Витуку. — Какой еще настоящий? —

— Да Дримм это, Дримм. Не волнуйся ты так, — поспешил успокоить занервничавшего товарища Хайлирен — эльф-вор, уже знакомый с прозвищем, что дали лесные племена квелья главе их клана.

— Тогда ладно, — вновь вернулся к прерванному занятию успокоенный рейнждер и с прежним ожесточением вгрызся в жилистую и несколько жестковатую ножку недавно убитой и зажаренной на костре куропатки.

— Что-то рано он, не случилось ли чего? — обеспокоился Полдон и толкнул сидящего рядом мохнатого приятеля: — Ворох, Дримм один идет? Его никто не преследует? —

— Один, — без тени сомнений успокоил его квелья. Полдону да и всем остальным этого было достаточно — уж где где, а в лесу, тем более Великом лесу, квелья были у себя дома, и в своем доме ориентировались как бы не лучше эльфов, так что если один из них уверенно говорил что фейри один, то он действительно был один.

А через пять минут появился и сам упоминаемый глава клана и практически сразу же, едва успев поздороваться со старшими объединенного отряда, взнуздал и запряг в работу все население лагеря (кроме квелья) — о том лесном курорте, что был до него, пришлось резко позабыть. Даже квелья несколько подобрались и старались особо не маячить, хотя как раз-то к ним у Дримма не было никаких претензий, а вот Лаирасулу и остальным игрокам Дримм накрутил хвоста и засадил всех вернувшихся разведчиков за писанину — нарисованные ими с помощью навыка картография голые, без пояснений, схемы и карты совершенно не устроили главу клана, как и отсутствие мало-мальски подробных отчетов, что могли бы сильно помочь при планировании операции. Так что следующие сутки лагерь бурлил и сильно напоминал бухгалтерию какого-нибудь предприятия накануне годового отчета — сплошные бумаги, бумаги и бумаги под взглядом безжалостного и успевавшего следить чтобы никто не филонил фейри, и это на фоне того, что сам фейри выдал столько, что вышедшей из под его руки информации хватило бы на пятерых, плюс многочисленные дополнения и уточнения по собранным другими разведданным. Двоим ворам-одиночкам и рейнджерской двойке не повезло прибыть в то самое время, и они тут же попали как ''кур в ощип'' — только и успели слегка перекусить и часок отдохнуть, а после в принудительно-добровольном порядке были брошены в общий бумажный котел.

Наконец эта огромная длинною в сутки контрольная была закончена, и все ''сочинения на не очень вольную тему'' были сданы учителю — сиречь Дримму, который впрочем не стал ставить кому-то оценки, а лишь слегка хмыкал читая и оставлял частые пометки там, где было нужно дополнить или разъяснить. Затем Дримм объявил о своем скором уходе и приказал Лаирасулу дождаться припозднившихся разведчиков и тоже уходить , чтобы как можно быстрее доставить ценные записи в цитадель. Ну а сам глава клана, мысленно связался с находящейся в цитадели Дочкой и организовал магический сеанс связи, решив скорректировать планы с действующими на других направлениях соратниками.

Обеспечивающее такую связь заклинание было простым и доступным уже на втором уровне овладения магией Порядка, но имело два странных условия, из-за которых не пользовалось популярностью среди адептов магических школ, предпочитавших что-то попроще, зато не такое головоломное. Первое отвращавшее от подобной магии условие — невозможность сотворить это заклинание одному, нужен был второй маг, который творил бы заклинание одновременно с вызывавшим, именно между этими двумя и образовывался магический канал, что позволял осуществить задуманное. Так что желающим приходилось чуть ли не с секундомером в руках (что было особенно затруднительно при отсутствии в Серединном мире секундомеров) высчитывать время, ошибешься и все — связи не будет. Вторым условием была жадность и скорость, с которой магический канал высасывал ману из инициатора разговора — слишком маленький лимит доступной маны отсекал многих потенциально способных использовать это заклинание магов. Для Дримма впрочем эти два условия не были, как для многих, непреодолимой преградой или даже легким неудобством, и он предпочитал этот очень качественный в смысле передачи изображения и звука способ другим более простым и менее затратным: благодаря солидному запасу маны, он мог поддерживать канал не меньше часа, а благодаря высокой скорости восстановления маны у фейри — еще больше. Что касается синхронизации, то с этим помогала мысленная связь с Василисой, которая давала сигнал магу на другой стороне.

Небольшая капля, похожая на каплю росы, возникла перед читающим заклинание Дриммом, постепенно капля росла, вытягивалась и в конце концов превратилась в висящее в воздухе без опоры зеркало, по которому гуляли разноцветные всполохи, что постепенно слились в единый радужный водоворот, заменивший зеркалу отражение окружающего мира. Через секунду радужная чехарда пропала, а вместо нее появилось четкое и невероятно подробное изображение одной из комнат в цитадели клана.

— Светлана, Синьагил, Исилиэль, Вар, — Дримм поприветствовал как трех видимых ему соратников, так и невидимую, но также присутствующую в комнате Исилиэль — мага школы Порядка, что обеспечивала связь с той стороной (именно ей дала отмашку получившая приказ от Дримма Василиса ).

— Здорово, Глава, ну как там? — сходу поинтересовался результатами миссии Вар, хотя по идее именно Дримм, как глава клана, должен был требовать отчета, девушки же просто поздоровались.

— Все по плану: через 3-4 дня ждите Лаирасула с бумагами, в том числе и моими, — Дримм не стал особо чиниться и прежде чем завладеть инициативой, коротко ответил на поставленный вопрос. — Как с буками? — теперь пришла очередь отвечать Пьяному Тигру, впрочем по расплывшемуся в довольной улыбке лицу полуорка все сразу стало понятно еще до того, как он облек свое довольство в слова:

— С буками все на мази, с королем болотников, — Вар прицокнул языком, — прикинь у них целый король, а не хухры-мухры — тоже, он согласился на встречу. Старый развратник Хррумкаслип будет сам самолично гарантировать безопасность переговоров, место уже согласовано с болотными шаманами. Через три дня выходим осмотреться на природу — думаю дня за два управимся. Остальное зависит от тебя, но лучше не заставлять величество долго ждать — прокиснет. —

— Ясно, — Дримм пару секунд подумал, а потом выдал надуманные Ц.У. — Возьмешь с собой сотню воинов из клана, сотню спецназовцев и магов, всех что будут в цитадели. Если к этому времени подойдет Лаирасул, берешь его и его рейнджеров, если нет — стрелков-эльфов и всех оставшихся в цитадели рейнджеров. Мы должны показать силу на встрече с королем, иначе, насколько я знаю гоблинов, разговор может и не состояться. —

— Понял, — кивнул головой Вар, мысленно уже прикидывая насколько можно выгрести цитадель, чтобы не оставить ее совсем уж без защиты.

— Переговоры назначай дней через шесть. Я сперва схожу в Эрмилан, решу дела, а оттуда по тропам мне всего сутки добираться до болот, времени хватит с избытком. —

— Точно успеешь? — усомнился в словах своего главы Вар. — Если мы назначим встречу королю и он придет, а мы нет, то о каких-либо делах с болотниками придется забыть, да и Хрумка мне лично и всему нашему клану этой подставы никогда не простит. —

— Успею: два дня до Эрмилана, может быть получится и побыстрей, два дня там... —

— ''Любовь нечаянно нагрянет...'' — тихонько замурлыкала песенку Светлана, намекая на что-то, но Дримм предпочел этого не заметить и продолжил раскладывать по полочкам свой маршрут:

— ...день до болот и все. Остается целый день для всяких НЕПРЕДВИДЕННЫХ проблем — Дримм выделил ''непредвиденных'' голосом, глядя на сделавшую удивленное и вроде как ничего непонимающее лицо Светлану.

— Ну тогда ладно, — кивнул головой успокоенный Вар, — все будет как ты сказал: назначим встречу и пустим пыль в глаза. —

— Теперь о найме, — Дримм перевел взгляд на девушек, — Светлана, Синьагил? —

— Все окей! Желающих оказалось даже больше, чем мы думали — 3000 будет точно, может даже больше — лишь бы денег на авансы хватило. —

— Хорошо. Что по наемникам и, кстати, где Морнэмир? —

— Морнэмир в отъезде — у них с Анариэль возникла идея, как увеличить нашу прибыль, вроде толково придумано и почти ничего нам не будет стоить, — вновь подключился к разговору Вар и в нескольких коротких предложениях озвучил то, что предлагали отсутствующие.

— Действительно толково, — задумался Дримм, — ладно, по пути обдумаю. Что все же у Таурохтара? — По занимавшемуся наймом рейнджеру ответила молчавшая до этого Синьагил:

— Час назад пришло сообщение: договор с наемниками подписан, получилось дешевле чем рассчитывали, но придется нанимать корабли для перевозки. Таурохтар сообщил, что ведет по этому случаю переговоры с гильдией контрабандистов — так дешевле. —

— Таурохтар? С контрабандистами? — удивился Дримм.

— С ним Анариэль, так что скорей всего переговоры ведет она, — пояснила Синьагил.

— Значит они возвращаются? —

— Пока нет — Таурохтар хочет проконтролировать погрузку, а уже потом вернуться порталом и здесь встретить корабли с наемниками. Будет через 3 дня, а через неделю наемники. —

— С этим все, — Дримм убедился, что все идет как надо и теперь его интересовали несвязанные непосредственно с операцией дела. — Что с Альдароном и как отнеслись кланы к такому масштабному найму? —

— Нормально отнеслись, как мы и рассчитывали. Хотя был инцидент с Горными Барсами, но пока ничего серьезного, терпит до твоего возвращения, — Светлана недовольно поморщилась, поскольку не считала нужным упоминать про эту, как она думала, глупую ситуацию, но у Синьагил и Октарона было другое мнение, и они оба, каждый на своем уровне, принимали меры.

— Хорошо, сразу как вернусь доложишь. Что с Альдороном? —

— Все нормально: ходил в реал, привел двух новичков, сейчас опять в реале, новички на проверке, — Синьагил говорила короткими фразами, не изобилующими подробностями, поскольку присутствующая при разговоре Исилиэль пока что не входила в круг посвященных.

— Тогда все, — закруглился Дримм, — продолжайте действовать по плану. Когда я вернусь и будут известны результаты переговоров с королем, подведем промежуточные итоги. Конец связи. — И Дримм легким движением руки развеял зеркало.

Три дня спустя.

Эрмилан, город Западный Камень, замок Стража Западной Границы.

Дримм, облокотившись локтями на мраморные перила балкона, рассматривал город под ногами и Великий лес за ним. По крайней мере такое впечатление создалось бы у стороннего наблюдателя, увидевшего как неподвижно и внимательно, не отводя взгляда фейри уставился на открывавшуюся ему великолепную панораму эльфийского города в обрамлении не менее красивого и оттеняющего творение эльфов леса. На самом же деле мысли Дримма были далеки от находящегося прямо перед глазами зрелища и витали совсем в других мирах и временах...

— Правильно ли я сделал, что согласился воплощать в жизнь безумный план не менее безумного ученого? — мысли Дримма метались по одному замкнутому кругу и постоянно повторялись, преследуя его даже во сне. Может быть именно поэтому с момента первого разговора и ночи за ним он старался быть постоянно в движении — лишь сиюминутные дела, чем сложней тем лучше, давали возможность отдохнуть кипящему разуму и мечущейся как загнанный зверь душе. — С другой стороны, разве может быть хуже — даже если мы потерпим неудачу, попытка может изменить мир не в худшую или лучшую сторону, а так чтобы он выжил. Все-таки небольшой, но шанс — если же не делать ничего, результат известен. — Дримм глубоко вздохнул и впервые за несколько последних минут обратил внимание на окружающий мир, с наслаждением ощущая потоки свежего и прохладного на такой высоте воздуха, обдувающего разгоряченное недавней бурной ночью тело и не менее горячую от тяжелых мыслей голову. — Даже если все получится и установка сработает как надо, никто не поднял тему: а что будет там в 17-16 ли веке, неважно. Как мы будем взаимодействовать с окружающим миром? И как он воспримет нас? Все говорили об этом как о само-собой разумеющемся, а ведь ничего не понятно — что там будет? И то что никто толком не обсудил этот вопрос, и говорит о том, как мы ко всему готовы, а точнее не готовы. Я вот сам распинался о предложении Светланы перенести население России, говорил, что сразу же война, а ведь даже если придем мы в гораздо меньшем числе, война все равно будет — мир всегда очень отрицательно относился к чужакам, и идея Альдарона, высказанная им на второй день после первого совещания, не поможет — что бы мы ни делали и как бы ни выглядели, пусть даже как обычные люди, мы все равно будем чужаками с кучей добра и какими-то странными идеями и пророчествами. История просто кишит примерами как мир в лице религий, государств или просто озверевших толп избавляется от носителей подобных идей и противоречащих господствующему мировоззрению пророчеств. Так что эти тела, — Дримм опустил глаза и посмотрел на сжатый до хруста кулак своей руки, — помогут нам выжить, когда нас придут убивать, а то что придут, я уверен, весь жизненный опыт говорит об этом. — Дримм еще некоторое время стоял и размышлял, споря сам с собой, пытаясь играть в провидца и представить что будет после, понять и оценить свои силы и не думать о судьбе хроноаборигенов, которых придется ломать через коленку и не со зла, а потому что иначе сломают их, и о своей судьбе, если их предприятие окончиться неудачей, вследствие, например, ошибки при прохождении импульса, а так же сотен и тысяч других причин. Неизвестно сколько бы он стоял и переливал из пустого в порожнее, строя выводы и предположения при недостатке информации, но неожиданно его отвлекли весьма приятным образом: на плечи ему легли две женские ручки, скользнувшие вперед и обнявшие его за шею, а под лопатки как дула пистолетов уперлись соски роскошной и хорошо знакомой ему груди.

— О чем задумался? — спросила хозяйка груди, щекоча губами его ухо. — Не обо мне ли? Если нет, я буду ревновать! —

— Конечно о тебе, милая, как может быть иначе, — попытавшись отринуть тяжелые мысли тут же ответил Дримм. Разумеется Элика поняла, что это не совсем так — девушка была не глупа и уже догадалась — ее любовника что-то гнетет, но предпочла сделать вид, что ничего не заметила — Дримм сам расскажет, если захочет, а не захочет, то никакие женские штучки не помогут его разговорить, в лучшем случае отшутится, как отшутился по поводу золотого света, который начала испускать его кожа в момент страсти. Впрочем повидавшую еще и не такое эльфийку неожиданный эффект не испугал, а наоборот возбудил еще больше.

— У нас есть еще три часа до встречи с отцом, — больше ей не пришлось ничего говорить — изрядно возбужденный прикосновениями ее обнаженного тела фейри мгновенно развернулся, сграбастав тут же вцепившуюся в него подобно клещу девушку, и не теряя ни мгновения занес ее внутрь покоев, где их обоих ждала еще не остывшая после ночи любви постель.

Два с половиной часа спустя.

— Как жаль, что ты не можешь иметь детей, — откинувшаяся на подушку Элика немного грустно посмотрела на Дримма и закончила, — если бы не это, то вышла бы за тебя не задумываясь. —

— И как бы посмотрел на это твой отец? Сама же говорила, что тебя чуть не с рождения сосватали за какую-то вашу эльфийскую шишку, — Дримм был в хорошем настроении: здоровый двухчасовой секс — самое лучшее средство от начинающейся депрессии, мысли, что беспокоили его, на некоторое время отошли прочь, и он был совсем не против немного поговорить.

— Не какую-то, — вступилась за потенциального мужа эльфийка, — а наследника древнего рода, ведущего свой корень от правителей третьей великой империи. — Элика не добавила, что это была Великая Империя Эльфов, но оно и понятно, поскольку эльфы не признавали за другими называвшимися так государствами статус империи, высокомерно и непреклонно отказывая ''низшим'' народам, как они считали, в этом праве. —

— Ну вот, тем более, — Дримм провел рукой по бедру и ягодице вылезавшей из постели обещанной другому подруги, — неужто твой отец предпочел бы такому зятю безродного бродягу фейри? — Молодая женщина (впрочем не такая уж и молодая, все-таки эльфийка, хотя с другой стороны, как считать, если с момента создания этого мира, то 2 года максимум) присела перед зеркалом и щелкнула пальцами, послав магический импульс ( в другом помещении звякнул колокольчик) и только тогда ответила все еще лежавшему, заложив руки за голову и с удовольствием разглядывавшему ее любовнику:

— Хватит прибедняться! Ты не бродяга и не безроден! Ты глава клана, могучий маг и воин, и это знают многие, не только мой отец. —

— Ну-ка ну-ка, кто там про меня знает, расскажи — интересно! — фейри даже сел в кровати, подумав, что пора бы и ему одеваться, а уже вовсю, с помощью двух пришедших на зов служанок занимавшаяся своим туалетом Элика просветила его о том, как в Эрмилане и не только в нем, а вообще среди эльфов воспринимают его и его клан:

— Многие знают, что ты ученик Первого и уже одно это ставит тебя на ступень выше многих достойных и родовитых эльфов — учеба у Первого сама по себе честь и великое испытание, и прошедшего ее воина будет рад заполучить себе любой дом, дом моего отца не исключение. Потом, ты — глава клана, очень сильного клана, и то, что вы практически не вмешиваетесь в политику и редко выходите на свет, только добавляет вам репутации — никто точно не знает вашей силы, но все знают, что она очень велика. Тебе напомнить историю с тем ходячим ужасом, что вы у себя называете Голубкой (перевод на эльфийский имени Туллиндэ)? —

— Не надо, — Дримм прекрасно помнил историю, когда клану пришлось помогать Туллиндэ с выполнением одной из частей ее квеста, полученного за убийство костяного дракона и кстати еще так не выполненного до конца. Вернее помощь была не с самим заданием, тут девушка прекрасно справилась сама, а в том, чтобы прикрыть ее от тех, кому не понравилось каким образом Туллиндэ это сделала. — Грязно тогда получилось. — Перед глазами Дримма как наяву встал усыпанный трупами холм и огромная трясина перед ним, где трупов было еще больше — это было все что осталось от армии пусть и не самого большого, но все же самого настоящего человеческого королевства — клан тогда ''повеселился'' на славу, а королевство после потери всей своей армии не просуществовало и месяца.

— Вот видишь?! Сам все понимаешь — вас заметили. — Служанки закончили с волосами, и Элика встала, чтобы они могли надеть на нее платье, кстати красное под цвет доспехов кавалера, который как раз начинал их надевать. — Говорю же, если бы ты мог дать потомство, отец бы согласился — слишком большую выгоду ты мог бы принести дому, к тому же кровь фейри не позор и принять ее в свой дом допустимо. —

— Тут уж ничего не поделаешь — все есть, как есть, — сказал Дримм, вставая и доставая со специальной подставки мечи, а затем поменял не доставляющую им обоим радости тему. — Как думаешь, твой отец даст мне столько сколько я просил? —

— Думаю даже больше — на границе сейчас спокойно, те же гоблины в походе на другом конце леса, а то что ты задумал пришлось ему по сердцу. Если у вас получится, мелкие зеленые уродцы надолго выйдут из игры, и мы сможем сосредоточить силы на других направлениях, да и при королевском дворе, в случае его помощи тебе, оценят свершившееся как его успех, по крайней мере мой отец сильно постарается, чтобы так и было. — Элика в последний раз повернулась перед зеркалом, уделяя внимание малейшим мелочам, а затем кивнула Дримму. — Готов? —

— Да, пошли. — И они пошли. Несколько коридоров и залов с кланяющимися слугами, невозмутимыми воинами на карауле и не очень приветливо смотрящими на Дримма свитскими привели пару в малый обеденный зал замка, где им пришлось разлучиться, поскольку Элика заняла свое законное место слева от отца, сидящего во главе стола, а фейри — почетное второе место справа, сразу за наследником и младшим братом Элики. Кроме них четверых за столом присутствовали два незнакомых Дримму эльфа — маг и воин, и приемная дочь Элики — та самая немая девочка-рабыня, как и ее приемная мать освобожденная когда-то Дриммом из лап игроков-отморозков. Дримм примерно представлял, зачем здесь находятся незнакомцы и с интересом их разглядывал, а вот они не очень понимали, почему им оказали такую честь и позвали за домашний стол Стража Западной Границы и явно нервничали, боясь сделать или сказать что-то не то. В остальном обед прошел как обычно (Дримм не раз уже удостаивался такой чести, что служило поводом для пересудов и недовольства не очень жаловавших выскочку-фейри придворных) и закончился примерно через час. Затем дети (брат Элики и ее приемная дочь) попрощались и покинули зал, а компания взрослых переселилась в кабинет, где и состоялся важный как для Дримма и клана Красного Дракона, так пожалуй и для судьбы всего континента разговор.

— Что же, Дримм, — первым начал сидевший в похожем на трон кресле Друлован, — я решил дать тебе воинов, что ты просил — это отвечает нашим интересам, ты много раз помогал нашему дому и ни разу меня не подводил — уверен не подведешь и теперь. — Дримм встал и поклонился, слова были здесь не нужны, а когда он сел его рукой завладела Элика, пожатием поздравляя его с успехом и заодно сделав вид что что-то говорит ему, нагнулась поближе и мазнула губами по щеке. Присутствующие при разговоре воин и маг встрепенулись и уже другими глазами взглянули на сидящего рядом с владыкой всех окрестных земель фейри, но однако же не решились задать явно вертевшиеся у них на языке вопросы и лишь молча ждали распоряжений своего господина и очень скоро дождались, поскольку он обратил на них свое внимание. — Это Шарлинир, капитан синей полутысячи и командир отряда, который я отдаю под твое начало. — Названный встал и, поклонившись хозяину замка, кивнул Дримму, на его лице на мгновение мелькнула тень неудовольствия, но именно что мелькнула, поскольку он очень быстро взял себя в руки. — А это Тартаурон — старший над магами, — Друлован продолжил знакомить Дримма с его будущими подчиненными.

— Очень приятно, много слышал, рад знакомству, — более дружелюбно поздоровался с фейри эльфийский маг, но у Дримма что-то екнуло внутри, и он понял — с магом нужно держать ухо востро, поскольку внутреннее чутье подсказывало, что старший над магами в гораздо большей степени чем воин недоволен своим подчиненным положением, но умело это скрывает за доброжелательным взглядом и очень естественной улыбкой.

— Теперь о сроках и месте, — Небрежным движением ладони усадив всех по местам, Друлован перешел к практическим вопросам. — Когда вы планируете начать и куда идти полутысяче? —

— Сюда, — Дримм, встав с дивана, подошел к большой занимающей всю стену карте Великого леса и показал место напротив одного из укрепленных входов во внутреннюю систему Гоблинских гор. Несомненным достоинством этого места было то, что там рукой подать до рудника, а значит эльфы смогут быстро соединиться с основными силами и не будут долго в отрыве шарашиться по горам, рискуя попасть в ловушку в незнакомой местности и полечь покрыв себя славой, а Дрима презрением доверившегося ему отца Элики. — Через пять-шесть суток подойдут проводники из моего клана, они покажут дорогу, выступить нужно будет сразу как они будут здесь. —

— Мы и сами можем найти дорогу — мы не короткоживущие грязееды, которых нужно водить в лесу за ручку! — вскинулся Шарлинир.

— Я знаю, — спокойно и не принимая вызывающего взгляда и тона ответил Дримм, — но они обеспечат связь и предотвратят недоразумения, когда вы будете соединяться с основными силами, да и горы они знают лучше. — Пока это было не так, но вскоре должно было стать правдой — не зря же работал Дримм и еще куча воров и рейнджеров? Капитан задумался и сел — похоже до него только теперь дошло, КУДА придется отправиться его отряду и в КАКИХ условиях придется воевать — война в горах никогда не была особым коньком эльфов, тем более эльфов, живущих на границах Великого леса. — Что касается сроков: мы начнем когда будет удобней и в самый лучший момент — не беспокойтесь, ждать вас не заставим. —

— Хорошо, — Друлован слегка прихлопнул по подлокотнику трона ладонью, — хорошо что не нужно будет ждать, ведь воинов я даю на месяц. Ровно через месяц как Синие выступят в поход, они должны будут отправиться обратно. — Дримм не стал возражать — условие было справедливым, Страж Западной Границы и так дал ему больше чем он просил — целую полутысячу, да еще с магами (количество которых все же следовало уточнить) и целый месяц почти чистого времени, лишь с учетом дороги до места.

Дальше пошли сплошные рабочие согласования, несколько разбавляемые попытками Шарлинира выторговать себе побольше полномочий и некоторую автономию при принятии решений, на что категорически не соглашался Дримм, считавший что в одной армии должен быть один командир — все и никаких гвоздей. К счастью, на сторону фейри встал сам Друлован, придерживающийся сходной точки зрения, и бунт был подавлен в самом зародыше — не подчиниться своему сюзерену, тому кому он приносил присягу, капитан не смог. Тартаурон поступил умнее и не стал даже начинать безнадежную схватку, а сразу же принял позицию Дримма и своего господина в этом вопросе, но все равно какое-то инстинктивное чувство заставило главу клана Красного Дракона сделать себе мысленную зарубку поговорить насчет мага с Альдароном и самому быть с ним повнимательней. В конце концов договорились до того, что Дримм предлагал с самого начала: в течении следующих пяти дней полутысяча и приданные ей маги (487 воинов и 44 мага) готовятся к походу, потом в сопровождении проводников от клана, эльфы выступают и идут до нужного места, по достижении нужной точки организуют временный лагерь и ждут приказа на выдвижение — в общем-то все было достаточно просто, на том и сошлись. А после разошлись — капитан и маг, раскланявшись с хозяином замка, ушли готовить своих подчиненных, а Дримм остался в кабинете у Друлована выслушать несколько слов на прощанье.

— Желаю тебе удачи, — сказал, обращаясь к фейри Друлован, — победы и посрамления гоблинов. Надеюсь, что для победы тебе не придется отправить всех моих, данных тебе, воинов к Термезу и хотя бы половина из них вернется ко мне, а лучше — все. — Друлован сделал довольно прозрачный намек — в планах Стража Западной Границы было ослабить гоблинов руками клана Красного Дракона, а не ослабнуть самому.

— Я вас не подведу, — Дримм приложил руку к сердцу и поклонился, совершенно искренне поблагодарив за оказанную бескорыстную ( ну почти, все-таки политический расчет присутствовал) помощь.

— Хорошо, ступайте, дети, — Друлован жестом отпустил фейри и свою дочь, и тут же огорошил Дримма неожиданным известием, — и попрощайтесь. Элике вскоре предстоит долгая дорога — через несколько дней ей уезжать к своему будущему мужу. — Огорошенный известием Дримм машинально поклонился прощаясь и вслед за ни чуть не удивленной Эликой двинулся на выход.

— Ты знала?! — сразу же за дверьми он задал вопрос и тут же получил спокойный и безжалостный ответ:

— И ты знал, давно знал. — Эльфийка вопросительно вздернула бровь и с некоторым недоумением посмотрела на него. Дримм постарался успокоиться — в конце концов Элика была права, и он действительно все знал еще до того как они стали любовниками, но почему-то относился к этому не серьезно, как к очень далекой и туманной перспективе, и вообще не рассчитывал, что это событие произойдет так быстро. Несмотря на то что в глубине души он понимал, что так будет лучше и для Элики, никогда не скрывавшей желания создать семью и иметь много детей, и для него, особенно в свете того что ему предстояло, Дримм все же чувствовал боль и не мог перенести это спокойно, хотя и старался изо всех сил не показать своих чувств. Прощание получилось довольно скомканным, и погруженный в свои собственные переживания Дримм так и не заметил легких искорок грусти, иногда вспыхивавших в глазах вдруг ставшей необычно холодной и отстраненной эльфийки, а так же несчастного, но в тоже время решительного взгляда, которым женщина проводила попрощавшегося и стремительно уходившего фейри.

Выйдя из ворот замка, Дримм некоторое время просто стоял, отстранено созерцая дорогу перед собой, а потом, встряхнувшись как пес и погладив мгновенно повторившего его движение Послушного, отправился по дороге вниз. Через пару минут фейри с питомцем достигли невысокого палисада, что окружал скалу, на которой и располагался замок, и без проблем миновав ворота, вышли в город.

Дримм не торопясь шел по городу и грустил — мысли об Элики и осознание того, что они скорей всего виделись в последний раз, на какое-то время вытеснили даже не оставлявшие его все последнее время думы о судьбах мира, не говоря уж о более близких делах, вроде уже набравшей ход и несущейся как локомотив с обрыва операции '' Серебряные горы''. Времени у него было навалом (целых три дня), настроение ни к черту, и Дримм, сам не зная почему, поддался порыву и зашел в местный аналог цирка, располагавшегося в поставленном посреди площади большом зеленом с золотом шатре. За вход Дримм заплатил два медяка, еще столько же за Послушного и некоторое время старательно и дисциплинировано созерцал выступление акробатов, жонглеров и борцов, пытавшихся развлечь разнообразную и в отличи от грустного фейри по-настоящему искренне веселящуюся публику. Дримм даже купил себе орешков и пива и попытался отвлечься — не получилось: ни зрелище, если честно довольно убогое, ни неплохое пиво, ни по-настоящему вкусные орешки не смогли его отвлечь. Примерно через полчаса фейри, скормив остатки орешков Послушному и даже не досмотрев представление, вышел из шатра на воздух. Дримм решил уходить из города — все равно здесь ему больше нечего делать, а лес и природа вообще всегда действовали на него успокаивающе, у него есть три дня — навалом времени, чтобы успокоится и собраться с мыслями перед встречей с королем. Приняв решение Дримм все же отправился сперва на местный рынок затариться перед дорогой и заодно где-нибудь перекусить — обед в замке был конечно красив и прекрасно сервирован, но совершенно не насытил фейри, всю ночь, утро и часть дня кувыркавшегося с бывшей подружкой.

Дела и мысли о еде немного отвлекли Дримма, и он более целеустремленно зашевелился, постепенно сбрасывая хандру. Позже он и сам удивлялся такому приступу сентиментальности совершенно несвойственному ему ранее, что едва не выбил его из обоймы. Списал на все еще продолжавшееся слияние фейри и человека-игрока — такое уже бывало и не раз, и каждый раз по-новому, так что подготовиться не удавалось — на все случаи не подстрахуешься — это ведь собственная душа, а не какой-нибудь внешний враг.

Рынок с его шумом, сутолокой и громким иногда матерным говором, звучащим на тысячи языков (может и не на тысячи, но на сотни точно) оказался прекрасным лекарством от душевных терзаний и если уж не излечил Дримма полностью, то хотя бы загнал переживания на время в глубину. Купив все что нужно, он не стал далеко ходить, а решил заправиться прямо здесь, в небольшом расположенном прямо под открытым небом заведении на окраине рынка, уселся за живой росший прямо из земли столик и сделал заказ как себе, так и Послушному. Долго ждать ему не пришлось, прислужница-человек быстро принесла ему заказанные блюда и напиток из кленового сока, а Послушному кусок сырой мясной вырезки. Ел Дримм не торопясь, тщательно пережевывая пищу под аккомпанемент местного лабуха — молодого эльфа с грустными глазами, пытавшегося наяривать какую-то веселенькую мелодию.

— Дяденька, — неожиданное обращение на фейрийском застало его врасплох и заставило встрепенуться и отбросить вновь начавшие подкатывать грустные мысли. Около его столика стояла девочка его расы лет восьми и робко, но с надеждой смотрела на него, за ее спиной пристроились еще двое детишек мал-мала меньше и ничего непонимающими заплаканными глазами смотрели вокруг.

— Здравствуй, красавица, — Дримм ласково поприветствовал ребенка, в чьих глазах светилась слабая надежда, уже более ярко вспыхнувшая, когда она услышала родную речь. — Чем я могу тебе помочь ? — Дримм взглядом отогнал приближающуюся с недовольным видом официантку и полностью сосредоточился на детях.

— Дяденька, помоги маме и папе, — девочка, шмыгнула носом, — мама говорит, что НАРОД должен помогать друг другу, — и вдруг испуганно посмотрела на него. — Дяденька, ты ведь из народа, я не ошиблась? — В ожидании ответа глаза ее начали наполнятся слезами.

— Нет, ты не ошиблась, красавица, — поспешил успокоить готовую расплакаться девочку Дримм, — садись. Это ведь твои брат и сестра? — он кивнул в сторону малышей, которых как раз в этот момент обнюхивал привставший Послушный. Девочка кивнула, осторожно устраиваясь на краешке стула. — Пусть тогда они тоже садятся к столу. — Девочка помогла малышам устроится, все дети уместились на одном стуле и, внимательно смотря на сидевшего напротив них взрослого, притихли, так что для того чтобы узнать что им нужно, уже Дримму пришлось проявить инициативу. — Представься, красавица, и брата с сестрой представь, — неожиданно в голову Дримму пришла мысль, — может вы есть хотите? —

— Спасибо, дяденька, не хотим, — впрочем взгляд девочки, стрельнувший по остаткам трапезы, утверждал обратное, как и глаза малышей. — У нас еще нет взрослых имен, папа с мамой зовут меня Ромашка, а братика с сестренкой Зайчиком и Почкой. —

— Очень приятно. Меня зовут Дримм, ну а теперь рассказывай, что случилось с мамой и папой и почему вы здесь одни. —

Рассказ был по-детски сумбурный со множеством ненужных подробностей, переживаний и впечатлений самой девочки, но суть Дримм уловил: отец и мать детей жили сопровождением торговых караванов, отец был проводником и охотником, проверявшим безопасен ли путь и снабжавшим караван свежей дичью, мать лечила лошадей и других ездовых животных, а также готовила на всех; в последнем походе караван задержался и пришел позже положенного срока и как-то так получилось (девочка не знала или просто не понимала подробностей), что в этом винили ее отца и мать и требовали с них неустойку. Сейчас родители детишек были под стражей хозяина каравана, местный торговый судья встал на его сторону и постановил, что если фейри не выплатят положенное до утра следующего дня, то для погашения долга они станут рабами купца, а за детьми видимо никто не присматривал, небезосновательно рассчитывая, что им и так никуда не деться.

Через несколько минут жители города могли созерцать быстро и целеустремленно идущую компанию в лице взрослого вооруженного двумя мечами и одетого в красный доспех фейри и трех детишек той же расы, двое из которых ехали верхом на огромном псе, а девочка постарше семенила рядом со взрослым и с надеждой смотрела на него сверху вниз.

Гапок сын Гапка из Базальтового клана, раса — гном, род деятельности — купец.

— Привязывайте крепче, наземные говноеды! И ровнее — если вывалится, вы у меня говно жрать будете, косоручки! — Гапок постоял, посмотрел как работники из людей пытаются исправить свой недочет, а потом, как ему казалось, остроумно закончил: — Хотя вам скорей всего понравится — говноеду не привыкать жрать говно. — Работники ничего не ответили заносчивому и обладавшему подло-гадским характером гному, хоть один из них и потемнел лицом от еле сдерживаемого гнева, но связываться с гномом не решился — помимо поганого нрава гном имел пудовые кулаки и несколько готовых на все охранников. А довольный своим остроумием купец уже позабыл о только что униженных работниках и направлялся к очередным жертвам, гораздо более беззащитным, чем бедные, но все же свободные грузчики торгового квартала. Целью радостно осклабившегося гнома были два фейри, мужчина и женщина, голышом сидевшие в большой усиленной магией деревянной клетке и с ненавистью смотрящие на приближающегося недомерка. — Ну как, не нашли еще денег? — издевательски спросил гном, демонстративно оглядывая внутренне пространство клетки. — Ищите лучше, вдруг найдете, — и гном заржал подобно лошади, охранник, что стоял рядом с клеткой, подобострастно поддержал старшего каравана.

— Боги накажут тебя за такой обман, — твердо сказала женщина, мужчина ничего не говорил лишь скрипел зубами и сжимал кулаки.

— Обман? Какой обман? — притворно изумился гном и огляделся по сторонам, как будто призывал кого-то в свидетели. — Никакого обмана — нужно было думать что подписывали, а раз подписали — выполнять. Не найдете денег до утра — вы мои со всеми потрохами, жаль только, что по эльфийским законам я не могу взять в рабство детей, но не думайте, что я не могу ничего им сделать. Так что если не хотите увидеть как я оставлю ваших щенков умирать в лесу, вы будете делать все что я скажу, а значит ты, гордячка, покорно ляжешь, раздвинешь ляжки и хорошенько постараешься, а ты, — гном с наслаждением посмотрел в лицо побелевшего от гнева и до хруста вцепившегося в прутья клетки мужчину, — будешь смотреть, очень внимательно смотреть и все-все запоминать, и не дай тебе Подгорный Хозяин закрыть глаза — познакомишься с плетью. — Увидев как расширились глаза обоих фейри, он обернулся и довольно сказал: — ''Камень всегда скатится с горы'', вот и щенки нашлись, нужно было запереть поганцев, но ничего — хорошее дело никогда не поздно сделать. —

Там же. Дримм.

Нужного ему гнома-владельца каравана не пришлось долго искать. Как только сопровождаемый детишками Дримм появился во дворе гостиного двора, принадлежащего купеческой гильдии, тот сам его нашел и сразу же попытался сграбастать испуганно сжавшихся детей. Но тут купца ждал облом: снять малышей со спины Послушного не получилось — псу достаточно лишь было слегка приподнять губу, чтобы купец мгновенно отдернул грабки, а старшая из детей спряталась за спину положившего руку на рукоять меча Дримма, и гном лишь игранул желваками, не решившись отодвинуть такое ''препятствие''.

— Это мои дети! — густым басом на весь двор рявкнул раздраженный гном. — Уйди с дороги, воин, а то стражу позову! — На них начали оборачиваться другие насельники двора, некоторые даже заинтересованно двинулись поближе.

— Что-то ты не похож на фейри, — Дримм с высокомерным презрением оглядел гнома с ног до головы, одним взглядом втоптав его в дерьмо (этой науке, не раз примененной на самом фейри, его хорошо научили ''тусовавшиеся'' при дворе Стража Западной Границы вельможи ), — а насчет стражи, зови — мне нечего бояться или скрывать. — Купец несколько растерялся и отступил, а затем начал наливаться злостью, бешеным взглядом буровя Дримма и собиравшихся вокруг обитателей двора. Между тем Дримм все с тем же холодным презрением небрежно поинтересовался: — Это ты тот купец, которому должны мои сородичи? — и не дожидаясь ответа или подтверждения продолжил: — Я готов заплатить их долг. —

— Вот еще, я не собираюсь их продавать! — мгновенно взвился гном и тут же сам перешел в наступление: — А ты кто такой что лезешь не в свое дело !? Оно касается только меня и моих должников — ты лишний, вали ( гном по-видимому хотел что-то добавить, но глядя на доспехи и оружие фейри не решился)! —

— Ты не прав, купец, и не прав дважды, — Дримм говорил все тем же спокойно-высокомерным голосом, ни повысив его ни на йоту. — Во-первых, ты не можешь решать продавать ли тебе этих фейри или нет — до утра они не рабы, а всего лишь должники, и ты не имеешь права не принять оплату их долга, — гном растерянно огляделся, а вокруг одобрительно загомонила публика. — Во-вторых, я старейшина фейри и все что касается любого из нашего народа, касается и меня, — Тут Дримм слегка повысил голос, чтобы каждый присутствующий мог хорошо его слышать. — Я пришел оплатить установленный судом долг этих фейри! —

— Ладно, — купец злобно, но в тоже время злорадно уставился на Дримма, — оплачивай! Тебе будет даже легче его оплатить — я уже взял их имущества на десять золотых, осталось всего 800. Хотя нет, погоди, я приглашал судью и оценщика их имущества, потратил время, за которое мог бы сделать немалые деньги, так что давай уж остановимся на тысяче — я добрый и люблю ровный счет. — Толпа загудела, разделившись во мнениях:

— Во купец дает — скотина! — произнес кто-то с возмущением, но и с восхищением тоже.

— Там урона-то всего золотых на двадцать, если и был он, урон-то энтот, — не допускающим двойных толкований тоном, осуждающе произнес пожилой человек в бедной, но чистой и аккуратно заштопанной одежде, окружающие его молодые грузчики поддержали слова пожилого грозным гулом.

— .......!!! — выкрикнули что-то из задних рядов на гномьем языке, судя по тому как буквально подскочили на месте все присутствующие гномы, это было далеко не пожелание счастья и благополучия, несколько из них даже начали с решительным видом проталкиваться сквозь толпу.

— Все по закону, — степенно сказал старый гном-купец.

— Вот бы мне такие деньги — я бы собственный караван снарядил, — мечтательно уставился в небо молодой гном, с мягкой и вьющейся юношеской бородкой.

— Ну что, фейри, будешь платить или нет? Если нет, то вали. Щенков так уж и быть забирай — разрешаю, — жадный гном был практически уверен в своей победе — ну откуда у не славящихся богатством фейри может быть сумма в 1000 золотых, а даже если и есть, то какой дурак отдаст ее за тех, кого видит в первый раз и которых с ним не связывает ничего кроме расы?

— Хорошо, — после слов Дримма во дворе разом наступила тишина. — Могу выписать чек вашего Первого Подгорного, — и Дримм потянулся за чековой книжкой, но был остановлен злобными с нотками визга словами купца:

— Ага, счас! Чеком он решил расплатится?! В Эрмилане нет отделений Подгорного банка, и я не смогу быстро получить деньги. А вдруг фальшивка?! Плати наличностью! —

— Хорошо, — Дримм с тем же выражением лица немного покопался в сумке и достал два крупных брильянта. По толпе прошел восторженный вздох. — Каждый из них стоит 500 золотых — вместе 1000. — Гном, также вытаращив глаза, с жадностью глядел на камни и даже непроизвольно облизнулся, но потом попытался сделать скучное и презрительное лицо и небрежно выдал:

— Какие еще 500? 200, ну 300 в крайнем случае. — Гном нагло ухмыльнулся. — Добавь еще один такой камень и 100 золотых сверху, тогда сговоримся. — Тут не выдержали его сотоварищи-купцы, что до этого держали нейтралитет или даже, поддавшись классовой солидарности, сторону коллеги, и не одобрительно зашумели. Многие (почти все) прекрасно разбирались в каменьях и хорошо видели, что названная фейри цена это и есть минимум, а то, что говорит их зарвавшийся от жадности и спеси собрат — глупость.

Дримм сломал сценарий не ожидавшего такого оборота купца и обратился к окружающим:

— Я готов продать эти камни любому, кто предложит за них 1000 золотых! —

— Я покупаю! — мгновенно откликнулся старый купец-гном, минутой ранее говоривший что все происходит по закону. Сделка не заняла много времени, деньги и камни поменяли хозяев, и Дримм вновь обратил внимание на купца, разевавшего рот как рыба, выброшенная на берег.

— Вот твои деньги! — Дримм сунул в руки находившемуся в ступоре купцу мешочек с деньгами и тот машинально взял то что дают. Затем купец с ненавистью посмотрел на Дримма, на уже удаляющегося вместе с покупкой старика-купца и на всех окружающих и ни слова не говоря, достал ключ от клетки и бросил его перед Дриммом в пыль, а потом попытался уйти. Пинок под колено сбил его с ног и заставил завалиться на спину, купец сжался, ничего не понимая и, прижав деньги к животу, испуганно уставился на нависшего над ним Дримма. Фейри спокойно указал ему на ключ, валявшийся в пыли, и купец все понял: встал, наклонился и подал ключ брезгливо взявшему его фейри, что затем отослал купца прочь небрежным движением ладони.

— Благодарю тебя, старейшина! — первым делом поклонился Дримму освобожденный мужчина фейри, женщина же в это время прижимала к себе и целовала повисших на ней плачущих детей, а у Дримма после его слов замигал индикатор сообщений.

— Не стоит благодарности, помогать народу — мой долг как старейшины, — несколько высокопарно ответил все еще не вышедший из образа Дримм, и уже более просто сказал, — Пошли. —

— Куда мы идем, старейшина? — через минуту спросил его отец семейства, все это время вместе со своими домочадцами исправно топавший за Дриммом. — И прости меня, что не спросил сразу имя нашего спасителя. Не можешь ли ты нам его назвать? —

— Меня зовут Дримм Красный Дракон, я глава клана Красного Дракона, а идем мы на рынок. Я ведь правильно понял, у вас ничего не осталось? — фейри кивнул, бросив быстрый взгляд на прислушивавшуюся к разговору женщину. — Приоденем вас и купим все, что вам понадобится в дороге. Я думаю вы захотите побыстрей покинуть этот город? —

— Да, старейшина, — в разговор вмешалась мать Ромашки, — у нас отняли все, даже трех лошадей и стоили они гораздо больше тех жалких 10 золотых, про которые говорил тот обманщик. —

— Не важно, купите все, что вам нужно, я плачу, — Дримм поднял радостно взвизгнувшую Ромашку и посадил ее к себе на шею, усталая от продолжавшейся весь день беготни девочка восторженно глядела на все с высоты.

Дальше фейри совершали покупки, а Дримм следил за детьми, время от времени чуть ли не силой заставляя своих очень деликатных сородичей купить то, что нужно и нравиться, а не то, что подешевле. В какой-то момент Дримму что-то не понравилось в толпе, и он нахмурился, но затем усмехнулся и у стойла с конями на продажу ненадолго оставил зависших и придирчиво выбиравших четвероногих спутников фейри, затем так же незаметно вернулся и вел себя как ни в чем не бывало. После того как фейри собрали весь необходимый для их кочевой жизни набор, Дримм проводил их до выходивших прямо в лес малых охотничьих ворот и покормил в расположенной у самых ворот таверне, затем попрощался и нырнул в переплетение улиц, а семья фейри двинулась в путь.

10 минут спустя. Лесная тропа в километре от города.

Семь вооруженных гномов перегородили дорогу спокойно едущему по тропе семейству. Глава семьи взялся за лук и повернул голову назад, там было также плохо — еще шесть доспешных гномов перекрывали путь к отступлению. Каждый второй гном в обеих частях засады был вооружен арбалетом, и сейчас все эти арбалеты смотрели на не решавшегося достать лук мужчину.

— Ну что? — спросил возглавлявший засаду Гапок. — Все-таки все будет по-моему и тебе, сучка, придется подвигать ляжками, а тебе, ушастый, — гном с удовольствием произнес это слово, обращаясь к ее мужу, — придется на это посмотреть. Если не будете сопротивляться, я не буду убивать ваших детей, а просто брошу их в лесу, — соврал не собиравшийся оставлять свидетелей купец. — Здесь нет вашего старейшины и некому вас защитить. —

— А вот и неправда — опять врешь, купец, — сказал выходивший на дорогу Дримм, — или не купец, а разбойник? Правда, парни? — он обратился к четырем окольчуженым эльфам, что вышли на дорогу вслед за ним, еще четверо и Послушный перекрыли дорогу к городу, точно так же как полминуты назад гномы перекрывали путь назад мирно едущему семейству.

— Рубиться с эльфами уговора не было! — неожиданно произнес один из гномов и опустил арбалет, отступая в сторону от основной компании. — Договорились поделить вещички, побаловаться с бабой и все. —

— Заткнись, — яростно взревел Гапок и дал ''говоруну'' по морде, тот выронив арбалет упал и так не поднялся, позже оказалось, что этот единственный в так и несостоявшейся схватке удар сломал бедняге шею. — Нас больше, мы победим! — но другие гномы не поддержали его энтузиазма и нерешительно переглядывались, не зная что делать.

— Сопротивление при аресте значит-ца? — скучным голосом полуутвердительно спросил старший из эльфов и по доброму улыбнувшись кивнул на стоящего рядом с ним фейри. — Вы хоть знаете, кто это такой? Это сам Дримм Красный Дракон — он один ваши кишки на ветки намотает, нам и вмешиваться не придется. —

Видимо гномы кое-что слышали о носителе этого прозвища, так как не стали сопротивляться и позволили себя разоружить. Гапок также не решился поиграть в героя и сдался вместе со всеми, страшно грозя эльфам гневом своего клана и поливая всех присутствующих отборной матершиной, но вскоре прикусил язык, когда Дримм ''случайно и неловко'' повернувшись выбил ему ножнами половину зубов. На жалобу, которою выплюнул вместе с кровью теперь уже беззубый купец, старший стражник ответил, что его слишком большие уши помешали ему рассмотреть все в подробностях, и он вполне доверяет словам уважаемого фейри о том, что это была случайность и вообще у него есть подозрение, что гном сам упал на ножны, когда пытался сбежать.

Дальше не происходило ничего интересного: Дримм вторично попрощался с продолжившими свой путь сородичами, дал показания в местной страже, подтвердив преступные намерения купца (впрочем это было уже и ненужно — взятые на разбое гномы вовсю закладывали шефа, отводя вину от себя) и наконец с чистой совестью и удовлетворением от доброго дела покинул город. Неожиданная история с сородичами приглушила и подавила грусть о закончившихся отношениях с Эликой, и пусть эта грусть и вернулась чуть попозже, но пик был уже пройден, и Дримм, не сказать что легко, но все же сумел ее пережить. А пока фейри, не утруждая себя поисками дорог, шел по лесу и читал многочисленные пришедшие в следствии всей этой истории сообщения. Но несмотря на успешное завершение этой странной и неожиданной миссии, помимо всего прочего прогнавшей зарождающуюся депрессию, какое-то странное ощущение не давало ему покоя — с самого начало знакомства с Ромашкой, ее братом и сестрой Дримма не оставляло необъяснимое чувство де-жавю, будто когда-то с ним, или не с ним уже происходило нечто подобное...

Глава 6

Великий лес. Заброшенное святилище друидов. Переговоры между главой клана Красного Дракона и Королем гоблинов (пока что только гоблинов Синих болот).

Хррумкаслип — шаман, посредник на переговорах.

— Значит вы передадите нам рудник через три месяца? Почему так долго? — вновь переспросил один из сопровождавших короля советников. Глава Драконов с иронией и бесконечным терпением ответил на уже в 15 раз в той или иной форме поднимаемый вопрос:

— По тем же самым причинам, что я озвучил пять минут назад, — и как фокусник достал из рукава еще один аргумент. — А вы уверены, что хотите остаться одни в не до конца подконтрольных вам горах? Вам ведь понадобится время, чтобы подготовиться к возвращению армии кланов — то самое время, которого у вас не будет, если вы не сможете задавить все сопротивление и использовать ресурсы захваченных территорий для подготовки. — Составлявшие делегацию гоблины вновь зашушукались, а представители клана Красного Дракона обменялись едва заметными усмешками.

Утомленный уже изрядно поднадоевшими и раз за разом пережевывающими одно и тоже переговорами Хррумкаслип несколько отвлекся и задумался о себе, своей роли во всем этом и о том, что будет после. Шаман не без труда, но все же смог подняться над своими давно лелеемыми амбициями и самокритично признаться самому себе, что он очень сильно недооценил предложение, сделанное ему тогда Пьяным Тигром, и вообще зря влез во все это. Да, он получил плату и довольно таки неплохую — Драконы как всегда были щедры, Вар не обманул, и в случае успеха переговоров и Королевский двор, и клан будут ему обязаны — все это так. Но старого и много повидавшего на своем длинном пути шамана неожиданно стало глодать чувство в чем-то похожее на стыд — при его хоть и косвенном, но все же участи в руки чужаков передавалась одна из святынь Избранного народа и то что в конце концов Горы Силы все же вернутся под руку своего настоящего хранителя, не очень его утешало, ведь при этом погибнут тысячи и тысячи его соплеменников, и осознание этого факта мучило сроду никогда раньше не страдавшего приступами сентиментальности и жалости шамана. Война еще не началась, но жертвы среди народа гоблинов уже были или вернее вскоре должны были быть — подаренные Драконами списки шпионов горных кланов, сулили сотням не очень верным подданным болотного престола долгую и мучительную смерть.

— Мы сметем этих мятежных недоносков за неделю! — хвастливо заявил один из генералов и поняв что зарвался, рухнул обратно на место. Окружавшие его гоблины посмотрели на него как на идиота, даже каменнолицый король, истуканом восседавший на троне, поморщился от столь ничем не подкрепленного бахвальства.

— И все же я сомневаюсь, что вы как обещаете сможете взять крепости четырех сильнейших кланов без многомесячной осады. То что вы говорите — хвастовство, — заявил самый старый из генералов, и его слова, в отличие от слов его более молодого и через чур самоуверенного коллеги, вызвали шепотки одобрения у не верящих в возможность столь скорого взятия таких мощных крепостей гоблинов.

— Это наш риск и если у нас ничего не получится, то вы ничем не рискуете и просто останетесь у себя в болотах — навсегда, — глава клана Красных Драконов не упустил возможности вонзить небольшую шпильку в сомневающихся в его словах гоблинов.

Хррумкаслип снова отвлекся и не особо прислушиваясь к тому о чем говорят, принялся гулять глазами по обеим договаривающимся сторонам. Король болотных гоблинов, потомок богов и наследник древней и ужасной славы своих предков-королей, не произвел на старого буку особого впечатления — обычный мелкий, даже мельче чем они бывают, поверхностный гоблин, на первый взгляд какой-то заторможенный и не очень умный, да еще к тому же через чур падкий на лесть. Гораздо большее впечатление производили его подданные, вернее их число и то, как они жили, а также его советники — покрытые шрамами генералы и шаманы, рядом с которыми подземный кудесник впервые за долгое время почувствовал себя неумехой. Хррумкаслип с горечью подумал, что тот позор, который произошел у них, никогда бы не смог произойти здесь — самозванец Дагобор был бы мгновенно уничтожен, и вся его колдовская сила и огры, что он привел с собой (и большинство которых коварный и набравший еще больше силы король позже убил) не помогли бы ему взять даже первую из множества крепостей обитателей болот, не говоря уж об их столице, и вообще старый бука (хоть сам он этого и не осознавал, вернее не мог сформулировать) ощущал себя деревенским жителем, приехавшим в город. Но какую бы зависть и чувство собственной неполноценности не внушали ему местные гоблины, Красные Драконы вызывали гораздо более яркие чувства, главным из которых был страх, особенно в этом отношении примечателен был их глава: Дримм сильно изменился за то время, что гоблин видел его в последний раз — обычный в общем-то фейри, пусть и умело сочетавший в себе воинские и магические таланты, превратился в страшное существо. Внутренний взор шамана ясно различал струящееся вокруг фейри золотистое сияние, пахнущее чудовищной мощью, и следы сожранного духа такой силы, что Хррумкаслип даже в самых сладких своих мечтах не решался представить, что сможет такого призвать, тем более им повелевать, на фоне этого даже не стоящей упоминания мелочью были еще несколько постепенно тающих сущностей, уничтоженных каким-то очень опасным и злым колдовством. Шаман не сомневался, что его болотные собратья видят тоже что и он и поэтому уже не боялся как вначале, что наплевав на договоренности и его посредничество, болотники решаться напасть — чтобы убить такое могучее существо, что выглядело как обычный фейри, требовалось гораздо больше сил чем у них было, и это даже если бы фейри был один, а не со столь впечатляющей свитой. Шаман поежился, вспоминая сколько бойцов клана сейчас находится в окружающем лесу, и с некоторым затаенным злорадством посмотрел на гвардейцев болотного короля, совершенно терявшихся на фоне здоровущих воинов клана. Полноправные же члены клана вообще подавляли богатством своего снаряжения, и у пришедших на встречу гоблинов до сих пор горели глаза при взгляде на них. Лишь осознание качественного и количественного превосходства Драконов удерживало гоблинов от необдуманных, но диктуемых инстинктом действий.

— 5% это слишком много ! — яростно спорил Верховный шаман болотников, — вы и так возьмете большую добычу и целых три месяца будете владеть рудником! А потом уйдете и все, а нам еще платить вам 5%!? Несправедливо! — Хррумкаслип с неудовольствием понял, что слишком задумался — стороны договорились и теперь решают что будет дальше и делят барыши.

— Без нас вам не видать как гор, так и оставшихся 95%, — пожал плечами Дримм, — можно и по-другому: мы и дальше будем обеспечивать безопасность рудника и добычу руды, но наша доля возрастет до трети. Ну как вас устраивает такой вариант? — Верховного шамана и остальных болотников он явно не устроил, и они было снова начали рядиться, но вмешался король, показав всем, кто здесь все-таки главный и поставил жирную точку, подведя итог переговорам:

— Мы согласны на все ваши условия, — тихий голос короля мгновенно прекратил всяческие дебаты и дальше раздавался в абсолютной тишине, разбавляемой лишь отдаленными птичьими трелями, — армия выступит как только наши шпионы донесут, что вы взяли рудник, и как только мы выступим, пойдет время вашей власти над ним. Войска и народ будут в уверенности, что готовится поход вглубь болот для того, чтобы добить наших давних врагов — бывших хозяев наших нынешних владений, и никто за пределами этого места не узнает о наших планах. — Король медленно встал со своего походного трона, вместе с ним встали и все присутствующие на переговорах и торжественно произнес: — Мы, Великий Властелин Избранного Народа (Хррумкаслип поморщился — король именовал себя владыкой ВСЕХ гоблинов мира, хотя правил лишь в Синих болотах), Главный Делитель Мяса (теперь бука с опаской посмотрел на фейри и других членов клана Красного Дракона — ''Мясо'' — название всех негоблинов и король поступал не очень вежливо, договариваясь о чем-то с этим самым ''мясом'' и при этом упоминая этот термин ), Первый Сын Богов, Столп Крови и Копье Смерти утверждаем договор между Нами и кланом Красного Дракона. — Закончив король не стал дожидаться ответных клятв от главы Красных Драконов, а двинулся на выход из круга камней, свита потянулась за ним, а королевский распорядитель запоздало объявил об окончании аудиенции. Драконы переглянувшись также двинулись на выход вместе с присоединившимся к ним букой. Идя вслед за Дриммом Хррумкаслип подумал, что на месте главы клана не очень бы доверял высокомерному и далеко не такому глупому, как он думал, правителю Синих Болот — ведь тот не поклялся ни предками, ни богами и вообще не стал клясться и слушать ответных клятв, а лишь утвердил договор. Озвучивать свои подозрения бука не стал и этим несколько успокоил свою изрядно кусавшую его за сговор с чужаками против сородичей совесть и во исполнение уже своего личного договора отправился в ''гости'' к клану Красного Дракона на обговоренные 10 дней, где в огромных количествах поглощал дорогущее вино квелья, пить которое в таких масштабах мог позволить себе не каждый король. Мысли сбежать по дороге и предупредить горных собратьев о готовящийся бойне так и остались только мыслями — шаман не решился убежать от сопровождавшего его эльфа, обладателя зеленого глаза, из которого на мир смотрело какое-то древнее и вызывающее безотчетный страх существо, и предпочел засунуть свою некстати проснувшуюся совесть куда подальше, туда, куда не заглядывают даже духи.

Васильковое поле, окрестности Узла Всех Дорог Мира.

Пять часов до часа X.

— В очередь, сукины дети, в очередь! — весело заорал Шутник, разгоняя столпившихся у его стола игроков, что пытались получить свой аванс быстрее. — Че вы тут сгрудились? Вон ведь еще столы! — выполнявший сегодня роль кассира маг-смерти махнул рукой в сторону остальных девяти столов, где впрочем была похожая ситуация, ну может быть у некоторых лишь чуть получше. — Ну? — Шутник уставился на хлопнувшегося на стул человека-воина с гипертрофированным мускулистым телом, выдававшим в нем игрока, переусердствовавшего с ручными настройками персонажа. — Договор заключил? Клятву принес? Бирку получил? — Игрок, у которого почти полностью отсутствовала шея, с трудом кивнул. — Ну так чего ждешь? Давай ее сюда! — Игрок положил на стол требуемый кусочек дерева, удостоверявший что он заключил договор и принес необходимые клятвы на походном алтаре Трооатэнны, которым заведовала Людмила — паладин, а по совместительству и жрец бога войны. — Держи! — Шутник бросил бирку в стоящую на столе шкатулку и достал из сундука, что находился под охраной целого десятка спецназовцев и двух членов клана, имеющих класс вор, очередной мешочек с сотней золотых.

— Тут золото? — густым басом спросил воин, потянувшись было к мешочку, но отдернув руку в последний момент, и как-то испуганно по-детски вопросительно посмотрел на Шутника.

— Нет, талоны на усиленное питание! Следующий! — Вздрогнувший от крика здоровяк все же решился и неловко подхватил причитающееся ему золото, чтобы чуть ли не рухнуть на землю, когда его спихнула со стула занявшая его место эльфийка-маг.

— Ну я пошел? — спросил у занятого с эльфийкой Шутника все еще с растерянным видом стоящий рядом со столом здоровяк.

— Иди, — не глядя ответил тот и уточнил, — туда иди, — и махнул в сторону толпы, где за редким отцеплением из стрелков-эльфов и спецназовцев мариновались уже получившие аванс игроки.

Нынешний день преобразил обычное и ничем не примечательное цветочное поле: на нем за считанные часы выросли шатры, различные сооружения, временные коновязи и площадки для то взлетающих, то опускающихся на него грифонов с всадниками на спинах. Помимо не таких уж и многочисленных грифоньих всадников хватало и другого народа: тут вам и старавшиеся опередить друг друга при получении аванса игроки из разных кланов, суетившиеся так, словно боялись что денег не хватит на всех и последние останутся с носом; и разделенные на два неравных отряда наемники из одноименной гильдии, презрительно глядевшие на всю эту суету; и крупный отряд, отправленный начальником стражи Узла, обеспокоенного появлением у стен города многотысячного войска; и еще одна группа игроков, что прибыли совсем недавно и держались особняком — в отличие от большинства они не стояли в очереди за авансом и вообще по своему поведению сильно отличались от остальных нанимавшихся для боя воинов и магов, были как-то серьезней что ли и не имели вокруг себя ауры насилия, обычной спутницы живущих за счет лута игроков, хотя доспехи и оружие у них были не хуже, а может быть даже где-то и получше чем у остальных; имелся и совсем крохотный отрядик из антагонистов стражи, а именно из нескольких контрабандистов с охраной, контрабандисты подозрительно косились на безмолвно наблюдавших за происходящим на поле стражников и демонстративно не занимались никакими делами; еще фермеры, что решили поглазеть на неожиданно появившееся рядом с их фермами столпотворение и заодно под шумок продать кое-что из продукции своих хозяйств; купцы — примерно с теми же мотивами что и фермеры и успевшие на пару с ними организовать что-то вроде рынка под открытым небом; какие-то совершенно посторонние личности, как игроки, так и неписи, эти шатались повсюду и пристававшие ко всем с вопросами; ну и конечно нельзя было не заметить и устроителей всего этого — клан Красных Драконов был везде, и именно он организовывал толпу и не давал воцариться абсолютнейшему хаосу.

— Репа, свежая репа! — вовсю надрывала хайло дородная фермерша, расхваливая свой конечно неплохой, но совершенно ни к месту предлагаемый товар. Проходившие мимо игроки странно косились на нее, отпускали шуточки, крутили пальцем у виска и не спешили покупать столь ''нужный'' им здесь и сейчас товар, что лишь раззадоривало тетку и заставляло ее разевать свой просто непомерный хавальник еще шире. — Репа, только с грядки, недорого! — Проходивший рядом с ней варвар-игрок подавился только что купленным пирожком и страшно закашлялся, выронив и недоеденный пирожок, и пакет с еще несколькими купленными чтобы убить время в очереди за авансом.

— Совсем о...ела б...ть! — Не до конца еще прокашлявшийся варвар пинком опрокинул самодельный прилавок с продукцией горластой фермерши и занес кулак, чтобы если уж и не навсегда, то надолго заткнуть стоившее ему обеда хайло. Бешеный, совершенно чудовищной силы визг едва не сбил его с ног и заставил повернуться в сторону конфликта все довольно таки большое поле.

— В чем дело? — спросил появившейся как из-под земли рейнджер-эльф из Драконов, становясь между сторонами конфликта. Двое сопровождавших его заготовок сосредоточили все внимание на варваре — закрывшая рот рукой тетка, что прижалась к задку телеги со своим добром, не показалась им серьезной и стоящей внимания угрозой. Впрочем и варвар не выглядел особым агрессором и в настоящий момент ковырялся в заложенных после вопля ушах.

— Эта ...... чмошная ..... про...ять! Дочь вы...ой п... ды! Едва меня на респаун не отправила — сука! — возмущенно ответил варвар, с облегчением увидев что на пальцах, которыми он ковырялся в ушах, нет крови. — И пирожков с грибами на пол— серебряной монеты лишила, — варвар кивнул на раздавленный пакет и с искренним возмущением уставился на не знавшую куда ей деться тетку.

— Ну-ну, не преувеличивай, — постарался успокоить вновь закашлявшегося варвара рейнджер, — не отправила же, да и не специально она, вот лучше возьми, — миротворец протянул варвару две булки, между которыми чего только не было, начиная от аппетитного шматка копченого сала и заканчивая изумительно благоухающими малосольными огурцами, что пахли чуть ли не на все поле, — это явно будет получше, чем твои позавчерашние пирожки. К тому же вряд ли ты захочешь связываться со стражей, — рейнджер кивнул в сторону уже начавших присматриваться к конфликту стражников из Узла.

— Никакие они не позавчерашние, — буркнул варвар, но великанский сандвич все же взял и поблагодарив рейнджера, а так же напоследок наградив тетку суровым взглядом, отправился куда шел.

— Теперь с тобой, — рейнджер развернулся к заварившей эту кашу и наконец-то ''набравшей в рот воды'' тетке. — Думай, когда так орешь — нарвешься когда-нибудь! Сколько стоит? — эльф кивнул на валяющуюся на земле продукцию.

— Серебрушку, — загнула цену несколько отошедшая от испуга тетка.

— Побойся богов, селянка, — покачал головой рейнджер, — я ведь тебе жизнь спас, а ты меня грабишь? Десять медяков. —

— Двенадцать, — совсем уже отошедшая от испуга женщина подхватила одну из валявшихся реп и чуть не впечатала ее в лицо брезгливо отшатнувшегося эльфа, — ты посмотри, понюхай, смотри какая репа! Всем репам репа! —

— Да прав был только что ушедший товарищ — ты совсем ох..ла! Беру! — желая поскорее отвязаться согласился на названную цену эльф. — Сколько еще может продолжаться эта смесь разъездной ярмарки и шапито со мной в главной роли, — тоскливо размышлял Муллкорх, глядя на то, как заготовки помогают наглой и горластой фермерше восстановить прилавок, — скорей бы уж в бой, а то с самого утра кручусь тут, скоро совсем в мента превращусь, хотя ни один мент в отличие от меня никогда не будет платить за произошедший на его территории беспорядок и не отдаст кому-то собственный любовно приготовленный своими же руками обед. Взятки что ли брать? — подумал рейнджер, скользя взглядом по прилавку с домашними копченостями. — Можно натурой. -А затем он увидел двух яростно спорящих о чем-то купцов, что уже взяли друг друга за бороды, тяжело вздохнул, махнул уже закончившим с прилавком подчиненным и отправился решать очередной вопрос, а в спину ему снова несся ничуть не потерявший в децибелах и задоре вопль — РЕ-ПА!!!

Драконы впервые показывали всем свою настоящую силу и надо сказать, другие кланы были впечатлены — одно только то, что Драконы имели свыше полусотни всадников на грифонах (больше чем любой другой клан в Серединном мире), дорогого стоило, а ведь кроме грифонов имелась еще больше тысячи заготовок, не говоря уж о на зависть всем снаряженных членах клана, численность которых если и не перевалила за полутысячу, то вплотную подошла к этому барьеру. Казалось бы, что такое полутысяча игроков? Были кланы и побольше, много, много больше ( самым большим в Серединном мире считался китайский клан Великая Стена, насчитывающий до 300 тысяч активных членов), но такого стабильно высокого уровня всех членов клана и такой уже упоминаемой концентрации дорогого снаряжения в этом регионе не было ни у кого. Но все же главной демонстрацией мощи и отличия Драконов от остальных кланов было не снаряжение и оружие и даже не количество заготовок и имеющихся грифонов-маунтов, а те чудовищные средства, что клан смог выложить для найма трех с лишним тысяч игроков, трех тысяч сильной и хорошо вооруженной наемной пехоты из неписей и постройке портала (никто так до сих пор и не узнал про умения главы Драконов), который и должен был перебросить все собранные Красными Драконами силы до нужного и пока что известного только им места. В сохранении секретности клан нанимателей показал себя настоящими параноиками, и никто из многих интересовавшихся, куда это Драконы вкладывают такие бешеные деньжищи, так и не смог узнать ничего конкретного, кроме того что клан сам соизволил рассказать.

Ожидание затягивалось, вместе с ним росло и напряжение, вот уже последние из получивших аванс игроков влились в общую толпу, из которой уже начали раздаваться постепенно становившиеся все более частыми вопросительные выкрики, а портал все также представлял из себя мертвые изрезанные рунами столбы, образующие ворота десяти— метрового диаметра. Некоторое оживление вызвал караван повозок, что сопровождали еще несколько сотен заготовок, в которых более опытные игроки опознали не предназначенных для боя ремесленных и добывающих заготовок, груз же опознать не удалось — он так и остался скрыт под плотными рогожами.

— Все привез?! — Анариэль подняла край одной из рогож, прикрывавшей содержимое повозки, некоторое время погуляла взглядом по непонятным железякам и опустив ткань требовательно уставилась на довольного Морнэмира.

— С лихвой! — Морнэмир поправил чуть сбившуюся рогожу и бережно как любимую женщину ее погладил. — Теперь даже если на руднике будет полный разгром, мы все рано сможем начать работу практически сразу, в тот же день. —

— Отлично — простой нам не нужен. Что-нибудь осталось? — с надеждой спросила Анариэль и не смогла удержать разочарованного вздоха, услышав хоть и ожидаемый, но все же от этого не менее неприятный ответ:

— Смеешься что ли? Все потратил, еще и 20 тысяч личных денег вложил, да еще кинжал пришлось продать, тот самый, со статами против магии хаоса — так что я пустой, даже на мороженное денег не осталось. Угостишь? — Несмотря на сказанные им слова, Морнэмир выглядел довольным и шутил, и непохоже было, что он переживал из-за потери круглой суммы личных денег и очень хорошего кинжала.

— Эти железки золотые что ли? — поразилась Анариэль, питавшая слабую надежду, что хотя бы четверть выделенной Морнэмиру суммы вернется в полностью ''ограбленную'' самими же членами клана клановую казну.

— Дороже золота! — с гордостью похвастался Морнэмир. — Гномья работа — это тебе не тот ширпотреб, который подсовывают под видом инструментов тем, кто только начинает качать ремесло! Пошли покажу, заодно с парнями познакомишься, — Морнэмир махнул в сторону дисциплинированно расположившихся рядом с телегами заготовок, — узнаешь тех, кто хорошо пополнит твои опустевшие закрома. — И эльфы двинулись вдоль многочисленной вереницы телег и еще более многочисленной толпы мастеровых, что стояли рядом с ними.

Разговоров про караван хватило на полчаса, а потом игроки вновь начали волноваться, пытаясь выяснить у нанимателей, когда же начнется обещанное рубилово и сколько им еще здесь торчать. Ответы, что столько сколько нужно, совершенно не удовлетворяли разрозненную и недисциплинированную орду из представителей десятков кланов и сотен пока что не нашедших себе компанию или не любивших толкаться локтями одиночек.

Наконец среди командного состава Драконов началось оживление, которое через несколько минут перекинулось на все разнородное воинство: перед порталом сконцентрировался отряд из сотни воинов клана Красного Дракона, между ними начали ходить маги, накладывая на каждого из них защитные и усиливающие чары, наемники— неписи принялись облачатся в доспехи и строится, а остальные члены клана-нанимателя и их многочисленные заготовки стали концентрироваться в разнородные, разночисленные и явно предназначенные для конкретно-определенных дел отряды. Игроков также сумели построить во что-то вроде колонны и подвели поближе к порталу, поставив их в третью очередь после сотни воинов и обосновавшейся на втором месте полусотни владельцев грифонов, чьи маунты чувствовали всеобщее напряжение и иногда в порыве чувств издавали птичий клекот, похожий на рычание, или наоборот рычание с примесью птичьих голосов. На поле вновь опустилось ожидание, но оно кардинально отличалось от того, что было буквально несколько минут назад — вместо тягостного безделья — струна, звук, держащий в напряжении и заставляющий каменеть мышцы в ожидании действия и по мере того как шли минуты, это напряжение все росло, натягивая струну все больше и больше. На поле опустилась полная тишина, утихли ездовые животные, даже птицы в окружающих поле рощах и те замолчали — все, абсолютно все и те, кто находился здесь по праву, и случайные прохожие смотрели на оказавшийся в центре всеобщего внимания портал....

Гоблинские горы, Большой серебряный рудник, Первая северная шахта (давно выработана).

20 минут до часа X.

Тощая рудничная крыса, с жадностью и наслаждением глодавшая большого и несмотря на отсутствие головы и части туловища все еще шевелившегося таракана, замерла и насторожилась, морда с красными глазами-бусинками несколько раз повернулась из стороны в сторону и уставилась на залитую водой впадину, что примостилась у стены между двух куч пустой породы. Серая несколько мгновений не мигая смотрела на вроде бы совершенно спокойную воду, а потом выпустив из лапок недоеденного (!) таракана, стремительно бросилась прочь. Не успел еще стихнуть цокот когтей напуганной зверушки, как мутная от каменной пыли вода вспузырилась и из нее на поверхность вынырнул какой-то черный предмет, оказавшийся головой в глухом шлеме. Голова несколько мгновений рассматривала окружающую обстановку, а потом погрузилась обратно, но лишь на мгновение, а затем и голова и все остальное что к ней прилагалось выметнулись из воды, подлетели в воздух и приземлились в двух метрах от породившей их лужи. Очутившаяся на берегу фигура в черных доспехах как легкую тростиночку перекинула из руки в руку и обратно огромный двуручный меч, вновь повертелась из стороны в сторону и никого не увидев и не почуяв, развернулась к луже, откуда пусть и не так стремительно начали появляться все новые и новые доспешные воины.

Дримм — глава клана Красного Дракона.

— Дочка, — Дримм мысленно обратился к одетой в его старый комплект ''Черной Молнии'' Василисе, — направо, проверь до большого верхнего тоннеля, постарайся чтобы тебя не заметили. —

— Хорошо, отец, — также мысленно ответила Василиса и положив меч на плечо, стремительно и бесшумно побежала в указанном направлении.

— Айс-мэн (прозвище Галивартана ), берешь Каскадера (Нарамакила) и Задиру (Храванона), — на этот раз Дримм говорил вслух едва слышным шепотом, но чуткие уши эльфов слышали каждое слово командира, — и чешете налево до стоков.

— Понял, — кивнул не стеснявший себя доспехами эльф-варвар, чей перевитый синими татуировками торс смотрелся особенно голо рядом с одоспешенными товарищами, — сделаем!

— Остальные, охранять меня во время постройки, — распорядился Дримм и принялся оглядываться по сторонам, ища удобное место для строительства портала, но не нашел и немного подумав, двинулся в ту сторону, куда убежала Дочка. В тоже время вокруг него образовалась своеобразная защитная оболочка в виде готовых прикрыть своего главу членов клана, чьим непосредственным командиром, на время пока фейри будет отвлечен, стал Менелтор.

Несколько минут сопровождаемый прикрытием Дримм быстро шел по становившемуся все более и более широким тоннелю, придирчиво и с недовольным выражением лица рассматривая его стены, потолки и пол, и в конце концов нашел то что нужно: довольно ровный участок стены с более-менее гладким полом и высоким повышающимся почти до трех метров потолком.

— Так. — Дримм внимательно осмотрел выбранный участок. — Портал должен встать без проблем — места хватит. — Дримм бросил взгляд в ту сторону, куда ушла группа Галивартана. — Все-таки узковат тоннель, грифонам будет тяжело, но ничего, должны протиснуться, а вот Ворошилова пока рано вызывать — здесь ему не развернуться. — Мелькнувшая мысль о маунте мгновенно потянула за собой другую, Дримм отдал мысленный приказ и через секунду появившейся Послушный присоединился к охранявшим фейри бойцам. Пример главы клана оказался заразителен, и через несколько мгновений силы отряда удвоились, по крайней мере в численном отношении — каждый из находившихся здесь бойцов призвал своего пета. В тоннеле сразу стало тесно, и Дримм приказал увеличить расстояние между ним и охраной — фейри имеющему статус ''Строитель порталов'' требовалось место для работы. Прежде чем приступить к делу Дримм в последний раз оглянулся и прислушался: у Василисы все было прекрасно, мысли стража выдавали даже легкое разочарование о том что пока не удалось никого убить, со стороны куда ушла троица воинов тоже не было слышно никаких звуков, а значит все было нормально — не те это были ребята, которых можно было убрать уж совсем без всякого шума. Мысленно утешив Дочку тем, что она еще успеет вдоволь ''нахлебаться'' крови, Дримм приказал Менелтору подавать сигнал и открыв сумку принялся доставать вещи, с помощью которых он и собирался построить портал. А Менелтор, подчиняясь приказу, выудил из кармана и сломал два небольших костяных стерженька, подавая тем самым сигнал о готовности основным силам, что располагались в окрестностях Узла и сигнал о выдвижении союзным эльфам из Эрмилана, который им должны были озвучить прикрепленные к ним представители клана.

Пути назад уже не было — все завертелось, и Дримм полностью погрузился в непростой и требующий предельной точности процесс создания постоянного портала. Первым делом фейри занялся матовыми сферами — одним из подарков Хозяина Путей, полученным одновременно с расовым классом: несколько слов и положенная на ладонь сфера легонько засветилась, поменяв цвет с голубого на зеленый, и по виду стала напоминать кусок тумана, хотя Дримм все также ощущал ладонью плотный чуть теплый камень, но крупный необработанный и потому не очень красивый внешне алмаз канул в сферу как в стакан воды, доказав этим что зрение все же не подвело и по крайней мере частично сфера уже не была обычным камнем. Вторую из приготовленных Дриммом сфер постигла та же судьба и очередной алмаз, брат-близнец первого, занял свое место внутри нее. Проверив что все сделано верно, Дримм отложил начавшие созревать сферы до времени в сторону и продолжил работу. Теперь его вниманием завладела стена пещеры, которую Дримм начал как бы охлопывать ладонями, приговаривая при этом слова на фейрийском языке. Спустя несколько минут он прервался и вернулся к сферам, которые к этому моменту выросли в диаметре и сменили тусклый зеленый свет на гораздо более яркий белый. Фейри не стал брать изменившиеся камни голой рукой, вместо этого он надел украшенную зелеными камнями перчатку и стараясь не касаться сфер ничем кроме перчатки, по одному перенес их к стене, расположив на расстоянии 15-ти метров друг от друга. Потом Дримм отошел на десяток метров и встав на равном расстоянии между светящимися все сильней и сильней сферами, напрягся и застыл, направив руку в перчатке точно в середину получившихся своеобразных ворот. Минуту ничего не происходило, а затем по ушам всех находившихся в тоннели ударил легкий хлопок, и на месте сфер образовались высокие, расписанные рунами столбы, несколько секунд после создания похожие на полупрозрачную голографию или оптический обман, но вскоре уплотнившиеся и заматеревшие, что подтвердило похлопывание по ним уже снявшего перчатку Дримма.

Фейри довольно оглядел свою работу и уселся в позу медитации, спеша пока портал набирается сил восполнить изрядно потраченную при его создании ману. Через 10 минут он встал, помог естественному восстановлению зельем, выпил еще одно, на несколько часов усиливающее и без того немалые возможности фейрийского организма, и небрежно, словно переворачивая страницу книги, махнул ладонью...

Интерлюдия.

Ликвидация.

Москва.

— Ну как, Серый, готов? — спросил напарника Василий, глядя как наконец-таки в окнах нужной им квартиры погасили весь свет. — Послужим родине любимой? — он несколько ерничал — уж очень дело, которым он занимался вот уже почти два месяца, отличалось от того, что он делал раньше.

— Подождем еще четверть часа, — ответил так же взглянувший на окна и не принявший шутейного тона напарник, — пусть уснут покрепче. —

— Что у нас сегодня за кухня? — продолжал шутить Василий, пытаясь таким образом скрыть подступавший мандраж. — Что будем готовить? Неудавшееся ограбление, взрыв газа, окурок в постель или псих-отец прикончил жену и двух детей и застрелился сам? —

— Бандитское нападение с изнасилованием и убийством, — ответил его напарник, проверяя содержимое открытой и положенной на колени сумки. —

— Вот это да! — неподдельно изумился Василий. — Что-то новенькое! А как же приказ не привлекать внимания? —

— А мы и не привлечем, — убедившись что все на месте, Серый ( в миру майор ФСБ Сергей Владимирович Лурье) закрыл сумку и еще раз глянул на окна, — убийц и насильников быстро найдут, примут, после чего за такие дела устроят им в камере анальный досмотр, после которого они то ли повесятся, то ли наглотаются стекла — я еще до конца не решил что лучше. —

— И кому же такое ''счастье'' привалило? —

— Да есть тут два кадра — армяне. Они мне мешают — больше не будут. —

— И что они тебе такого сделали, что ты их на такую смерть подписываешь? — Василий снова глянул на все такие же темные окна и проводил подозрительным взглядом фигуру выходившего из подъезда мужика.

— Говорю же мешают, по бизнесу мешают, а больше тебе знать не нужно — это мои дела, личные. —

— Ладно, мне-то что, — Василий равнодушно пожал плечами, — хочешь совместить приятное с полезным — флаг тебе в руки — лишь бы работе не помешало. —

— Не помешает, — майор снова глянул на окна и убедившись что там все по-прежнему, кивнул напарнику. — Пошли. — И два кадровых офицера ФСБ отправились выполнять свою работу.

Двое суток спустя столица была потрясена зверским убийством семьи из четырех человек, произошедшим буквально в десяти минутах от Красной площади. Газеты, телевидение, интернет подняли хай, известный телеведущий Кознер опять позволил себе провокационное высказывание про Гос Думу, политический деятель Зозман возложил всю ответственность за произошедшее лично на Президента, а писательница Юлия Гнидавилина в интервью Би-Би-Си пообещала написать книгу о беспомощности МВД и сращивании криминала с органами — в общем все было как обычно. Но критическим воплям совсем скоро пришлось умолкнуть или хотя бы снизить градус — неожиданно оперативно сработала полиция и по горячим следам задержала виновных в этом зверстве, коими оказались двое выходцев с Кавказа (что никого не удивило и было воспринято как должное). Через три дня обвиняемый в четырех убийствах и изнасиловании несовершеннолетних хозяин автозаправки, не старый еще, полный сил и жизни армянин, с пеной у рта доказывавший свою невиновность, был изнасилован в камере шестью уголовниками, получил в результате разрыва прямой кишки заражение крови и через неделю умер в тюремной больнице. Его шедший по этому же обвинению брат, сумел сохранить жопу в неприкосновенности, но вот хлещущую из пропоротого заточкой горла кровь удержать не сумел и присоединился к старшему брату на небесах.

Ликвидация.

Москва.

Валентин Акимович делал зарядку, с удовольствием приседая и касаясь пальцами плеч. Вот уже семьдесят лет он не изменял этой полезной с пятилетнего возраста привитой ему отцом привычке, ставшей за столь долгую жизнь железным правилом. Отец — генерал-танкист, прошедший четыре войны (Испанская, Финская, Отечественная, Корейская), активно занимался слабеньким от рождения сыном, с самого детства прививая ему любовь к физкультуре и обливаниям, а так же к военной службе, на которую продолжатель славной военной династии просто ОБЯЗАН был пойти. Но не срослось — подвело зрение, с которым ничего не могли поделать лучшие врачи Союза, приглашенные напрягшим связи (включая старые фронтовые) отцом. Так и получилось, что вместо лелеемой под влиянием отца военной карьеры, ему пришлось уйти в науку, где дисциплинированный, привыкший преодолевать трудности юноша, а затем мужчина достиг немалых высот.

— Привет, деда! — вихрем ворвалась в гостиную проснувшаяся внучка, при очередном приседании чмокнула его в макушку и тут же убежала сначала в ванную, а потом на кухню готовить обед и завтрак себе и один лишь обед деду, предпочитавшему по утрам стакан кефира любой твердой пище.

— Дзи-и-инь! — громко и неожиданно зазвонил дверной звонок. Валентин Акимович прервал зарядку и как был в старых трениках и майке, что помнила его еще десять лет назад почившую жену, отправился в прихожую узнать кому и что понадобилось в такую рань. За дверью стоял высокий светловолосый и улыбающийся во все зубы парень.

— А, Петя, — поприветствовал гостя, а также личного водителя и охранника хозяин дома. — Что-то ты рано сегодня? Заходи давай. Есть будешь? Настя как раз готовит. —

— Некогда, — отказался привычной дорогой вошедший в квартиру Петр. — И вам некогда, Валентин Акимович — вы ведь помните про сегодняшнею встречу в 8? —

— Вот ведь! — хлопнул себя по лбу Валентин Акимович. — Забыл! — он раздосадованно глянул на часы. — Хотя, успеем, но придется поторопиться. Как отвезешь меня, не вздумай сидеть там голодом и не забудь пообедать, а то мы там скорей всего засядем часов на шесть как в прошлый раз. —

— Конечно, Валентин Акимович, — согласился Петр, глядя как повернувшийся подопечный взял со столика свой кефир и начал его пить крупными глотками. Затем дождавшись когда стакан был выпит и вновь занял устойчивое положение на столе, резко ткнул (!) сложенными в клюв пальцами в затылок прибывавшего в хорошем настроении старика, подхватил уже мертвое тело и аккуратно опустил его на пол, а затем посмотрел в сторону кухни, где готовила завтрак и весело щебетала ни о чем еще не подозревавшая Настя.

Валентину Акимовичу повезло — он умер быстро, ничего не почувствовав и не видел того, что славный и нравившийся ему парень сделал с его внучкой. Какого-то резонанса смерть старого и известного лишь в узких кругах ученого не наделала, а исчезновение его внучки прекрасно вписалось в подготавливаемую самим Валентином Акимовичем (не без помощи конторы) легенду, которая должна была прикрыть ее ожидавшееся со дня на день исчезновение в рамках секретного проекта под кодовым названием — ''Дом Свифта''.

Ликвидация.

Марсель.

— Ты все понял, придурок?! — Жак с презрением и подозрением смотрел на своего не блещущего интеллектом, а если по-простому, то тупого как пробка подручного. — Повтори! —

— Дождаться пока погаснет огонек на двери, — здоровенный лысый конголезец со шрамом во все лицо старательно проговаривал многократно вдолбленный ему, в том числе с помощью электрошокера и тяжелых ботинок, порядок действий. — Войти, подняться на третий этаж, постараться не попасться никому на глаза, дверь с номером 17, прикончить лысого коротышку в очках, забрать его телефон, компьютер и кошелек — сделать все за 20 минут и спустится обратно. —

— Молодец! — похвалил громилу Жак. — Иди и сделай все в точности так, как ты мне сейчас сказал! Не справишься, сам знаешь что будет. — Здоровяк кивнул и все с тем же заторможенным лицом вылез из машины, что стояла в переулке за отелем, а затем сжимая под свободным плащом рукоятку тяжелого мясницкого тесака, двинулся к черному ходу. Жак посмотрел ему вслед и прижав палец к уху, сказал в неприметный наушник телесного цвета всего лишь одно слово. — Вырубай! —

Одна из подстанций Марселя дала сбой и на 20 минут оставила без электричества несколько центральных районов города, что вызвало массу весьма неприятных проблем и неудобств, а также множество преступлений, по большей части мелких, вроде краж в магазинах, но был и совсем шокирующий случай: судимый ранее за наркотики и насилие выходец из Конго, воспользовавшись отключением камер наблюдения и электронных замков, проник в номер известной гостиницы и зарубил мясницким ножом постояльца — уважаемого журналиста одной из центральных газет Парижа, но уйти с награбленным ему не удалось — его застрелил случайно находившийся в переулке офицер службы безопасности Президента.

Ликвидация.

Неаполь.

Фьюрио глубоко затянулся косячком и на несколько мгновений словно бы впал в нирвану, закрыв глаза и привалившись к грязной стене переулка, потом все же неохотно открыл глаза и лениво оглядел улицу. Нужный ему мудак еще не появился и Фьюр вновь смолянул даже до половины не сточенный косяк.

— Слава святому Антонию! — через несколько минут подумал сицилиец, глядя на молодого легко одетого парня, слушавшего и смотрящего музыку через телефон. — Вот и тот гандон, про которого говорил Полли, ничего не видит — пялится в экран, в ушах наушники — легкая добыча. — Молодой, но перспективный мафиозо торопливо сделал последнюю затяжку, стряхнул на землю остатки косяка и как бы невзначай пристроился за ничего не видевшим вокруг меломаном, идущим привычной и хоженой сотни раз дорогой.

До дома парень, известный в интернете блогер, специализировавшийся на тайных заговорах правительства, не дошел, а был зарезан так и не найденным преступником — Фьюрио выполнил задание босса, которого об этом деле попросили очень уважаемые люди, поднялся и в будущем еще не раз выполнял подобные прибыльные для него и организации поручения.

Ликвидация.

Дублин.

Мэги была счастлива и пьяна — наконец-то столь тяжелая и вследствие этого казавшаяся невероятно долгой неделя подошла к концу, и она могла как следует отдохнуть. Старый мудак-профессор, у которого она проходила практику, явно перегнул палку и загонял молодую студентку-практикантку до зеленых чертей. Неудивительно, что в законный выходной эти самые черти потянули ее в бар, где после полбутылки хорошего выдержанного ирландского виски их количество выросло многократно. Эти же самые черти толкнули ее снять в баре парня, которого она и вела сейчас к себе домой. Парень был вполне в ее вкусе: рыжий и белокожий здоровяк с добрым лицом и шаловливыми умелыми руками, и неважно что американец, главное, что настоящих ирландских кровей и умел целоваться.

Как только поддатая парочка с грехом пополам открыв дверь проникла в так называемую девичью светелку, парень сразу прижал ожидавшую и напрашивающуюся студентку к стене (при этом точным и выверенным движением ноги захлопнув входную дверь). Сразу же пошли жуткие засосы, стремительно переросшие в большее — ждать до спальни ни он, ни она больше не могли. Шон (имя парня, представившегося морпехом в увольнении) на мгновение оторвался от податливого женского тела и развернул взвизгнувшую, но не особо возражавшую девушку к себе спиной. Навалился одной рукой, лаская грудь млеющей в предвкушении Мэг, а другой, задирая подол ее легкого короткого платья. Затем морпех разорвал на ней трусы и завозился со своими брюками, пьяно-готовая на все Мэг напряглась и выгнулась, предвкушая прикосновение и не только, готовой к бою мужской плоти, но вместо этого почувствовала жесткий ремень на своей шее, не поняла сначала что это такое, а потом было уже поздно...

Через три недели агент ЦРУ Патрик О Бенон получил новое задание и очень ему обрадовался — Ирландия, конечно, была родиной его предков, но дома было все же лучше.

Ликвидация.

Псков.

Взрыв бытового газа в многоквартирном доме — погиб главный редактор газеты ''Псковская провинция''.

Ликвидация.

Токио.

Отравился рыбой фугу известный астроном.

Ликвидация.

Краков.

Умер во сне бывший министр обороны.

Ликвидация.

Алматы.

В лучшем отеле города, в президентском номере, был убит вместе с женой— телеведущей, глава Российской государственной компании, занимающейся новыми технологиями. Убийц так и не нашли, но судя по записке это были патриотически настроенные граждане (по крайней мере так они себя сами называли), в той же записке они обещали, что ненавидимый всей страной бывший реформатор будет не последним.

Ликвидация.

Лос-Анджелес.

В собственном бассейне захлебнулся пьяный миллиардер — владелец частной компании, исследующей космос.

Ликвидация.

Минск.

Сбит студент математического факультета (он же известный в Теневой части интернета хакер) — машина скрылась с места аварии.

Ликвидация. Ликвидация. Ликвидация. Ликвидация. Ликвидация.............

Соединенные Штаты Америки.

Пентагон.

Гун Ли шла по коридору и одновременно думала, как ей избежать провала и одновременно выполнить задание центра. Центр был обеспокоен складывающейся в мире совершенно ненормальной обстановкой, пока еще не очень заметной простому обывателю, но вызывавшей ступор у казалось бы все повидавших ''зубров'' разведки и не менее опытных политиков. Вакханалия убийств, что творилась по всему миру последние месяцы, особенно на территории трех сильнейших стран планеты, которые и затеяли все это, выводила из себя своей нелогичностью. И прибывающая на грани паники руководство давило на Центр, который в свою очередь напряг всех своих агентов, включая даже таких законспирированных как Гун Ли.

Девушка предъявила именной пропуск, чернокожий офицер проверил его по компьютеру, пролистал уже распечатанный на бумаге список допущенных в сектор, куда хотела попасть изящная как фарфоровая куколка китаянка в чине капитана, и наконец для верности сделал звонок в отдел безопасности. Только после этого Гун Ли сумела попасть в нужную часть огромного и подобного муравейнику здания, то есть туда, где она вот уже в течении более чем двух лет работала каждый день. Снова безликие и холодные коридоры, лифт, чтобы зайти в который снова пришлось предъявить пропуск, несколько этажей вниз, еще один коридор и еще один пост, и вот она уже на месте — перед ней ее стол и компьютер без доступа в интернет.

Гун Ли включила компьютер, но работать на нем не стала, лишь иногда для вида двигая мышью и бессмысленно листая папки туда-сюда — все ее мысли занимала директива центра и то, как ей потомственной, родившейся уже здесь разведчице, глазу Поднебесной в этой варварской, но мнящей себя пупом земли стране, добыть нужные Великой Родине сведения и узнать, в чем причина столь странного поведения трех ядерных держав. Неожиданно в голову ей пришла мысль, Гун Ли повертела ее и так, и так и вспомнив завет Великого Кормчего ''Если можешь нападай'', обратилась с молитвой к духам предков, прося их помочь в задуманном. План внезапно пришедший в голову был хорош и вполне осуществим, и бесстрашную защитницу своей страны ни на секунду не останавливало то, что для этого придется отдать свое тело в грязные похотливые руки варвара-американца, а может быть даже не одного. Испугало ее другое — то, что все ее жертвы будут напрасны и заплатив такую страшную цену, она так ничего и не узнает, но в памяти всплыл образ отца и его слова, сказанные ей очень давно: '' Победить можно только вступив в бой''. Так что глубоко вздохнув и прогнав ненужные мысли, Гун Ли встала и выключив компьютер, сделала первый шаг в этой только начинающейся и возможно самой важной в ее жизни битве...

Глава 7

Гоблинские горы, Большой серебренный рудник, Первая северная шахта, Стоки.

Людмила (Эрваниэль).

— Ну что, Физрук, поработаем? — Людмила похлопала по шее названного в честь давно умершего пса грифона. Маунт согласно клекотнул, но в мыслях у него мелькнуло мясо, МНОГО мяса, лучше всего нежная свинина, но сойдет и любое другое только побольше, побольше, а затем долгий сладкий сон — в отличие от давно почившего пса грифон не очень спешил соответствовать полученному при рождении имени. — Лентяй и обжора! — констатировала не требующий доказательства факт эльфийка и уже более жестко взяв его за покрытую перьями холку, постаралась по четче донести до маунта свою мысль: — Смотри, Физрук, будешь лениться посажу на голодный паек! — Грифон не воспринял угрозу всерьез: во-первых, он и так не собирался подводить любимую и знакомую с самого своего рождения хозяйку, а во-вторых, прекрасно знал, что угрозы так и останутся угрозами, но все же на всякий случай замурчал и потерся головой о ее ладонь, одновременно будто бы в нетерпении царапнув камень пещеры когтями передних лап. Следующие слова Людмилы были обращены к остальным владельцам грифонов, а также временным пассажирам, вместе с маунтами до отказа забившими средних размеров пещеру, по полу которой бежал мутно-грязный поток, извергавшийся наружу водопадом сквозь грубый и неровный пролом в стене. — Я первая! За мной по одному! Как учились: сначала бомбы, поворот, потом твари и до сигнала свободная охота! После сигнала все ко мне! Не увлекаться и не задерживаться — помните нас будут ждать! — Пилоты, они же владельцы грифонов, нетерпеливо кивали, им хотелось в небо — путь по тесному тоннелю, по которому пришлось протискиваться их маунтам, не доставил им особого удовольствия, как в прочем и самим маунтам, так же как и хозяева мечтавшим покинуть эти узкие норы, в которых невозможно расправить крылья. Маги в это время занимались окончательной проверкой того неслабого арсенала, что нес на себе каждый грифон, превращенный в данный момент в аналог воздушного штурмовика. Увидев что все при деле, Людмила еще раз мысленно коснулась Физрука, ободряя и вселяя уверенность в напрягшегося как перед прыжком грифона, и кивнула ожидавшему ее приказа Галивартану: — Давай! — Ледяной эльф, поустойчивей расставив ноги, с двух рук зарядил из жезлов сразу две очереди слез Хоруса — заклинаний школы воды 5 уровня, что со страшным грохотом ударили в стену прямо над уходящим в нее потоком и вызвав короткий обвал, открыли огромный проход в три четверти бывшей стены, за которым взгляду всех присутствующих предстали во всей красе синее небо и снежные шапки гор. Мощный поток чистейшего воздуха ворвался в затхлую пещеру и все, не исключая встрепенувшихся и заклекотавших маунтов, сделали глубокий как перед нырянием вдох.

— Прошу, мадемуазель! — Галивартан рисуясь слегка поклонился и отсалютовал Людмиле руками со все еще зажатыми в них жезлами. Та поблагодарила ледяного эльфа вскинутой рукой с поднятым большим пальцем и обратилась к своим личным пассажирам:

— Готовы?! —

— Да! — радостно подтвердила счастливая что наконец-то дорвалась до настоящего дела Анариэль.

— Готов! — с уверенностью, которой не чувствовал, заверил паладиншу Айнон, давняя хоть и протекавшая в легкой форме боязнь полетов и высоты давала о себе знать, но сам напросившийся в пассажиры биолог, сжав зубы и собрав всю свою волю в кулак, приготовился к очередному раунду в поединке длинною в жизнь.

— Поехали! — завизжала, дав волю чувствам, Людмила, вот она-то как раз всегда ловила неслабый кайф от полетов и никакого страха высоты.

— Каскадер, — не отрывая глаз от вылетавших через пролом грифонов, обратился к Нарамакилу Галивартан, — сбегаешь до портала, встретишь десантников и проводишь сюда — не дай бог заплутают, им конечно для этого придется сильно постараться, но мало ли. —

— Сделаю, — сухо кивнул старшему рейда Нарамакил и ни слова больше не говоря побежал в указанном направлении. Конфликт, вернее даже не конфликт, а некоторое напряжение между этими двумя из-за предпочтившей одного другому Василисы еще был свеж и некоторое время отравлял обоим жизнь, но в будущем постепенно сошел на нет — ни один из них не имел привычки держать камень за пазухой и к тому моменту когда ветреная и непостоянная Дочка бросила уже Галивартана, уровняв их обоих в статусе бывших, все уже давным давно было забыто и, как говорится в поговорке, поросло быльем.

Внезапная атака 50-ти (!!!) грифонов, не появившихся в виде точек на горизонте или хотя бы стремительных теней, что упали из-за облаков, а вывалившихся как из-под земли (в какой-то степени это так и было), застала совершенно не ожидавших такого массированного и неожиданного налета гоблинов врасплох, некоторых в буквальном смысле со спущенными штанами. Богатая на события история рудника уже знала налеты грифонов (да и кой-кого похуже), но в таком масштабе это было впервые: обычно охотившийся одиночный лев-орел удовлетворялся одним-двумя схваченными со стен разявами-караульными и спешил поскорей покинуть поднятую на уши крепость, что бешено, но запоздало плевалась не долетавшими камнями из пращей, редкими и не очень меткими копьями станковых самострелов и гораздо более опасными заклинаниями, выпущенными (обычно уже вдогонку) проснувшимися шаманами. Сегодня же все было иначе: грифонов не интересовала добыча в виде костлявой гоблинской тушки, да и вообще сами по себе грифоны не убили и даже не ранили ни одного гоблина (по крайней мере в этот день), но вот те, кого они несли — совсем другое дело. Со спин летящих неровным, но тем не менее вполне узнаваемым клином грифонов вниз на толком еще даже не осознавших что происходит гоблинов упали десятки плетеных корзин, которые в свою очередь, лопнув еще в полете, дали свободу уже сотням небольших отблескивающих металлом шаров — Серединный мир впервые познакомился с ковровой бомбардировкой (автор знает, что настоящие ковровые бомбардировки происходят несколько иначе, но то что делали оседлавшие летающих маунтов члены клана Красного Дракона наиболее близко к этому понятию ). Впрочем несмотря на довольно эффектно выглядевшее море разрывов, что тянулось за занимавшим казалось полнеба клином, жертв налета было не так уж и много — четыре-пять сотен, не больше: большинство жилых помещений рудника располагалось в старых и давно выработанных шахтах в глубине, а стражники на стенах и башнях оказались на своеобразных островках посреди разлившегося моря огня и потери несли не от него, а от жезлов, мимоходом лупивших по ним наездников грифонов, что отдавали предпочтение верхушкам башен со стоящими на них крепостными арбалетами и небольшими баллистами. Огонь их был весьма не точен, но жезлов они не жалели (десяток у каждого наездника в специальных чехлах у седла), и примерно каждый третий выстрел попадал в цель, а поскольку жезлы метали боевые заклинания от 3-его уровня и выше, да и башен было все же меньше чем грифонов и стреляющих с них наездников, то каждая из башен получила по три-четыре попадания, результат закономерен — количество выживших на площадках гоблинов стремилось к нулю и ни одной целой баллисты. Сброшенные бомбы тоже не были потрачены зря — сколь не мал был нанесенный живой силе урон, пара очень важных и в общем-то и являвшихся настоящей целью налета дел были сделаны на все 100% : во-первых, сразу же в первые секунды погибла практически вся верхушка администрации рудника, вместе с солидной частью шаманов — и те, и другие так и не успели ничего понять и тем более сделать, а многие даже не проснулись, когда деревянные крыши их поверхностных статусных домов пробили в пять раз более мощные чем обычные ручные гранаты подарки клана Красных Драконов; во-вторых, чуть ли не каждый, находившийся в глубинах рудника гоблин услышал устроенный наверху там-тарарам, схватил то оружие, что было под рукой, и немедленно устремился наверх.

— Держитесь! — крикнула сидящим за спиной друиду и магу закладывавшая крутой вираж Людмила. Восторженно завизжала нечто невнятное Анариэль, а обычно не позволявший себе даже невежливого, не то что ругательного слова Айнон выдал длиннющую матерную тираду, содержание которой заставило заулюлюкать и засвистеть в восторге некоторых всадников и пассажиров других грифонов. Через секунду за совершившим разворот Физруком последовали и остальные маунты, ложась на обратный курс, а Людмила, дождавшись пока последний из подчиненных займет свое место в строю, скомандовала сидящим сзади: — Твари! — и тут же продублировала команду уже для всей эскадрильи, отправив мысленный приказ издавшему жуткий вибрирующий крик Физруку. Сама эльфийка-паладин, исполнив обязанности командира, вновь по-ковбойски шустро выхватила из прикрепленной к седлу кобуры жезл и начала им работать, как и до разворота лупя огненными шарами по всем мало-мальски достойным ее внимания целям, тем же занимались и все остальные пилоты грозно и невероятно красиво паривших на фоне безоблачного неба грифонов, а между тем их пассажиры производили новую и гораздо более опасную бомбардировку.

Еще толком не оправившись от несколько секунд назад бушевавшего в ней ада надземная часть рудника подверглась не менее, а может быть и более страшной атаке: десятки, а потом сотни пентаграмм призыва возникли по всей на время очищенной от живых существ территории рудника и выпустили на волю громадное количество разнообразнейших свитковых тварей от дешевеньких скелетов с ржавыми мечами до мощных и трудноубиваемых каменных элементалеев. И именно с этими не управляемыми монстрами ( дешевые свитки без контроля над призванным существом) и схлестнулись гоблины, что спешили на всех парах узнать что происходит наверху. Если бы у гоблинов были или вернее остались шаманы (впрочем они и остались, но не самые сильные и не так много) то того, что произошло дальше вполне можно было избежать, но все случилось, как случилось, и выскочившие наверх гоблины попали прямо на шведский стол, где они были в качестве основного блюда для разнообразных, но сходившихся в своем желании убивать обитателей свитков. Впрочем к чести гоблинов, те решительно не согласились с навязываемой им сверху волей и яростной вопящей массой затопили хоть и многочисленных, но сражавшихся каждый сам за себя существ. Сверху же на масштабную даже не битву, а МЯСОРУБКУ гордо взирали устроившие всю эту бойню владельцы и пассажиры грифонов, что не упускали к тому же возможности ударить по кипящему внизу побоищу чарами или не отказывали себе в удовольствии поохотится на все еще в немалом числе остававшихся на стенах гоблинов из дежурной смены.

Через 15 минут приросшая очками, изрядно повеселившаяся и не менее изрядно истощившаяся в смысле маны эскадрилья исчезла, как будто ее никогда и не было, но облегчения платившим огромную цену, но все же одолевавшим призванных тварей гоблинам это не принесло — новая еще более страшная напасть надвигалась на них из глубин рудника...

Васильковое поле, окрестности Узла Всех Дорог Мира.

25 минут после открытия портала.

Светлана (Тириэль).

— Че тяните, обломщики! — заорали из сгрудившейся у портала более чем 3000-ой толпы игроков. Похожий на морской рокот одобрительный гул поддержал прозвучавший выкрик, породив к тому же целую серию похожих:

— Выключайте динаму! —

— Маринаду нет! —

— Гоните рубилово!

— На Зимний! —

— Даешь портал! —

— А-аа-а! —

— Бей жидов и пидарасов! — неожиданный женский крик прозвучал совершенно не в тему и заставил умолкнуть на мгновение оторопевшую толпу, пытавшуюся понять причем тут жиды и тем более пидарасы. Но утихли взвинченные долгим и напряженным ожиданием игроки не надолго и уже через секунду в собравшейся у портала массе раздался ответный яростный даже не выкрик, а рев:

— За жидов ответишь, гойская сучка! — Толпа вспыхнула еще больше, внутри нее даже наметилось движение (клыкастые и ушастые защитники народа Израилева искали крикунью), а уж поднявшийся ор слышно было даже в Узле, где городская стража на всякий случай закрыла выходившие в сторону Василькового поля ворота и удвоила количество бойцов в надвратной башне. Игроки разделились во мнениях и вели меж собой бурную дискуссию: одни поддерживали пожелание так и не найденной гомофобки-антисемитки, другие — нет, третьи соглашались лишь частично, ну а четвертые желали расширить список и включить в него кой-кого еще (черножопых, ускоглазых, либералов, русню, фашистов, членов президентской администрации и гос думы, сотрудников прокуратуры, сторонников Союза Правых Сил, коммунистов и т д...). Какой-то горластый певун не музыкально заорал ''Семь сорок'' — никто так и не понял, был он сторонником богоизбранного народа или нет, но судя по жуткому исполнению, скорее второе. На другом конце поля затянули свое сразу тридцать луженых эльфийско-орочьих глоток и ''Унтер фаширен, унтер официрен...'', исполненных с сильным и нарочитым баварским акцентом, очень не понравилась все еще ведущим поиски сынам Израиля, но связываться с тридцатью явно нарывавшимися воинами они не решились, а вот затянувшая '' Як жидки клятые...'' пятерка не долго радовала окружающих своими вокальными данными, получила на орехи и еще до дела отправилась на респаун. Градус агрессии просто зашкаливал и прикрепленные к игрокам-наемникам рейды клана Красных Драконов(на 300 игроков-наемников один рейд из 5 бойцов) уже не справлялись — в общем было весело.

Светлана оглядела бурлящую и ругающуюся толпу и подумала, что еще чуть-чуть и битва начнется прямо здесь — терпению мариновавшихся почти с самого утра игроков явно подходил конец, так что если не дать рвущимся в бой бойцам ясной цели, то они найдут ее сами и скорей всего далеко ходить они не будут. Взгляд и самой в нетерпении бьющей копытом (разумеется мысленно) девушки пробежался по полю и в конце концов как магнитом притянулся к порталу, около которого с совершенно невозмутимым минорным видом сидел на травке Таурохтар и в ожидании сигнала совершенно спокойно и даже можно сказать апатично лузгал семечки. Глаза эльфийки снова вернулись в сторону поля и уже более медленно прошлись по всем находящимся там отрядам. А посмотреть действительно было на что: тихо переговариваются нервничавшие, но старающиеся этого не показать члены клана Красного Дракона; привычно-равнодушны и как пионеры готовы ко всему заготовки; расслабленно сидят на щитах легионеры из двухтысячного отряда тяжелой пехоты, их копья в идеальном порядке составлены в пирамиды рядом с каждым из десятков; тысячный отряд олли — расы родственной ограм, так же выступавших в качестве тяжелой пехоты, стоит ровными рядами как на плацу, оба их меча и большой предназначенный для боя двумя руками, и малый для ближнего боя находятся в ножнах, но в любой момент это может измениться; абсолютно спокойны приглашенные в качестве добытчиков руды игроки, хотя тут как раз все понятно — в бой им не лезть; а на окраине поля потихоньку разъезжаются купцы и фермеры, уже догадавшиеся о том, что торговли больше не будет и поле превратилось в то, чем и должно было быть, то есть в стоянку готовящегося к битве войска.

— Действительно, чего Дримм ждет? — Тириэль нервным движением пробежалась по оперению стрел, чуть оправила колчан, сдвинув его буквально на миллиметр, а потом на столько же обратно, слегка коснулась рукоятей меча и кинжала и вновь вернулась к мыслям о уже начавшейся битве. — И сотня, и грифоны с пассажирами (хозяин маунта и два мага или друида) уже десять минут как прошли, а мы все еще торчим здесь. Пора бы уже! — Словно услышав мысли девушки, из портала буквально на секунду выскочил Ратул и выкрикнув единственное слово: — Пора! — тут же опять исчез в портале.

Практически мгновенно раздался громкий и переливчатый свист, моментально приковав внимание всех находившихся на поле. Светлана вздрогнула от неожиданности и заметалась глазами, пытаясь найти источник звука и с изумлением увидела стоящего на плечах Октарона и Муллкорха Таурохтара — от былой апатичности рейнджера не осталось и следа, и сейчас он просто фонтанировал энергией.

— Первое отделение, вперед! — усиленный магией голос Таурохтара застал игроков-наемников врасплох и прикрепленным к ним рейдам пришлось приложить немалые усилия, чтобы все было сделано как надо: рейд, что отвечал за первое отделение в 300 бойцов, нечеловеческими усилиями все же сумел направить в портал то стадо баранов, в которое превратились только что бушевавшие и подобно берсеркерам рвавшиеся в бой игроки, а рейды остальных отделений не менее нечеловеческими усилиями и сильно соленым матом едва сумели удержать дернувшихся было вне очереди бойцов остальных отделений.

Собранные на поле немалые силы пришли в движение: отделения по 300 бойцов-игроков, хоть и не без некоторой сутолоки, одно за другим исчезали в гостеприимно распахнутом портале, туда же поближе к порталу придвинулась похожая на огромную змею колонна легионеров, подобные огромным чешуйкам щиты слегка колыхались, еще более усиливая сходство отряда с живым существом, олли, синхронно сделали несколько шагов вперед и снова застыли, дожидаясь своей очереди, как и разбитые на несколько отрядов непосредственные силы Драконов.

— Приготовиться! — Светлана повернулась к подчиненной ей группе из сотни эльфов-стрелков, двух магов усиления и двух рейнджеров-командиров полусотен,( одним из командиров полусотен был Эленандар). — Принимаем зелья и ждем своей очереди. Маги, начинайте! — Двое магов занялись делом, усиливая бойцов перед битвой, а Светлана вновь развернулась к порталу и тут же с удивлением поняла, что напрягавшая ее в течении последнего часа нервическая дрожь полностью прошла, и все ее существо захватывает азарт и предвкушение скорой битвы.

Большой серебренный рудник.

Стык между Первой серебряной шахтой и хозяйственно-жилой зоной рудника.

1 минута до начала атаки грифонов.

— Здорово, Дочка, — возглавлявший сотню воинов Вар поприветствовал выступившую ему навстречу фигуру в черных доспехах. — Ну как тут? —

— Пока тихо, — Василиса присела на камень и сняла шлем.

— Хорошо, — Пьяный Тигр примостился рядом, но шлем снимать не стал, остальные бойцы тоже неторопливо и стараясь не шуметь, втягивались в штольню. — Значит все идет по плану? — Вар показал кулак звякнувшему доспехом по камню воину, тот виновато развел руками, — сидим не отсвечиваем и ждем сигнала. —

— Можете не особо напрягаться, — Дочка с улыбкой кивнула головой в сторону ведущего наверх прохода, — вас все равно не услышат — прислушайся. — Вар напряг свои хоть и не такие как у эльфов, но все же довольно чуткие уши и на самой границе слуха услышал странный шум похожий на звук огромной дискотеки, где играют тяжелый рок.

— Чей-то там? — обеспокоился полуорк, — Что за дискачь? На плане же там ничего не должно быть, и так до самых казарм? —

— Кузни, где работают с медью, — ответила Дочка, лениво и с намеком погладив прислоненный к камню двуручник и одновременно строя глазки одному из бойцов.

— А ты откуда знаешь, если на плане нет? — подозрительно уставился на нее полуорк. — Неужели слазила?! —

— А как же, — Василиса самодовольно улыбнулась и оставив находящегося в сомнениях бойца в покое, переключила свое внимание на Пьяного Тигра, — посмотрела немного, там есть и другие изменения: склад готовой продукции и кухня для работников кузни.—

— Вот ведь...! — Вар едва удержался от ругательства. — Дримм ведь сказал тебе не лезть и ждать нас! —

— А вот и нет! — возразила Василиса, умудрившись даже в глухих скрывавших фигуру доспехах потянуться на зависть всем моделям Penthouse. — Отец сказал мне не попадаться никому на глаза — я и не попалась. —

— Да ну тебя, — махнул рукой Вар, раздосадованный, но совершенно не удивленный поведением своенравной и давно уже не воспринимаемой как обычный пет Дочки. Вот и сейчас любительница внимания Василиса разлеглась на камне так, что против воли приковывала взгляды не настроенных на амурные дела игроков, прекрасно понимавших, что сейчас не время и не место, но ничего не способных с собой поделать. Не стал исключением и Вар, находившийся буквально на расстоянии вытянутой руки и изо всех сил пытавшийся думать о деле, а не о соблазнительно выгнувшейся питомице. — Сигнал! — Вар облегченно потер браслет с раскалившейся до красна и обжегшей ему кожу бусинкой. — Людмила начала! Ждем пять минут и вперед! — По штольне прошло едва заметное движение, а Дочка, на которую уже никто не обращал внимания, перестала маяться ерундой и надев шлем и положив поднятый меч плашмя на плечо, так же замерла в готовности — игры кончились.

Через пять минут рванувшая наверх сотня игроков под корень вырубила всех свободных и оказавших сопротивление работников кузницы, а также немногочисленных надсмотрщиков, не сбавляя темпа, ворвалась в пустые казармы и на одном дыхании, даже не разбудив при этом дремавшего старика-втерана, устремилась дальше. В кузне выжили лишь прикованные к рабочим местам рабы, даже не пытавшиеся вступиться за своих хозяев ( кроме одного придурка, который желая выслужиться неудачно подставил подножку одному из игроков и за это удостоился чести увидеть свои кишки перед смертью), а также спрятавшийся среди мешков с продуктами начальник мастерских, во время нападения подъедавшийся на кухне (повара попытались оказать сопротивление и поскольку ни один из них даже близко не тянул на Стивена Сигала, тоже погибли). Радостный от осознания того, что ему удалось выжить начальствующий и празднующий труса гоблин дождался, когда неизвестно откуда взявшиеся враги уйдут, и попытался скрыться, но забыл об еще одной опасности, что всегда поджидала его в мастерских: выплеснутый в лицо ковш раскаленного метала заставил его заорать и отшатнуться, а затем его шею захлестнула цепь и кастрированный, покрытый шрамами гоблин без языка под крики подбадривающих его товарищей задушил ненавистного мучителя. Рабы ненадолго пережили своих тюремщиков — идущая снизу трехтысячная озверевшая толпа спущенных с цепи бешеных зверей не щадила никого....

Сотня Вара вихрем неслась по практически пустым коридорам, убивая лишь тех, кто мог помешать, и не снижала темпа даже чтобы забрать добычу. Постепенно от сотни начали откалываться отряды по 20 бойцов, каждый из которых устремился к своей цели — Драконы спешили взять под контроль особо ценные или способные помешать осуществлению операции места. Первая двадцатка, без труда вырубив полдюжины не ожидавших нападения с тыла часовых, овладела арсеналом. Вторая двадцатка не менее легко захватила огромный подъемник, что вел в нижнюю часть рудника с рабочими шахтами, и тем самым отрезала находившихся в ней гоблинов от поверхности (существовали конечно и другие пути, но все они требовали времени, а вот времени у пока что продолжавших работать как ни в чем не бывало гоблинов как раз таки и не было). Заданием третьей двадцатки был захват склада с крупными и редкими самоцветами, которые не доверяли мелким караванам, а раз в год отправляли крупным и особо защищенным. Вот там-то пришлось помахаться — сотня отличных бойцов (по двадцать пять от каждого клана-владельца) не были мальчиками для битья, не дали застать себя врасплох и вообще показали очень высокий индивидуальный уровень. Но как говорится ''Сила солому ломит'' и два десятка игроков, уровень самого слабого из которых был 102, справились. Четвертый отряд брал еще один склад, на этот раз уже с серебром, и встретил там чисто символическую охрану — ну что могли сделать всего четыре охранника против двух десятков воинов, каждый из которых мог прикончить их всех и в одиночку?

Основной хоть и изрядно уменьшившийся в числе отряд под командованием Пьяного Тигра все поднимался и поднимался и наконец достиг довольно большого хоть и выглядящего несколько заброшенным тоннеля, по спирали уходящего наверх. Пара минут подъема и взревевший Вар выдал длинную матерную тираду на квенья (языке Толкиновских эльфов) — тяжелая дверь в стене тоннеля захлопнулась прямо у него на глазах.

— Дочка! — прорычал разъяренный задержкой полуорк, больше говорить ему ничего не пришлось — питомица Дрима, понятливо кивнув, буквально на пару секунд превратилась в подобие самой себя, но только сделанного из почти прозрачного стекла, и как в воду нырнула в металлическую дверь.... Через две минуты запущенный механизм открыл вход в комнату, и перед глазами Вара и его бойцов предстало пустое помещение и полсотни изрубленных в куски гоблинов, а Дочка, покинув попутчиков, уже бежала по своему собственному заданию. Спокойно отнесясь к исчезновению питомицы, Вар приказал бойцам готовиться к обороне, а сам прошел в небольшую комнатку со множеством рычагов, часть которых сверяющийся с записной книжкой полуорк опустил, тем самым перекрыв, а кое-где наоборот открыв множество ведущих вверх, да и вниз путей, изрядно затруднив гоблинам оборону, а накатывающимся снизу игрокам наоборот облегчив жизнь. После, довольный собой предводитель сотни прогулялся по все так же спиралившемуся наверх тоннелю до самого его конца в виде здоровенных металлических ворот и буквально за пару минут до того как их попытались открыть с поверхности заблокировал эту возможность с помощью предназначенного для этого рычага, который успевший совершить нужную манипуляцию полуорк тут же безжалостно сломал. Затем Вар, щелкнув еще одним рычагом, включил переговорное устройство и пропел в него оскорбительный стишок на гоблинском языке (гобло-язык был специально выучен к этому походу, а стишок был удачным экспромтом не чуждого поэзии Вара), довольно кивнул, выслушав не столь рифмованный ответ понятного содержания, посмеялся, что взбесило находившихся на той стороне гоблинов гораздо больше чем оскорбления, и не ввязываясь в дискуссию, уже на русском языке приказал двоим сопровождавшим его подчиненным минировать ворота.

Тем временем Василиса, без боя миновала несколько похожих друг на друга развилок и коридоров и достигла наконец цели своей основной миссии — длинного как стрелковый тир коридора и дюжины гоблинов, что охраняли стальную тяжелую дверь в его конце. Стража двери явно были настороже, а массивный механизм похожий на баллисту сулил неприятности любому, кто осмелится атаковать его в лоб. Соваться в прекрасно просматриваемый (и простреливаемый) коридор Дочка не стала, а вместо этого, сперва поставив за спиной магические сигналки, несколько мгновений просто стояла с закрытыми глазами и будто бы что-то говорила про себя: волосы и кожа древнего стража начали отсвечивать красноватым блеском, а когда она все же открыла глаза на их месте были те самые угли, что глянули на мир в момент ее рождения. Сияние с каждой секундой становилось все сильнее и в момент своего пика, когда кожа и волосы по насыщенности цвета сравнялись с глазами, Дочка как бы подпрыгнула на месте, чтобы в мгновение ока исчезнуть, и лишь небольшая искорка пару секунд еще светилась там, где только что была красная как кровь девушка в черных доспехах, но и кружащийся в воздухе уголек вскоре потух, и неведомо откуда взявшийся легкий ветерок с запахом прелой листвы и цветов неторопливо повлек черную снежинку пепла сначала в коридор, а потом по коридору к обеспокоенным и чувствовавшим что-то нехорошее гоблинам. Несколько секунд и вот уже черная точка кружится над гоблинами, что тесно сгрудились позади недобалисты со множеством коротких толстых стрел вместо одного тяжелого копья.

Василиса упала в небольшой просвет в центре толпы и тут же крутанула двойную вертушку — восемь порубленных на куски охранников без звука и стона 24-мя кусками осыпались на каменный пол ( гоблинов могло быть и больше, но не хватило длинны меча, что резал доспехи как масло).

Один из ''счастливчиков'' избежал смерти от клинка и тут же получил в лицо плевок, сделавший бы честь любому верблюду (почти литр), и мгновенно присоединился к ранее погибшим товарищам. Кислота, из которой состоял плевок стража, проела даже камень коридора, оставив в нем уродливые выемки, что уж говорить про голову в самом буквальном смысле заплеванного до смерти охранника.

Другого вернувшаяся к своему прежнему не красному (кроме глаз) виду Дочка, выбросив свое тело и руки в глубоком выпаде, насадила как рыбу на острогу и тут же используя верещавшего на мече гоблина как головку кувалды, сбила с ног следующего. Вытащить меч она не успела, но все же смогла парировать скособоченным лезвием удар алебарды последнего из оставшихся на ногах защитников двери.

Несколько минут шла силовая борьба: алебордист пытался свалить стража на землю и подсечь ее ногу древком у пятки, а Дочка в свою очередь устоять на ногах и сбросить наконец с кончика клинка сдохнувшего при ударе о своего товарища гоблина. Победила в конце концов освободившая клинок Дочка — гоблин переоценил свои силы и был прижат к стене, а затем крестовина меча стража древних фейри вонзилась ему в горло, и через секунду он повис на ней, не касаясь ногами земли. Неожиданно Василиса впилась в губы хрипящего и пускающего кровавые пузыри гоблина, который отчаянно забился во время этого ''поцелуя'', результатом которого стал сплюнутый веселящейся Дочкой откушенный язык. Несколько секунд она с улыбкой смотрела в перекошенное лицо страдальца, а затем весело чмокнув его в нос, резко выдрала крестовину из горла. Огляделась, с видимым удовольствием облизнула перепачканные кровью губы и отправилась добить последнего из оставшихся в живых охранников, что не составило ей труда — резкий колющий удар вниз и двуручный клинок соединил два тела в противоестественном союзе.

Закончив с живыми, Дочка занялась машинкой, сперва было даже занеся меч, чтобы изрубить гоблинское убожество, но вспомнив уроки отца, передумала и вместо этого потратила пару минут на изучение оказавшегося довольно полезным механизма, что способен был метнуть двадцать два болта в любого на той стороне коридора. Убедившись что она сможет одним движением отпустить положенную на направляющие смерть, Дочка нежно провела рукой по наконечникам заряженных в машину стрел и занялась дверью, а метал наконечников после ее прикосновений потемнел, на нем выступили ярко зеленые и ядовитые даже на вид капли, закурившиеся легким едва заметным дымком. Дверь занимала Дочку не долго: та только убедилась, что она закрыта и сломала в замке один из кинжалов почивших гоблинов, тем самым уровняв в шансах открыть вход тех, у кого был ключ и тех, у кого его не было. Затем весело и беззаботно насвистывающая Василиса комфортно расположилась на деревянном ящике с запасными болтами к метательной машине и вытащив из кармана йо-йо, подарок Морнэмира (также успевшего пройти через ее постель), приготовилась к ожиданию. Дочка была довольна собой: задание отца выполнено и система, с помощью которой можно было затопить весь рудник, теперь под контролем нападавших.

Ретроспектива.

Гоблины были жестоки, они были ОЧЕНЬ жестоки, и этот тезис в Серединном мире не мог оспорить никто: людоеды и садисты, любители помучить пленников и наигравшись сварить их в котлах (кстати со своими гоблины частенько поступали не лучше ), их ненавидели и боялись все проживавшие вокруг Великого леса народы и те, кто говорил обратное, просто давно уже не подвергались набегу Большой орды и успели подзабыть ''приятные'' ощущения. Но сейчас против них шли те, кто не уступал им в жестокости, но главное, САМОЕ главное, не боялся смерти и обладал тысячью жизней, каждую из которых ценил гораздо меньше, чем возможность убивать.

Старый гоблин-солдат, из милости живущий при казарме, услышал шум и поднял подслеповатые глаза — небрежный походя нанесенный удар нижним краем щита раскроил ему череп и расплескал мозги по стене.

Мальчишка-гоблин, что тащил огромную стопку щитов, и от усталости и тяжести носимого груза не обращал внимания ни на что вокруг рухнул, когда кислотная стрела ударила его по ногам, оказался погребен под собственным грузом, заорал было, чувствуя дикую и все нарастающую боль в ногах, но очень быстро умолк — по щитам бешеным галопом промчалось не меньше полутысячи игроков и трехсот петов.

Другой новичок, уже постарше, увидев игроков, отбросил швабру и попытался скрыться в общем сортире, но не преуспел — ему не помогло даже то, что не брезгливый и готовый на все ради спасения жизни гоблин нырнул в одну из дырок, куда справляли нужду — клинком или заклинанием его конечно не достали, но не пожалели гранаты, что отправилась вслед за беглецом в загадочные глубины общесортирной канализации.

Два тащивших тяжелую бадью со смолой раба увидели накатывающий на них ужас и тут же встали на колени, подняв руки в знак покорности — смерть их была легкой — их ''всего лишь'' изрубили на куски и заталкали в бадью, которую свою очередь двое здоровенных воинов-игроков выпихнули с дороги в один из тупиковых проходов.

Десяток гоблинских воинов попытался подобно спартанцам в Фермопилах встать в узком проходе — единственное, зато очень мощное заклинание, и под сапогами игроков еще долго хрустела красная ледяная крошка.

Усыпанные кусками тел коридоры, чьи стены и потолки треснули и покрылись копотью от гранат и мощнейших заклинаний...

Огромный пещерный медведь, с утробным ревом рвущий зажатых в тупике жертв, и его хозяин, недовольно пинающий разошедшегося и не дающего ему поучаствовать в веселье питомца в зад...

Бешеная рубка — подвиг полусотни воинов и двух шаманов, на целых 30 секунд сдержавших крупнейший из рвущихся наверх потоков вторжения...

Приколотый к стене коротким копьем шаман, на которого пробегавшие мимо не обращали внимания и который до последнего, даже чувствуя как из него уходит жизнь, пытался сотворить заклинание, сумел, сжег питомца и с довольной улыбкой умер раньше, чем разозленный потерей спутника игрок одним ударом снес ему голову топором...

Комната, где почему-то оказались гоблинские женщины и дети, теперь напоминала разделочный цех на мясокомбинате...

Вывалившийся откуда-то паладин с бешеными глазами и кишками, что висели на нем как праздничная мишура...

Дикий грохот, когда игроки с помощью холодного оружия, гранат, заклинаний, а иногда и собственных разогнавшихся тел выбивают запертые двери, с помощью которых оставшиеся внизу гоблины пытаются остановить свою скорую и скорей всего очень болезненную смерть...

Крики боли, ярости и страха, шум схваток, взрывы, гулкие хлопки заклинаний, грязнейшие ругательства на десятках языков как Серединного мира, так и Земли, победные выкрики и команды командиров рейдов — неостановимый поток игроков подобно лаве извергающегося вулкана рвался вверх и казалось так и будет идти до самой поверхности, где кипящая кровавая волна извергнется в открытое небо. Но постепенно движение стало замедлятся и подгонявшие свои отделения рейды Драконов ничего не смогли с этим поделать — то что не сумели запертые двери и слабое сопротивление оставшихся внизу гоблинов, сотворили огромные пространства рудника и сами игроки, либо решившие подсобрать добычи, либо нашедшие себе новые гораздо более интересные развлечения и в связи с этим прекратившие свой так хорошо начинавшийся натиск:

В небольшом зале стоят несколько парализованных гоблинов и обреченно наблюдают, как загоревшийся поразвлечься маг одного за другим убивает их с помощью взятой тут же кирки, экспериментируя с какой стороны она лучше входит в череп или подхватив лопату, пытается расковырять живот и добраться до кишок.

В нескольких десятках метров от комнаты с любителем экспериментов двое варваров-игроков опускают также парализованного гоблина в чан с кипящим маслом — не способный даже закричать гоблин чувствует, как от нестерпимого жара трескается его кожа и лопаются глаза.

Сидящий на куче трупов воин считает попавшие в его загребущие лапы деньги и использует открытый в предсмертной гримасе рот одного из мертвецов как подставку для меча.

Игрок-варвар с гремящим на весь рудник ревом лупит молотом по уже поддающейся деревянной двери, а из-за двери слышны испуганные и обреченные крики пытающихся забаррикадироваться гоблинов.

Двое игроков ломают стену в поисках тайника, но находят в заложенной камнями нише лишь скелет на цепи, и один из них от разочарования бросает в него заклятья льда, превратив не очень аппетитно выглядевшие кости в красивую и изящную ледяную скульптуру.

Обыскивающий трупы в поисках добычи друид был неосторожен, и притворявшийся мертвым гоблин с отрубленными ногами откусил ему яйца и х...й, а так же не только успел проглотить это последнее в своей жизни лакомство, но и даже сумел перерезать глотку скопцу раньше, чем товарищи друида сами успели дорезать недобитка — лишенный в игре хозяйства игрок еще целых три часа пережевал и не решался снова лечь в капсулу и вернуться в игру.

Несколько орущих друг на друга игроков едва не сцепились из-за добычи и лишь вмешательство пятерки от Красных Драконов предотвратило уже казалось бы неизбежную резню между своими.

На большой кухне несколько уже пьяных игроков вовсю надсажались над обнаруженными продуктами, запихивая их в себя в таких объемах и с такой скоростью, что у любого стороннего наблюдателя невольно закрадывалась мысль — ''Не прямиком ли с голодающего Поволжья прибыли они в Серединный мир''. Валявшиеся вокруг трупы и забрызганные кровью столы, на которые горой была навалена еда, совершенно не смущали обжиравшихся и рассказывавших анекдоты игроков, мало того пьяные обжоры со смехом кидали объедки в подвешенного на мясницком крюке еще живого и в забытье стонущего гоблина. Увидевший эту сцену игрок-маг мгновенно проблевался и при первой же возможности покинул игру — 10-летнему мальчику еще долго снились кошмары по ночам.

Четверка игроков устроила тотализатор и активно принимала ставки, ''Кто быстрее проползет одинаковую дистанцию?'': гоблин со сломанным позвоночником или такой же гоблин, но с переломанными руками и ногами — желающих поставить было много и эхо их криков звучало на сотни метров вокруг.

Группка рыщущих в поисках добычи игроков сунулась было в перспективно выглядевший коридор, была послана на хер и тут же от греха подальше поспешила свалить — суровые рожи двадцати перекрывших вход Драконов, самый слабый из которых был за сотню, не располагали к дискуссии.

А затем вниз повалили узнавшие о нападении основные силы гоблинов, и позабывшим зачем их наняли игрокам стало не до их диких садиско-маньячьих развлечений....

Северная шахта. Портал.

Дримм.

Дримм занимался сразу тремя делами: разглядывал казалось бесконечную колонну тяжелой пехоты, что тянулась и тянулась из портала, прислушивался к отдаленному шуму наверху и размышлял, вернее обдумывал то, что уже произошло и происходило в настоящий момент, пытаясь понять не совершил ли он где-нибудь ошибку и если совершил, то как ее исправить пока не стало слишком поздно.

— Так, в активе построенный портал, успешный налет и можно сказать завершенная переброска всех сил, — быстрый взгляд на все также тянувшуюся змею пехоты, — ну почти. Налет вообще прошел идеально — ни одного сбитого. ''ПВО'' гоблинов явно оказалось слабее чем я думал, выпотрошенные доноры воспоминаний слишком сильно его переоценивали — субъективный взгляд на мир ''етить его в качель''! Будет неприятно, если из-за этого самого взгляда я что-то еще не учел или переоценил. В пассиве пока что только одно: потеря темпа нанятыми игроками, впрочем это даже может сыграть положительную роль — прущие вниз гоблины уйдут подальше от поверхности, где буквально с минуты на минуту должны закрутится интересные дела, лишь бы только они не прорвались к порталу и к большому подъемнику, да и не перерезали путь легионерам, что идут к группе Вара. Значит надо проследить, чтобы этого не произошло — что ж разомнемся! — Принявший решение Дримм действовал быстро: — Ратул! —

— Да! — отозвался отвечавший за охрану портала орк, который все это время призывал всех переправляющихся через портал шевелить булками.

— Я забираю Туллиндэ с ее краснокожими и половину твоих бойцов! —

— Фигли! Вот засада! — возмущенно вскинулся воин. — А я с чем останусь? Вдруг гринписовцы, — он ткнул рукой вверх, — прорвутся. Чем мне их встречать?! Голой жопой?! Мол пока не вые...те меня до портала не пройдете!? —

— Ну так радикально конечно не надо, — против воли улыбнулся Дримм, — я ведь забираю только игроков, заготовки останутся с тобой. Еще, снимай всю охрану с той стороны и передай Морнэмиру, чтобы он и его рудокопы стягивались поближе к порталу и к точке возрождения — думаю если что, отмашутся.

— Конечно отмашутся! — согласился обрадованный Ратул. — Там такие кадры есть! Чес— слово не слабей тебя, хоть и ушли в основном в ремесло! —

— Вот и отлично! — кивнул уже отбиравший отправляющихся с ним бойцов Дримм. — Делай! — Ратул тут же взял старт и с веселым матерком исчез в портале, с трудом протиснувшись между его краем и текущей в противоположную сторону колонной. Ну что, Королева Мертвых, поработаем? — спросил Дримм у Туллиндэ, что стояла с ним рядом.

— Конечно! — мило улыбнулась девушка, только вот увидевшие эту улыбку заготовки, да и некоторые игроки дружно опустили глаза, а струившаяся через портал колонна, воины которой внезапно почувствовали необъяснимый страх, несколько сбилась с шага.

— Спокойно! — Дримм шагнул вперед и положил ей руку на плечо. — Прибереги этот фокус для гоблинов. — Неожиданно, то давящее чувство взгляда в спину, что являлось почти постоянным спутником Туллиндэ исчезло, но теперь все не исключая некромантку изумленно уставились на фейри — легкое золотистое сияние озарило зал. Дримм осознал, что снова светится и досадливо поморщился, но убирать свечение не стал — все равно о нем бы узнали, не сейчас, так потом, да и в сражении оно должно было помочь.

— Че это такое? — один из магов протянул руку, но тут же будто бы обжегшись отдернул ее, даже не коснувшись сияющей фигуры Главы, и с изумлением прочитал появившееся у него на интерфейсе сообщение:

Получено благословение древних фейри: + 10% к скорости роста маны, + 10% к силе атакующих заклинаний, +10% к силе защитных заклинаний, — 5% к урону, нанесенному вам с помощью всех школ магии (кроме магии фейри), — 12% к физическому урону.

Время действия один час.

— Мать мая женщина! — изумленно и восхищенно воскликнул, разом резко прибавивший маг и тут же предложил остальным сделать то же самое. На Дримма посыпались вопросы, но с беспокойством поглядывающий наверх фейри не стал распинаться и терять время, а отделавшись туманным обещанием рассказать все позже, повел отряд в сторону уже явственно слышимого шума битвы.

А дела наверху действительно были не очень, и это было еще слабо сказано — Дримм просто недооценил того разложения, в которое сумели впасть прекратившие наступление наемные игроки. Отсутствие серьезного сопротивления, по идее являвшееся благом, обернулось хаосом и разбродом, так что когда сверху ударили многочисленные и уже разъяренные боем гоблины, встретили их считанные десятки продолжавших двигаться вверх игроков и 10 пятерок Драконов, которые, если честно говорить, не справились с поставленной перед ними задачей и не сумели заставить наступать погрязших в мародерстве наемников, а теперь своей смертью пытались дать остальным время собраться. Немногочисленные игроки из тех кто продолжал двигаться наверх погибли почти сразу, не сумев не то что остановить, даже задержать сметающую все лавину зеленошкурых, и лишь в лучшем случае взяли по две-три жизни за каждую свою, а вот слаженные пятерки, что должны были исполнять роль заград-отрядов, но вместо этого очутились в роли штрафбата, смогли-таки пусть и всего на несколько минут, но все же остановить казалось неостановимую лавину, заставив гоблинов умыться кровью.

Если бы на помощь сражающейся полусотне тут же пришли опомнившиеся игроки и подперли их собой или хотя бы прикрыли им спину (основной поток был остановлен, но отдельные ручейки все же просачивались — слишком мало было Драконов и слишком велик рудник), то вполне возможно потерь среди грамотно действующих и великолепно снаряженных Драконов вообще можно было избежать и гоблинов погнали бы наверх — вместо этого вставший насмерть десяток рейдов окружили и задавив массой, перебили всех до одного. Жертва 50-ти членов клана едва не стала напрасной, потому как никто из них не догадался послать кого-то с предупреждением, а на шум битвы увлеченные дележкой добычи или занятые своими так же довольно таки шумными развлечениями наемники-игроки не обратили ни малейшего внимания, но тут гоблины подгадили сами себе — часть из просочившихся мелких отрядов не ударила в спину выигрывавших время Драконов, а бросилась дальше. Так что когда основные силы нынешних хозяев рудника все же сломали сопротивление этих десяти рейдов и ринулись вниз, их встретили хоть и по-прежнему разрозненные, но в своем большинстве уже готовые к битве игроки...

И пошла рубка: воздух закипел от заклятий, а уши от криков и лязга сталкивающегося оружия. Ситуация, что была несколько минут назад, повторилась, но только повернулась на 180 градусов, и теперь гоблины катились все сметающей лавиной, а игроки отчаянно пытались их остановить (кое-где удавалось) или хотя бы продать свои жизни подороже. Если бы прорвавшийся в своеобразную комнату управления рудником Вар не перекрыл в свое время несколько секций, то гоблины вполне вероятно уже дошли бы до самого портала, а вместо этого вынужденны были искать обходные пути, а то и ломать свои же собственные решетки и двери.

Вот туда-то на поле боя, где казалось бы абсолютная победа превратилась в страшнейшее поражение, и направлялся сейчас бегущий по пустынным коридорам отряд с колоритнейшей парочкой во главе. Самой колоритной конечно же была Туллиндэ: абсолютно белый плащ, белые же, просто-таки сияющие, доспехи под ним, белый резной посох в руке и лишь такая же белая являющаяся частью шлема маска, словно бы чуть-чуть обрызгана мельчайшими капельками крови (именно крови — сравнение, что приходило в голову любому, кто видел красные капли на гладком металле) — сопровождавшая девушку аура смерти навевала дикую жуть на любого, кто видел эту белую фигуру с кровавыми каплями на лице. Фейри тоже не далеко ушел от некромантки и занимал почетное второе место: словно бы налитой изнутри кровью доспех, золотистый нимб вокруг головы, под которым с трудом проглядываются очертания шлема и черный будто бы изгибающийся в руках подобно змее меч покрытый, в прямом смысле, горящими на нем знаками, пламя которых танцевало и гудело в каком-то завораживающим ритме. Именно эта парочка, а вместе с ней и весь возглавляемый ими отряд врезались, как пуля входит в плоть, в массу уже почувствовавших вкус победы гоблинов и не останавливаясь ломанулись вперед и вверх, оставляя за собой заваленные обугленным и одновременно разлагающимся фаршем коридоры.

Казалось бы что такого? Ну умирают десятки и сотни гоблинов — ну и что? Есть еще многие тысячи живых и множество коридоров, которые пусть и непобедимый, но всего лишь ОДИН отряд не в силах перекрыть, да и сам уничтожающий все на своем пути отряд и не ставил перед собой такой цели, а упорно, действительно как пуля, бороздящая плоть, углублялся все дальше и дальше в тело гоблинской биомассы, и если уж проводить такую аналогию, то ведомый Дриммом отряд действительно был подобен пуле, девяти-миллиметровой пуле, попавшей в медведя, убить которого ей было не реально (если конечно не в голову, да и и то...?), но нанести болезненную и отвлекающую рану вполне по силам — гоблины не смогли оставить без внимания крики умирающих страшной смертью соратников и как отхлынувший прилив уходит обратно в море, устремились вслед именно этого и добивавшегося рейда-отряда.

А между тем возглавляемый фейри рейд все так же стремительно рвался вверх, клыками, когтями и магией уничтожая всех гоблинов на своем пути и оставляя многочисленные и весьма неприятные сюрпризы за спиной. Именно эти сюрпризы, а еще дикая давка и были причиной того, что горящие жаждой мести хозяева рудника до сих пор не догнали безостановочно идущий вперед рейд, что как водоворот мелкую рыбешку затягивал за собой все новых и новых врагов. Наконец эта безумная, похожая на энсьерро (бег с быками) гонка была закончена, и возглавляемый главой клана Красных Драконов рейд занял небольшой, но важный и являвшийся перекрестком многих путей зал, в котором остановившиеся Драконы и встали насмерть, превратившись из пули в якорь, что приковал к себе множество последовавших за ними гоблинов, и одновременно в волнолом, что разбивал все также прущую и прущую с поверхности живую волну.

Впрочем столь мощный и глубокий прорыв так же не прошел для Драконов даром и им пришлось заплатить пусть и невеликую, но все же цену, коей стали два десятка ''Стражей Туллиндэ'' ( гораздо более продвинутая версия неживых монстров, когда-то сотворенных некроманткой в крепости огров), и всех питомцев за исключением двух Жнецов, питомцев все той же Туллиндэ, убить которых материальным оружием было невозможно, а шаманов у гоблинов по известным причинам осталось не так чтобы много. Но как бы то ни было рейд сделал свое дело: сбил натиск рвущихся вниз гоблинов, оттянул уже прорвавшихся за собой (далеко не всех, но не намного меньше половины) и стал той самой горой, которую лучше обойти чем пытаться на нее взобраться. Некоторое время озверевшие от потерь гоблины пытались штурмовать засевших на перекрестке игроков, но очень быстро убедились в бесперспективности этой затеи, да и трупы их товарищей настолько уже забили ведущие к будто бы проклятому залу коридоры, что каждая атака предворялась настоящими шахтерскими работами, что в свою очередь не очень хорошо сказывалось на моральном духе принужденных в буквальном смысле зарываться в трупы своих собратьев гоблинов, да и на качестве атаки тоже. Так что вскоре среди гоблинов нашелся кто-то умный, и бессмысленные атаки прекратились. Наоборот, баррикады из трупов выросли, а гоблины, оставив заслоны, поспешили продолжить общее наступление вниз. Впрочем изолированные Драконы не собирались оставаться в таком запертом состоянии вечно и активно пополняли ресурсы изрядно израсходованной маны, лечились и готовились к прорыву, который на этот раз планировался уже вниз. Помимо этого Тулииндэ, чья сила как некроманта из-за огромного количества окружающих ее трупов неимоверно возросла, устроила зелененьким сюрприз и провела масштабный ритуал, благодаря которому примерно каждый двадцатый из убитых на руднике гоблинов восстал, превратившись пусть и в слабенького и не долго живущего (если это можно назвать жизнью?), но очень голодного и ненавидящего всех живых зомби, что тут же вцепился зубами в первую попавшуюся цель — игрок с откушенным хозяйством был многократно отомщен.

Избавившись на время от доставившего им столько неприятностей рейда, гоблины не сумели избавиться от многих других проблем и возобновившееся наступление вниз вновь забуксовало: во-первых, гоблинам так и не удалось уничтожить или оттеснить ВСЕХ игроков-наемников — около пары сотен из них, сбившись в крепкие рейды и заняв хорошую позицию, продолжали сопротивление; во-вторых, насмерть встали части особой сотни Вара, так же отвлекая на себя немалые силы и стачивая напор общего наступления, и если арсенал гоблины все же взяли, заплатив при этом чудовищную цену чуть ли не в полутысячу бойцов и нескольких из мизерного остатка шаманов, то с хранилищами драгоценных камней и серебра пришлось поступить как и с рейдом Дримма, то есть завалить проходы трупами и оставить находившихся внутри врагов на потом; в-третьих, гоблинов изрядно потрепала змея из двух тысяч тяжелой пехоты, что паровым катком прошлась по левому флангу наступавших сверху сил, а затем исчезла в одном из тоннелей, скрывшись за упавшей с потолка решёткой, которую гоблины до сих пор не могли сломать, а значит нервничали, не зная чем занимается столь грозный и большой отряд; было и в четвертых — происходящее наверху событие, о котором находящиеся внизу гоблины пока что не успели узнать; но главным для них здесь и сейчас было в-пятых — поперли возрождавшиеся на точке респауна игроки, и вновь потерявшие темп гоблины не сумели их остановить — маятник битвы опять качнулся вверх...

Глава 8

Гоблинские горы, Большой рудник, нижние действующие шахты.

Час после активации портала.

Лауриндиэ.

— На! — Деревянный раскрашенный щит в руках очередного гоблина не выдержал удара, нанесенного хоть и легким, но невероятно прочным клинком, и переломился на две почти равные части, а дорвавшееся до живой плоти лезвие как тростинку перерубило руку и чиркнуло хозяина щита по оскаленной морде. Заверещавший от боли гоблин все же попытался отбиваться и бессистемно замахал оставшейся рукой с зажатым в ней тесаком, но не преуспел и сумел отбить лишь один из летящих в него мечей, второй же, чиркнув по зубам, вонзился ему в рот. — У-фф! — чуть не провалившаяся вслед за клинком Лауриндиэ едва-едва успела вытащить пробивший кости черепа меч и лишь чудом не попала под удар здоровенного молота, которым орудовал не менее здоровенный гоблин, имеющий видимо в своей крови немалую часть от бук. — Сука! — не удержалась от ругательства эльфийка, что была вынужденна кубарем покатится по земле. — На! — рубище-режущий удар снизу отнял у вновь замахнувшегося полукровки половину стопы, а возвратное движение клинка напрочь перерезало сухожилие другой. Гоблин-бука зашатался, пытаясь преодолеть боль и потерю равновесия, но не сумел ни того, ни другого, вернее не успел — мечи Лауриндиэ вонзились ему между ребер и под лопатку, как бумагу пробив толстую просоленную кожу доспеха. С трудом вытащив чуть ли не намертво застрявшее в туше бугаистого противника оружие, Лауриндиэ быстро огляделась по сторонам, пытаясь понять и оценить, кому из соратников нужна была ее помощь: четверо олли зажали десяток гоблинов в уголке и теперь методично и неторопливо их добивали, тяжелые доспехи олли давали им возможность без страха идти в размен с гораздо хуже защищенными противниками; прикрытая тремя спецназовцами Исилиэль так же чувствовала себя прекрасно и вовсю перебрасывалась заклятьями с оказавшимся здесь шаманом, не упуская к тому же возможности угостить кислотной или ледяной стрелой удачно подвернувшуюся или вернее повернувшуюся к ней спиной цель; Миримон волчком вертелся среди шести тяжело вооруженных гоблинов и с трудом успевал отражать сыплющиеся на него со всех сторон удары и даже не помышлял об атаке — вот кому нужна была немедленная помощь, и ему-то Лауриндиэ и решила помочь. Сказано-сделано и воительница спущенной с тетивы стрелой устремилась сквозь кипящую битву, попутно не стесняясь резануть кого-нибудь по спине или кольнуть в затылок, в свою очередь уворачиваясь и отбивая такие же небрежные удары. К тому моменту как она достигла цели, Миримон все еще держался, а гоблинов стало на одного меньше (вообще-то на двух: одного сразила ледяная стрела Исилиэль, а другого — топор Миримона, но к гоблинам тоже подошла подмога в виде еще одного легковооруженного воина с копьем). Лауриндиэ удачно прорубилась сквозь строй, проломив кончиком меча висок одному и отрубив руку с изрядной частью плеча другому и встала спина к спине с приветливо оскалившимся при ее появлении Миримоном. Дальше был уже не бой, а убийство — против двух таких бойцов у гоблинов не было ни одного шанса:

— Раз! — и клинок Лауриндиэ чиркает по пальцам, что сжимали меч. Покалеченный гоблин орет и трясет окровавленной рукой с обрубками вместо пальцев — топор Миримона, снесший подранку половину башки, поставил точку в его страданиях.

— Два! — небрежный пинок в колено, на этот раз нанесенный уже Миримоном, всего лишь на мгновение заставил очередного гоблина потерять себя от боли — укол не упустившей шанса Лауриндиэ не дал ему прийти в себя.

— Три!— щит Миримона с грохотом отбивает вниз укол копья и со страшным треском ломает древко. Провалившийся гоблин не успевает выпрямиться и выпустить из рук бесполезный теперь обломок — с шелестом лопастей огромного вентилятора меч обоерукой воительницы отсекает ему голову.

— Четыре! — визжит лишившийся руки гоблин (слишком глубокий выпад) — и обух топора Миримона снизу вверх вбивает зубы и кости черепа в мозг, а так же заодно ломает шею.

— Пять! — оставшийся в одиночестве гоблин не успевает ничего сообразить, и длинная подсечка, проведенная из нижней стойки не менее длинной (и весьма красивой) ногой Лауриндиэ сбивает его с ног, а сверху на него со всего маху валится не такой красивый Миримон, щитом и массой своего тела дробя ему кости и отдавливая внутренности. Гоблин был еще жив, когда извернувшийся эльф слегка привстал, приподняв при этом щит, и для порядку чиркнул итак уже умирающего гоблина топором по глазам. —

Бой был закончен: шаман, центр сопротивления, обугленной тушкой валялся в углу, олли уже ушли, видимо спеша на соединение с основными своими силами, нескольких вяло отбивавшихся гоблинов (заклятья замедления) рвали гораздо более шустрые питомцы и никакая помощь им была не нужна, а остальные игроки их рейда приводили себя в порядок и уже начинали интересоваться трофеями.

— Спасибо Юла (прозвище Лауриндиэ), — Миримон со вздохом поправил обухом топора слегка съехавший на глаза шлем, — если бы не ты, покоцали бы меня и пришлось бы опять тащиться от самого портала. — Лауриндиэ кивнула, принимая похвалу, но все же не удержалась от справедливого упрека:

— Слишком сильно увлекаешься и отрываешься от строя, в прошлый раз тебя также подловили, окружили и задавили массой — неужели не урок? А если бы ты командовал рейдом? Всех бы подвел и дело запорол! —

— Свят-свят! — перекрестился окровавленным топором эльф. — Именно поэтому я и не рвусь в старшие — ну не могу я соображать, когда идет мочилово, и вообще думать в бою! — Неожиданно он сменил тему, разглядывая изрядно измочаленный щит: — Интересно, че там наверху? Когда я в последний раз возвращался с респауна, было кисловато: Ратул очкавал и готовил оборону, да и пацаны из наемников, что тоже с респауна перли, говорили, что гоблы лезут вниз и всех мочат не по-детски. —

— Нормально все у них, — включилась в разговор подошедшая Исилиэль, — если бы прорвались к порталу, мне бы пришел сигнал, а раз его нет, значит дела идут. —

— Ну и хорошо, а то у меня предпоследний щит, — Миримон потряс будто бы жеваным кем-то щитом еще и с торчащей из него неопознанной невероятно перекрученной железякой, — и хватит его еще на одну схватку, а потом будет последний. —

— А дальше как? — поинтересовалась Лауриндиэ, с благодарностью кивнув вновь накладывающей на нее усиление Исилиэль. — Ведь закончим здесь — наверх пойдем, а там рубилово пожесче. — Миримон, также подставившись под заклинания, а заодно и под лечилку, пожал плечами.

— Как-как! Придется махаться в две руки, хоть я в отличие от тебя и не особый охотник таких забав, — эльф легонько коснулся рукояти тяжелого и широкого ножа, что покоился у него в ножнах на поясе, — или можно трофейный щит позаимствовать, но не охота — гоблинские говно, а других нет. Хотя третий у меня самый крепкий, его должно на долго хватить. Да и может быть когда станет потише, удастся в Узел смотаться? Отличница (Исилиэль), ни че не слышала?—

— Зачем тебе Узел? — Потратившаяся в бою магичка отхлебнула восстанавливающего ману зелья. — У портала трутся 15 контрабандистов-торговцев, зачистим рудник — они пройдут сюда, у них и купишь все что тебе надо, заодно и хабар скинешь. И вообще хватит базарить, пошли дело делать! —

— Оки! — отозвался Миримон, устремляясь вслед за командиром рейда, перед которой в свою очередь шли трое спецназовцев, Лауриндиэ ничего не сказала, а лишь тихонько звенькнула клинками друг о друга.

Оказавшиеся отрезанными от основных сил гоблины нижних действующих шахт дрались храбро, но неумело, сказалась их слишком сильная заточенность на действия против взбунтовавшихся рабов. По тем же причинам и надсмотрщики из выслужившихся рабов не сумели оказать им особой подмоги, да и что могли их дубинки и короткие кинжалы против боевой стали и магии? Рабы же в своем большинстве восприняли смену хозяев довольно равнодушно, а кое-где даже сделали работу за нападавших, под шумок прикончив ненавидимых собратьев, что сумели возвыситься и получить хоть иллюзорную, но все же власть и которых рабы ненавидели даже больше чем свободных. Так что еще примерно через час, не понесший каких-то особых потерь тысячный отряд олли утопал наверх, а полусотня игроков и полусотня спецназовцев остались обживать шахты, где в одной из пещер собрали более чем 30 тысяч рабов. Еще несколько тысяч бегало где-то по огромной и неисследованной территории, но гонятся за ними было некому — суметь бы удержать уже захваченных. На панические просьбы Октарона, возглавлявшего успешно и практически без потерь захвативший шахты отряд и прекрасно понимавшего, что если что, такая толпа порвет их голыми руками (300 на 1-ого), последовал ответ, что все силы нужны наверху. И тогда бывший комендант на свой страх и риск предпринял пару весьма нестандартных ходов: первое, вооружил трофейным оружием 4 с лишним сотни бук, что прибывали в шахтах в статусе рабов, пообещав им свободу и жратву от пуза; и второе, приказал выдать согнанным в одну огромную пещеру рабам тройной паек из приготовленных для них же запасов, а так же бочонки с вином ( предназначенные уже охране), что повлекло как раз то, на что он и рассчитывал — набивших животы и осоловевших от вина гоблинов потянуло в сон, не менее чем на десять часов купировав опасность бунта. А через час стоически воспринявший отсутствие подкреплений Октарон, ругаясь как сапожник, вынужден был отпустить почти всех подчиненных ему игроков, его и без того маленькие силы стали еще меньше — присланные спецназовцы при всех своих достоинствах все же не являлись адекватной заменой. Что касается бук, то клан сдержал данное Октароном слово, и после окончания операции Серебренные горы все они вернулись в родные подземелья, причем вернулись не нищими доходягами, бывшими рабами, а вполне себе отъевшимися бугаями в доспехах, при оружии и с полными мешками добра за спиной.

Большой рудник, поверхность.

Второе пришествие грифонов состоялось можно сказать просто в тепличных условиях: разбитые еще в прошлый налет недоделанные ПВО в виде баллист и станковых арбалетов, ПОЛНОЕ отсутствие на стенах шаманов, единственных, кто представлял реальную опасность для нагруженных пассажирами маунтов, да и вообще гоблинов на стенах и башнях было уже не так уж и много — часть погибла, другие ушли вниз с основными силами, а оставшийся молодняк напополам с раненными не смог оказать даже видимости сопротивления тремстам высадившимся с грифонов игрокам, что мгновенно заняли большую часть башен центральной (и самой высокой) части рудника, тут же взяв идущие с окраин и внешних укреплений подкрепления под перекрестный обстрел. Грифоны, сбросив со спины кто 6, а кто и 8 игроков-пассажиров тут же разворачивались и улетали, чтобы буквально через пару минут вернуться с новым грузом. На этот раз могучие звери доставили уже спецназовцев, которые исполнили роль стрелков и со своими большими луками заменили устремившихся внутрь башен игроков. Те же в свою очередь спешили встретить не слишком обрадованных обстрелу гоблинов, что вместо броска под землю вынужденно решили сперва очистить башни.

Тесные коридоры и лестницы, где один может остановить многих — что может быть лучше для превосходящих противника оружием, доспехами, выучкой, физическими кондициями и наконец магической поддержкой рейдов? Ответ довольно прост и умещается всего в одно слово — НИЧТО! Гоблины, что ворвались в башни, как волна о камень разбились о спускавшиеся к ним навстречу рейды и потеряв множество воинов, были вытеснены под открытое небо, где их радостно поприветствовали не знавшие промаха стрелы спецназовцев, а так же подвезенных в третий и четвертый заходы эльфов-стрелков, что хоть и уступали спецназовцам в магии и ближнем бою, но вот в стрельбе из луков... Ответный огонь хозяев рудника был не слишком эффективен — не гоблинам соревноваться в меткости с эльфами, да еще и пуляя камни снизу вверх по способным укрыться за зубцами башен и одетым в неплохие доспехи заготовкам. Гоблинам сильно могли бы помочь арбалеты позволявшие не высовываться и обладавшие хорошей пробивной силой, кстати они имелись, но к сожалению для них и к счастью для заготовок находились в уже захваченном арсенале под землей. А так вставший из-за укрытия пращник чаще всего просто не успевал даже раскрутить ремень с камнем и падал пронзенный насквозь или даже навылет длинной стрелой из большого лука.

Грифоньи всадники не остались в стороне от разворачивающегося внизу веселья — теперь, когда они выполнили обязанность транспорта, вновь возобновилась свободная охота и части рудника еще не успевшие прочувствовать на себе что такое воздушный налет имели счастье получить такое сомнительное удовольствие. И все равно гоблины дрались и дрались отчаянно: в похожих из-за защитных заклинаний на стеклянные шары с игрушкой внутри грифонов летели копья из немногих сохранившихся на внешних укреплениях баллист, болты из станкачей, камни и самое опасное — шаманские заклинания; наземные подкрепления, пусть и неуклюже и неся большие потери, но все же пытались перестреливаться с эльфами-стрелками и если и не штурмовать, то хотя бы блокировать башни, где те находились; а в недоступных для обстрела зонах медленно, но верно накапливалась масса злых и готовых на все бойцов; так же небольшие группки гоблинов, используя мертвые зоны и лучшее знание местности, пытались проникнуть в башни по стенам и крышам строений, и игроки ради защиты стрелков были вынуждены распылять свои не такие уж и большие силы — в общем сдаваться или облегчать ненавистным захватчикам жизнь гоблины не собирались, и битва все набирала и набирала обороты. А затем друг за другом произошли два события, что бесповоротно качнули чашу весов в сторону напавших на рудник сил и окончательно лишили хозяев рудника последней надежды отбиться.

Большой спиральный тоннель.

Вар Пьяный Тигр.

— Ху-уу! — огромный топор Вара разом обезножил сразу троих гоблинов, что воющими обрубками задергались на итак усыпанном частями тел полу, а уже не обращавший на них внимания полуорк подцепил ''кабаньим клыком'' очередного зеленого коротышку и резким рывком дернув древко на себя, свалил его с ног, чтобы тут же наступив ему на горло и навалившись всей тяжестью, раздавить гортань, одновременно успевая держать на расстоянии еще четверых. Вар дрался ''широко'': ругался, рычал и выписывал двуручным топором эффектно выглядевшие восьмерки и круги, но проявив терпение и присмотревшись, сторонний наблюдатель сумел бы заметить за всей этой отвлекавшей внимание мельтешней редкие, четкие и всегда смертельные удары. Часто полуорк делал вид, что оступился и потерял равновесие или даже слишком увлекся и готов разорвать строй — наивные гоблины раз за разом верили и тут же попадали на зубок коварному как сто китайцев Тигру, что играл с ними как кошка с мышкой. Вот и сейчас брошенное из глубины строя гоблинов копье разбилось о нагрудник полуорка, и он будто бы зашатался, чуть ли не выронив топор — два обрадованных и не желавших упускать свой шанс гоблина устремились было вперед и тут же попались: один повис на пике в навершии топора, другой — на шипе, что украшал колено правого наголенника Вара. Движение с подвывертом — вытянувшая связку кишок пика покинула чудовищно расширившуюся рану, а кабаний клык топора, как кривой нож, перерезал глотку коленопреклоненного гоблина, что зажимал лишь чуть менее страшную рану в животе. Вар отпихнул фонтанирующее кровью тело под ноги его товарищам и стряхнув кровь с топора в их перекошенные морды, внезапно атаковал одного из противников его соседа слева, подбив все тем же кабаньим клыком не ожидавшего этого гоблина под колено и тут же неожиданно попытался пронзить прямым колющим ударом копьеметателя (за которым не простивший копья злопамятный полуорк следил все это время) — не сумел, вернее не достал, и щелкнув пальцами, зарядил тому в голову файерболом (второй класс мага, взятый им на 50-ом уровне, хоть и не был особо прокачен, но позволял вот так удивлять врагов, что не ожидали от сражавшегося как воин полуорка магического удара ).

Вар несколько увлекся, злорадно рассматривая воющего и дергающегося гоблина с горящей головой, но сильный удар кистенем по голове и скользнувший в ворохе искр клинок, что попробовал его броню на прочность, привели его в чувство. Воин (ну и немножко маг) поспешил вернуться в строй, избегнув при этом еще нескольких уже направленных на него ударов, а некоторые, в последний момент отбив древком топора и за одно отбросив-угостив совершенно каратэшным ударом ноги ( не очень чистым из-за неприспособленных для такого доспехов) бросившегося за ним гоблина с занесенным перначем.

Некоторое время Пьяный Тигр продолжил биться в строю, принимая и нанося удары, а затем почувствовав что-то отступил — его место тут же занял отдохнувший и подлечившийся эльф-воин с круглым кулачным щитом и длинным разбрасывающим искры мечом, что ни чуть не хуже полуорка продолжил резьбу по зеленому мясу. Ну а Вар еще раз прислушавшись, кивнул сам себе и нырнул в проход за спинами все также продолжавшего сражаться строя игроков. Минута быстрого шага, и вот он в том самом большом тоннеле, что вел прямо на поверхность и оканчивался тяжелыми и заминированными воротами.

— Действительно как поезд! — изумленно подумал Вар, прислушиваясь к гораздо более явственному шуму, что с каждой минутой становился все сильней, превращая в воображении полуорка тоннель рудника в подобие тоннеля метро там в реальном мире — казалось из-за угла выскочит поезд и раздавит жалкого человечка, за каким-то чертом оказавшегося у него на пути. Вар тряхнул головой, отгоняя не весть откуда взявшиеся страхи, и поднеся к лицу лезвие топора, вдохнул запах свежей крови, чей не на что не похожий ''аромат'' со вкусом железа на губах окончательно прогнал не своевременные мысли. ''Поезд'' к тому времени тоже приблизился и его грохот, заставлявший слегка колебаться стены тоннеля, начал постепенно разбиваться на гораздо более уместные здесь и сейчас звуки: топот тысяч ног, лязг оружия и доспехов, задевающих камень, шорох амуниции и резкие воинские команды на общем.

Из-за поворота на полной скорости вылезла колонна тяжелой пехоты, если на что и похожая, то не на поезд, а на гигантскую многоножку, немедленно остановившуюся при виде стоящего посреди тоннеля фигуру (Вар оценил выучку воинов и слаженность всего подразделения). К полуорку, который разглядывал остановившуюся колонну, а вернее воинов в ней, подбежали двое: эльфийка-воин из клана и человек-непесь, командир легионеров, что отличался от рядовых воинов лишь парой небольших узоров на доспехе и позолоченным, а не посеребренным гребнем на шлеме.

— Ну? — требовательно и вопросительно взглянул на неизвестно чему улыбающуюся эльфийку Пьяный Тигр.

— Все нормально: колонна прошла, решетка опущена, зеленые жопы с той стороны, — сверкнув белозубой улыбкой, отрапортовала Рыжий Огонек,. — Вот командир легионеров Хоро-дон, — девушка скосила взгляд в сторону стоящего рядом с ней легионера, который слега кивнул и уставился на полуорка, ожидая распоряжений.

— Я знаю, — Вар ответно кивнул знакомому по нескольким совещаниям наемнику и вновь сосредоточился на эльфийке. — Как там дела у наших? —

— Да так, — неопределенно ответила девушка, пожав плечами и покачав из стороны в сторону ладошкой, — зеленинькие сильно жмут, но Дримм собрал рейд и ушел вверх — вроде бы напор ослаб, да и наемники из игроков сильно злые с респауна шли — как пить дать порвут людоедов на британский флаг. А в остальном все вроде, — эльфийка сплюнула через левое плечо, — хорошо: воздушный десант готовился и уже наверное начал, в глубоких шахтах тоже все вроде бы пока хорошо. Говорят у Октарона там чуть не 100 тысяч захваченных гоблинов-рабов, — увидев скептический и насмешливый взгляд Вара, поправилась, — за что купила, за то и продаю, но дыма без огня не бывает. —

— Ладно, — узнавший последние основные новости Вар остановил разговорившуюся и готовую продолжать девушку и задал новый вопрос по существу: — Сколько с тобой спецназа? —

— Десяток. —

— Мало, — недовольно скривился полуорк, — ну да ладно, авось хватит если что! Зови их, а сама дуй к нашим. — Вар кивнул на проход у себя за спиной. — Скажешь чтобы второй ряд двигал сюда, а первый сдавал большой коридор и отступал в последний и там снова делился на две смены. —

— Говорун! Десяток сюда! — истошно, как будто ее режут, заорала на весь тоннель Рыжий Огонек. Вар и командир легионеров чуть не подпрыгнули от неожиданности, а от колонны пехоты отделилось десяток спецназовцев-заготовок и устремилась к смотрящей на них троице. — Ну я побежала, — уже на ходу бросила Рыжий Огонек, исчезая в указанном Варом коридоре. А Пьяный Тигр сориентировал легионеров:

— Ждете моего приказа, потом вверх и по плану, только не увлекайтесь! Первая тысяча не должна атаковать ворота до сигнала, а вторая — повернуть там где нужно! — Вар, еще раз глядя в глаза командиру легионеров, повторил некоторые детали плана, тот мерно кивал, смотря на нанимателя холодным и равнодушным взглядом бывалого пса войны, затем повернувшись отправился к своим людям, а Вар повел показывать подошедшим заготовкам их будущее поле деятельности. Вернулся полуорк минут через пять, его уже ждали Рыжий Огонек и половина воинов его группы, а из прохода за их спинами слышался шум резко приблизившийся к тоннелю битвы, что теперь вовсю кипела в узком коридоре, в самом буквальном смысле за углом. Вар оглядел своих воинов, потом легионеров и убедившись, что все готовы и ждут только сигнала, дал отмашку — ''поезд'' вновь тронулся и казавшаяся бесконечной змея тяжелой пехоты понеслась вперед, все наращивая и наращивая темп, а Вар, дождавшись когда пройдет больше половины, сломал в руках металлическую пластину-амулет — наверху грохнуло (взрывом выбило ведущие на поверхность ворота) и еще немного подождав вместе со своими людьми (эльфами, орками), пристроился в хвост только что скрывшейся за поворотом колонне.

Возглавляемый Пьяным Тигром отряд пробкой из бутылки шампанского выскочил на поверхность и сразу же сходу вступил в бой, пластая немногочисленных и разрозненных гоблинов, что успели набежать после прохода тяжелой пехоты. Легионеры были хороши — клан не зря потратил деньги, и стремительно двигавшаяся вперед колонна тяжелой пехоты ужалась и раздалась, превратившись из змеи в своеобразного дикобраза с тысячами иголок по всему телу и остановить этого стального и жаждущего крови зверя было уже невозможно. Мало того, в помощь сминающему все стальному катку с верхушек захваченных башен летели сотни стрел, превратив для гоблинов пробежку по двору в подобие русской рулетки, где вместо одного патрона в барабан заряжено сразу три, а снизу из тех же башен тут же поперли игроки, вступив в бескомпромиссную и беспощадную схватку за двор со все еще многочисленными хозяевами рудника и уже не такими многочисленными свитковыми тварями, что без разбора нападали и на гоблинов, и на игроков, да и друг на друга тоже — в общем жизнь во дворе рудника кипела вовсю и весело брызгала красными и синими, в основном синими, цветами, украшая скучный и серый от пыли двор.

— Хорошо! — Пьяный Тигр прижмурившись, с удовольствием глянул на солнечное небо и кипевшую вокруг битву, а затем мощным пинком отправил только что собственноручно отрубленную голову в спину одного из двух противников Рыжего Огонька. Сильный удар под лопатки на секунду ошарашил гоблина, и тот тут же обзавелся еще одной ''улыбкой'' на горле — эльфийка-воин не упустила возможность. Ну а сам '' клыкастый любитель футбола'' сцепился с тремя довольно быстрыми и на удивление грамотными врагами.

Трое умелых и несмотря на доспехи невероятно шустрых гоблинов легко избегали мощных ударов и тычков тяжелого топора-пики и вовсю пытались раздергать и подловить оказавшегося неготовым к такому обороту полуорка. Вар использовал все что умел: все финты и ухватки, спец-способности и подлые уловки, а так же немудрящие, но собственные находки с топором — ничего не помогало! Стоило ему сосредоточиться на одном противнике, как двое других шустрил немедленно атаковали, он вынужден был уходить в оборону и все возвращалось на круги своя.

Вар слишком увлекся схваткой и только пропустив уже пятый удар, с удивлением понял: он еще жив лишь благодаря отличным доспехам и щитам, что принимали на себя большую часть нанесенного урона. Помочь ему никто не мог — каждый из его подчиненных сражался сам за себя, и полуорк с досадой и запоздалым раскаянием осознал, что несколько увлекся и вследствие этого манкировал своими обязанностями старшего рейда, отчего теперь сам и страдал. Вар вспомнил старую истину: спасение утопающего — дело рук самого утопающего, и тут же вовсю принялся спасаться. Огромный топор в руках здоровущего и к тому же до предела накачанного зельями и усиливающими заклинаниями полуорка начал напоминать лопасть вертолета, и гоблины брызнули в стороны, не горя желанием попасть под раскрученный ''винт'', но в то же время упрямо не выпуская Пьяного Тигра из получившегося своеобразного цветка, где машущий топором Вар был глазком, а умельцы-гоблины лепестками, очень, очень злобными лепестками, вовсю мечтавшими прикончить ненавидимый ими глазок. План медленно отступавшего Вара был прост: он постепенно двигался к тоннелю, где его чересчур быстрые противники должны были потерять часть свободы маневра или же раньше кто-то из его команды заметит его положение и возьмет на себя хотя бы одного, а уж двоих, пусть даже и таких попрыгунчиков, он и сам сумеет натянуть. Опытные гоблины видимо так же предположили нечто подобное, поскольку активно начали работать метательными ножами, уделяя первую очередь ногам, но не забывая и про глаза.

Неизвестно чем бы закончилось противостояние Пьяного Тигра и трех из полусотни оказавшихся на руднике элитных воинов клана Глоткогрызов, если бы не вмешался случай в лице заготовки-стрелка, который выпустил прикончившую одного из противников полуорка стрелу. Вар сориентировался мгновенно и понял — вот он его шанс и отпустил раскрученный топор в свободный полет, решив тем самым проблему второго гоблина, а сам прыгнул к третьему, пропустил удар по наплечнику, но зато одна из рук полуорка вцепилась в горло не успевшему отпрянуть врагу, а вторая клещами перехватила руку с мечом.

— Сдохни! — Вар прорычал это в рожу практически оторванного от земли низкорослого врага, но бешено дрыгавший ногами гоблин не собирался следовать столь ''вежливо'' данному ''совету'' и вместо этого вонзил в бок полуорка кинжал. — Аа-аа! Падла! — Вар почувствовал лезвие внутри себя и взвыв усилил нажим обеих рук, а не желавший подыхать гоблин в свою очередь активнее зашуровал кинжалом в ране, расширяя ее и пытаясь снять кончик лезвия с препятствующего движению ребра, что не давало вдвинуть уже сбрызнутый кровью клинок на всю его длину. А затем одновременно произошли два события: первое — гоблин все же сумел забить кинжал по самую рукоять и второе — поддавшийся внезапно нахлынувшему инстинкту полуорк использовал свое природное и никогда им ранее не применяемое оружие, то есть яростно вгрызся в лицо и череп на свою беду не озаботившегося прикрыть шлемом башку гоблина.

Получено умение — ''Боевой клич вождя орков 1-ого уровня'' : + 5 к силе, +5 к выносливости, + 150% к сопротивлению физическому урону, — 10 от интеллекта, -10 от мудрости, + 0,1 к силе и харизме за каждого присоединившегося к кличу орка (полуорка). Время действия 1 час. Возможность применения 1 раз в 3 дня. Именно это сообщение прочитал Вар, но было это гораздо позже и в более спокойной обстановке. А пока полуорк (хотя теперь его трудно было назвать полу — человеческие черты почти полностью исчезли, выросли клыки, тело резко прибавило в габаритах, заставив затрещать доспехи, и вообще из всех щелей поперла его оркская часть ) как тряпку отбросил тело с пробитым черепом и не обращая внимания на капающие с клыков мозги, издал жуткий рев-рык, одновременно одним резким движением выдернув из себя кинжал.

Рожденный из нутра Пьяного Тигра звук не оставил равнодушным никого из ныне находившихся на руднике существ: гоблины, на мгновение замерев, стали сражаться даже яростнее чем раньше, но в их действиях появилась какая-то истеричная обреченность; легионеры на пару минут остановили движение и ощетинившись копьями во все стороны, приготовились встретить всегда очень опасный натиск боевой оркской орды и лишь убедившись что ничего подобного в окрестностях нет, продолжили свое движение; ВСЕ орки-игроки и большая часть полуорков (даже те, кто находился под землей и никак не мог слышать тот самый клич) инстинктивно тоже выдали пусть и более слабый, но все равно впечатляющий рык — удивились, но тут же обрадовались — +2 к силе и выносливости на целый час были хоть и не большой, но приятной прибавкой!

Тем временем изменившийся Вар зверствовал, пугая не только гоблинов, но и обеспокоенно начавших коситься на него товарищей по рейду. Прыжок вперед и гоблин, что не нанес пока ни одного удара, повис вниз головой, а взявший в каждую руку по ноге гоблина полуорк без всякого напряжения развел руки, разорвав отчаянно верещавшую жертву на две почти равные половинки. Половинки хлещущей кровью туши немедленно отправились в сторону набегавших врагов, а Вар, небрежно перехватив рукой древко устремившегося к лицу копья, едва не оторвал держащую его руку и как у ребенка забрал его у владельца. Ошарашенный потерей оружия гоблин успел удивиться, а вот испугаться не успел — с невероятной силой был подброшен в воздух и тут же пойман как жук на булавку на свое же собственное копье. Вар, что одной (!) рукой держал копье с насаженным на него телом, огляделся и вновь взревел (уже без каких-либо полезных эффектов), а затем легко, как зефирену с палочки, стряхнул мертвое тело с копья и отправил временное оружие в полет, не глядя попал ли он в кого-то (попал) нагнулся за своим топором и... чуть не упал — земля заходила ходуном!!!

Внезапное землетрясение несколько сбило упоение битвой и ощущение всемогущества, в которых находился после жуткого рева Пьяный Тигр, и разогнулся он уже почти прежним, по крайней мере то безумно-жуткое выражение хари (лицом ЭТО не назвать) исчезло, и испуганно глядевшие на Вара Рыжий Огонек и двое воинов вздохнули с облегчением — перед ними снова был прежний командир, а не обезумевший от крови монстр.

Землетрясение, что столь удачно и главное вовремя вернуло в разум Пьяного Тигра, имело и другие последствия: примерно через полминуты часть огромного пустыря, где и разворачивались приведенные выше события, со страшным грохотом провалилась сама в себя, а на том месте, где стояли пара строений и одна из башен образовалась огромная, заполненная обломками и пылью дырища — огромный провал, что вел глубоко в тело поимевшего незапланированную вентиляцию рудника.

Жилая подземная часть Большого рудника.

За несколько минут до образования провала.

Более 3000 игроков шли вперед и буквально перемалывали все живое. Живое в лице гоблинов сопротивлялось, но из-за тесноты коридоров защитники рудника не могли реализовать свое численное превосходство, а в личной подготовке мало кто из них мог сравниться даже со слабейшим из яростно наседавших врагов. Ситуация для гоблинов усугублялась тем, что игрокам такой бой был обычен и можно даже сказать будничен: данжи, пещеры, заброшенные подземелья, разнообразные развалины — почти каждый из них успел наесться этим с лихвой и теперь привычно разбившись на рейды, игроки щедро ''делились'' своим богатейшим опытом с гоблинами, что скорей всего предпочли бы прогулять этот неожиданный урок. Впрочем обитатели гор и сами неплохо умели драться в подземельях, а потому не собирались так просто сдаваться, и хоть и проигрывали, но проигрывали достойно и даже время от времени контратаковали, целиком вырезая чересчур оторвавшиеся от основной массы рейды. Хотя по большому счету гоблины уже проиграли — их упорное и кое-где не безуспешное сопротивление было не больше чем агонией, и наверху их ждали только стрелы заготовок и все те же игроки. Но пока что зеленошкурые упрямо держались и страшно выбешивали рвущихся вверх игроков своим упрямством. Игроки хоть и теснили защитников рудника и вроде бы побеждали, но все еще находились в ярости от недавно случившегося конфуза, когда те же самые гоблины помножили их чуть ли не под ноль. Жажда мести и желание реабилитироваться, прежде всего в своих собственных глазах, толкнули несколько рейдов (членов двух небольших, но дружественных кланов, имеющих тенденцию к сливанию в один) на отчаянный шаг — не только Драконы искали и находили что-то новое в ремесле, алхимии, воинском деле и магии...

В большом круглом зале, своеобразном уже очищенном от гоблинов тупике, творился ритуал. Не менее сотни магов сложили свои усилия и постоянно подпитываясь зельями маны, накачивали силой одного из них — мага Огня, что стоял в центре огромной гексограммы, похожей на те, с помощью которых вызывают элементалей, но совершенно чудовищного размера и специально сделанной с несколькими явными неточностями, да к тому же сбрызнутой смешанной с водой кровью, что являлось грубейшим нарушением классического ритуала. Тем не менее маги знали что они делают и до последнего вбивали-трамбовали чудовищные объемы силы в ставшего частью гексограммы мага, к концу уже мало похожего на человека, а превратившегося в некое подобие той стихии, к которой он, они, взывали (пылающие глаза, пламя вместо волос, тлеющая одежда). И вот когда казалось сам воздух уже начал гореть, обжигая легкие и оставляя ожоги на коже, а огненный маг — центр всех приложенных сил, скрылся в мерцающем мареве, остальные участники ритуала бросились бежать, стараясь за те минуты, что дал им находившийся в центре гексограммы товарищ, оказаться как можно дальше. Кое-кто впрочем наоборот стремился к пылающему подобно огромной печи залу, но не успел — маг в гексограмме произнес обычное и в общем-то ни чем не примечательное заклинание призыва огненного элементалея, но вот дало обычное заклинание весьма необычный результат — созданные вовсю драпавшими магами условия привели к совершенно жутким последствиям — они добились чего хотели...

Чудовищный огненный смерч ударил из центра гексограммы и мгновенно испарил все, включая камень в радиусе 30 метров от себя, создав своеобразную сферу раскаленной пустоты. И это было лишь только начало! Неостановимый огонь стремительной волной промчался по коридорам рудника, шевеля камни стен и пола и жадно пожирая все до чего сумело добраться незнающее пощады пламя. Рейд Драконов, что пытался, но не успел остановить несанкционированный и потенциально способный обрушить весь рудник обряд, стал его первой жертвой (не считая мага в гексограмме), за опоздавшими Драконами последовали игроки и гоблины. Почти белое по цвету пламя не разбирало где кто и охотно пожирало всех, и если игроки отделались всего лишь 800-ми потерянными бойцами, включая еще четыре драконьих рейда, то гоблины потеряли больше трех с половиной тысяч и в отличии от игроков не могли с той же скоростью восстановить потерянное — фронт был прорван.

Обвал части помещений уже никак не смог повлиять на достигшую предельного ожесточения битву — и гоблины, и игроки будто сошли с ума и часто рвали друг-друга в буквальном смысле зубами — битва превратилась в единый фонтанирующий ненавистью клубок. Немногие из игроков воспользовались возможностью и по обломкам рухнувшей в провал башни ринулись к синеющему в вышине небу, большинство не стало искать легких путей и предпочло, лупцуя практически уже проигравших гоблинов, собрать обильный урожай очков.

Возглавляемый Дриммом рейд оказался среди тех, кто решил рвануть на воздух — фейри не интересовали низкоуровневые гоблины внизу, итак было понятно, что их часы (скорей даже минуты) сочтены, а вот узнать, что происходит наверху и вновь принять командование, было совершенно необходимо. Так что фейри и остальные выжившие члены его рейда (половину из которого прикончил недавний взрыв) бодро и целеустремленно запрыгали по не опознаваемому и шатающемуся под ногами каменному месиву вверх, с каждым прыжком приближаясь к небу над головой.

Глава 9

Гоблинские горы. Рудник. Надземная часть.

Через три минуты после образования провала.

Легионеры, что ломились вперед подобно асфальтоукладчику, немного, совсем чуть-чуть, но все же опоздали и не успели войти в рукотворное ущелье, из нескольких стоящих по краям неширокой улицы зданий. Сама эта улица немного попетляв среди складов выводила прямиком к воротам отдельной крепости, что хоть и являлась составной частью общей системы обороны рудника, но была построена полностью автономной и обладала собственной стеной ( со стороны рудника тоже), воротами, цитаделью и гарнизоном. И вот сейчас гарнизон этой крепости (больше половины), вобрав в себя несколько сотен не участвовавших в общей свалке рудничных гоблинов, небольшие гарнизоны внешних крепостиц и сторожевых башен, вернувшиеся патрули и охрану трех больших караванов, ударил всей этой немалой силой прямо навстречу идущим боевым порядком легионерам. Так что бой, две столкнувшиеся лоб в лоб силы начинали в равных условиях, даже за некоторым и весьма серьезным превосходством в численности со стороны гоблинов, но вот другое — дисциплина, умение биться в строю как единый организм, гораздо лучшее (по сравнению с основной массой гоблинов) снаряжение и вооружение, наконец, физическая масса и подготовка были на стороне легионеров и превращали численное превосходство противоположной стороны практически в ничто. Как поршень входит в цилиндр, так и разогнавшийся строй легионеров вогнал себя в теснину улицы и погнал перед собой волну гоблинов, а сзади из строя атакующей и ввинчивающейся в улицу тяжелой пехоты выскочило несколько сотен разбитых на десятки легионеров и как свиней перекололи отдельных воинов, что подобно каплям брызнули в стороны и все-таки остались на площади. Десятки действовали быстро и помогая друг другу, а гоблины были разобщены и ошарашены, но главное, теперь уже легионеров было большинство, и уж они-то сумели воспользоваться этим по полной.

А между тем так бодро и мощно начавшееся наступление тяжелой пехоты несколько замедлилось, но не потому что гоблины взялись за ум, проявили стойкость и сумели остановить прущий на них стальной каток. Верней они почти остановили его, но не как воины, а как наваленное чуть ли не по пояс в три-четыре ряда мясо, что просто физически мешало наступать. Впрочем надолго задержать легионеров эти воющие и стонущие баррикады (большая часть гоблинов в них были жертвами давки, а не копий) не смогли — наемники немного перестроились и не теряя при этом строя, вновь погнали гоблинов перед собой, подобно наводнению скрывая трупы (и не только) под собой. Судьба попавших под легионерские подкованные сапоги тел была незавидна — мощные ритмичные удары вниз, шаг за шагом, легионер за легионером, сотня за сотней превращали тела и все остальное в грязь и обломки, но если обломки лишь безобидно хрустели, когда по ним ступал очередной сапог, то грязь, в которую превращались несчастные гоблины, дала сок, и в сторону гоблинских рядов хлынула настоящая река, красная река, заставлявшая гоблинов скользить на камнях, а некоторых, осознавших ЧТО за бурный ручей веселого цвета бежит у них под ногами, бросать оружие и с истеричными воплями бежать назад к воротам крепости. Но все же большинство гоблинов оказались или слишком глупы, или отважны, а может быть у них просто не было другого выхода (попробуй развернуться в такой тесноте), результат был один — давилка в лице незнающей пощады или каких-то сомнений тяжелой пехоты продолжила свое движение вперед, а наемные легионеры, так непохожие на голоногих грузинских давильщиц винограда, все также исправно работали сапогами, выдавая на гора столь специфический продукт.

Легионеры работали подобно огромному слаженному механизму, где каждая его часть действовала с максимальным эффектом, мгновенно подстраиваясь под изменившиеся обстоятельства. Например, пехота переднего ряда давно уже отставила копья, передав их назад, и вооружилась короткими кинжалами, лезвия которых моментально теряли свой стальной блеск и становились багрово-черными от крови. Но и кинжалы были в этой схватке лишь вспомогательным оружием — главным средством уничтожения стал щит, чьи мощные и подкрепленные всей массой тяжелой пехоты удары выбивали из гоблинов дух и сознание или так вжимали зеленошкурых в стоящих сзади товарищей, что ломали им ребра. Бывало и так, что неспособный даже как следует размахнуться гоблин с ужасом наблюдал, как к его горлу приближается верхний заточенный край щита, ничего не мог с этим поделать и лишь хрипел, когда острый метал вспарывал его горло. Часто случалась и обратная ситуация: легионерский щит мог неожиданно опуститься на колено и голень — перелом, и неспособный стоять на ногах воин становился кандидатом в давилку, и очень часто бывало, что еще живой орущий гоблин даже успевал почувствовать себя виноградиной в чане, когда на нее наступает нога. Еще одним подтверждением высочайшей выучки наемников было то, что пехотинцы первого ряда (да и орудовавшие копьями поверх голов второго и третьего) сменялись, и на острие атаки постоянно оказывались свежие или уже отдохнувшие бойцы. А так, если взглянуть со стороны, примеров высокого уровня было много: это и месивший упавших марш, являвшийся не совпадением или удачной самодеятельностью, а вполне отработанным приемом; и то как легионеры сумели составить крышу из щитов, когда несколько гоблинов попытались обстрелять их с высоты (забравшиеся на крыши складов гоблины быстро кончились — общее сопротивление пошло на спад, и многие ''заскучавшие'' стрелки на башнях обрадовались свежей цели ); и возможность того, что в столь тесном строю вообще можно было перемещаться и заменять непосредственно сражавшихся воинов без вреда для строя. Гоблинская толпа не могла похвастаться даже половиной того, что умели и делали наемники, и потому победить или хотя бы остановить перемалывающую их тяжелую пехоту, гоблины не могли в принципе.

Тем временем огромная ''давилка гоблинов'' додавила до финишной прямой и вышла на ровную как стрела улицу, что вела на небольшую площадь, за которой и располагались ворота в стене нужной им крепости. Но сперва легионеры разобрались с частью зажатых в тупике гоблинов, отрезанных от основной массы своих собратьев, путь к которым перекрыла стремительно наступающая пехота. Тупик располагался горизонтально ведущей к вратам улице и не оставлял попавшим в него гоблинам никаких шансов: лишь три каменных стены и железная четвертая, что гигантским прессом вдавливала в отчаянии завывших гоблинов в камень и в друг друга...

Самыми невезучими оказались гоблины в середине толпы — их более везучие товарищи из тех, кто был непосредственно прижат к камню стен, умерли быстро, так же быстро и с достоинством погибли те из них, кто бился в первых рядах, ну а тем, кто был стиснут толпой и избежал жуткой, но так же быстрой смерти от разрыва внутренностей, собственного или товарищей оружия, просто банального удушья и отделался ''всего лишь'' сломанными костями, не повезло — смерть их была долгой и мучительной: многие часы жуткой боли, проведенные среди разлагающихся на жаре и стиснувших их со всех сторон трупов товарищей, а также аккомпанемент криков и стонов таких же ''счастливчиков''. Те же из них, кто сумел продержаться до ночи, были зарезаны радостно переговаривающимися наемниками из игроков, что рыскали по всему руднику в поисках добычи и очень обрадовались бонусу в виде раненых и не способных защищаться, но засчитываемых системой наравне со здоровыми жертв.

Последних пытавшихся остановить наступление гоблинов легионеры смяли уже перед самыми воротами, в которые бешено бились их более трусливые собратья, что не выдержали криков умирающих товарищей и вида кровавой реки, струившейся у них под ногами и попытались спастись, впрочем не судьба — ворота крепости были закрыты и рисковать ради покинувших битву трусов оставшийся в крепости гарнизон не стал. Погибла пара сотен паникеров не от мечей или копий легионеров, что и не собирались штурмовать крепость (если бы ворота были открыты — другое дело), а от жезлов и заклинаний игроков членов клана Красного Дракона, в немалом числе присоединившихся к веселью и успевших даже прикрыть тяжелую пехоту от ударов шаманов со стен. Вольготно расположившиеся на крышах складов маги и воины с жезлами активно перестреливались с шаманами и пращниками, а так же заодно отвлекали внимание, стягивая на себя все не такие уж и большие силы, что остались в лишившейся большей части гарнизона крепости. Тем же самым (отвлечением внимания) занимались легионеры, чьи мрачные ряды, из-под которых все еще струился кровавый поток, прямо таки кричали без слов о неминуемом и скором штурме. Но вот чего гоблины в крепости не могли знать и главное видеть так это того, что на улицах перед крепостью стояла лишь одна из тысяч легионеров, а вторая в это время быстрым маршем вернулась на уже практически полностью очищенную площадь и пройдя по ней некоторое расстояние, нырнула на уже другую улицу.

Эта новая улица была очень интересна: во-первых, она плохо просматривалась со стен, готовящейся к штурму ворот крепости (да и смотреть было особо некому — почти все были у ворот), во-вторых, выводила прямиком к неохраняемому участку все той же стены (постарались грифоньи всадники), ну а в-третьих и в последних, уже успевшие ''прописаться'' на той самой замечательной улице Драконы заложили под основание стены полтонны своей лучшей, произведенной в цитадели клана взрывчатки, коею они и взорвали при приближении бегущих походным порядком легионеров. Подрыв прошел не совсем удачно, но невысокий вал из битого камня был все же лучше, чем гладкая каменная стена и надолго не задержал не остановившихся и сходу запрыгавших по камням легионеров.

Наемники конечно поступили опрометчиво, решив вот так сходу и на большой скорости взбираться на не очень удобный и неустойчивый вал. Даже удивительно, что ценой такого необдуманного поступка стали всего лишь две сотни сломавших ноги тяжелых пехотинцев, на пару часов выбывших из боя (самые большие потери легионеров за весь первый день, да и те вернулись в строй, кода у магов и друидов Драконов нашлось на них время). Хотя в общем-то эти непредвиденные потери никак не повлияли на окончательный результат — восемь оставшихся сотен без всякого труда ударили в спину и прижали к воротам итак почти полностью деморализованных гоблинов, чьи сильнейшие воины уже бесславно пролили свою кровь на мостовую, а шаманы были либо выбиты в начавшейся жесткой перестрелке (заклинаниями), либо уже изрядно истощились и не сумели как следует встретить внезапно навалившихся с тылу тяжеловооруженных врагов и быстро и беспощадно были истреблены. С окончательной зачисткой крепости спокойно и без особого напряга справились две сотни Драконов и спецназовцев, которые занялись своим знакомым и даже можно сказать любимым делом.

Глава клана Красного Дракона.

Дримм кузнечиком выметнулся из огромной ямы-пролома, сотворенной придурошными магами Огня и в тоже мгновение, даже не успев приземлиться на ноги, вызвал Ворошилова. Возникший на краю провала ''командарм'' машинально слизнул ближайшего к нему гоблина, что впал при виде огромного маунта в ступор, затем неловко двинувшись чуть не грохнулся в яму и недовольно всхрапнул, когда об его бронированный бок разбилось несколько дротиков и камней, развернулся к неосторожно привлекшим его внимание метателям и неторопливо, но целеустремленно потрусил к ним. Дримм же поставил перед маунтом несколько общих задач и не особо следил за его дальнейшей судьбой — его больше занимала общая обстановка вокруг и время, что оставалось в его распоряжении до наступления ночи.

— Так, — думал Дримм, быстро почти бегом передвигаясь по площади в окружении бойцов своего рейда и оглядывая разворачивающуюся перед ним картину, — вроде бы все идет как надо: башни под контролем, гоблинов здесь почти добили. — Как бы опровергая этот тезис, с одной из улиц выскочил отряд не менее чем в полсотни рыл и устремился прямо на него. Дримм не успел поучаствовать в уничтожении шального отряда — справились и без него: стрелки на башнях и маги его рейда сработали на пять и в тандеме моментально уничтожили невезучую полусотню перекрестным огнем.

А неподалеку вовсю резвился Ворошилов, загнав своих обидчиков-метателей в какое-то здание и теперь азартно выковыривая их оттуда. Увлеченного процессом маунта не смущали ни узкие двери и окна, ни каменные стены и потолки, они же полы, и сейчас из развороченного здоровенной тушей двухэтажного строения торчал только его игриво бивший из стороны в сторону хвост, а давно оставившие бесполезные попытки причинить ему вред гоблины, что сами себя загнали в ловушку, исчезали в его пасти один за другим. Дримм покачал головой и подумал, что Ворошилов действительно как никогда напоминает виденного им однажды муравьеда, который безжалостно и в прямом смысле со вкусом разорял муравейник. По-видимому тупая по сравнению с настоящим муравьедом морда ничуть не мешала маунту в набивании желудка и судя по приходившим Дримму как владельцу маута эмоциям, Ворошилов наслаждался процессом и хрустом гоблинских костей на зубах. С трудом отвлекшись от ярких эмоций маунта, Дримм вернулся к своим баранам, то есть к тому что творилось вокруг:

— У Дочки тоже все в порядке, — Дримм не мог не коснуться мыслей питомицы, — скучает, мучает йо-йо и просится в дело — надо будет сменить. — Тут взгляд Дримма зацепился за забавную (кому как) сценку: по площади бежал раненный в руку одиночный гоблин, а за ним мчался игрок-воин из наемников и вот когда меч воина уже почти опустился на затылок беглецу, гоблин рухнул навылет пронзенный сразу тремя стрелами. Все произошло так внезапно, что наемник едва не упал, запнувшись о труп резко переставшего убегать гоблина и ругнувшись потыкал тело мечом, а затем убедившись что гоблин действительно мертв и очков с него уже не обломится, погрозил кулаком в сторону башен. — Да уж намучаемся мы с ними, — подумал Дримм, глядя в спину почапавшего к одному из немногих мест где было еще ''горячо'' игроку, — а что делать? Никуда не деться — способность возрождаться после смерти есть только у игроков и если подумать и прикинуть, что мы в общем-то и сделали, то затраты на это многоразовое пушечное мясо окупятся с лихвой, очень большой лихвой. —

Дримм снова отвлекся на продолжавшего гоблинский террор Ворошилова, который успел к этому моменту покончить с метателями и выбраться из обрушившегося внутрь себя здания. Маунт уже не как броненосец, а скорей как кошка или даже обезьяна взобрался до середины одной из башен и застыл, высматривая добычу. А затем вся эта махина, оттолкнувшись от закачавшейся и едва не развалившейся башни, совершила чуть ли не 500-метровый прыжок и рухнула на итак пострадавшую в результате грифоньей бомбежки крышу одного из зданий, проломила ее и вновь пошло разорение муравейника с очередными попавшими на зубок гоблинами, что стали следующими жертвами вошедшего во вкус маунта.

— Кстати о грифонах, — Дримм попытался увидеть чем они занимаются, но не смог — слишком велик был рудник и слишком далеки были от него грифоньи всадники — достойных целей на руднике для них уже не осталось, и они оказали свое во всех смыслах высокое внимание внешним оборонительным крепостям. Судя по буквально расчертившим небо вспышкам, дела у них хоть и шли, но явно не так хорошо как при первой атаке на рудник — тамошних гоблинов уже не удалось застать на толчке, и они вовсю давали жару так же не собиравшимся отступать воздушным силам клана. — Ворошилов, — Дримм мысленно обратился к своему маунту, — как закончишь обжираться, сгоняй туда!— и Дримм передал ему образ места, где сильнее всего сверкало и даже гремел вполне явственный гром, похожий скорей на артиллерийскую канонаду, чем на обычную грозу. От маунта пришло согласие, и яркий образ сразу троих еще живых гоблинов, что слабо дергаясь скатывались по пищеводу в желудок. — Живодер! — ласково и с одобрением подумал о не терявшем времени маунте фейри и приветливо махнул и улыбнулся идущему навстречу Пьяному Тигру, который несколько изменился внешне, да и к тому же был измазан кровью с ног до головы.

— Здорово, Глава, — первым поприветствовал Дримма Вар, — какими судьбами? Я думал ты все еще внизу, окучиваешь основные силы гоблинов, ну и вообще то-се, командуешь, как и пАложАнА бАльшому нАчАльнику? — пошутил полуорк, бойцы возглавляемого им десятка также подтянулись и почти сразу перемешались с рейдом Дримма.

— Я тоже думал, что ты обычный полуорк, а оказалось — метис, смесь культуриста и саблезубого тигра, — не остался в долгу фейри, намекая на чуть ли не рвущую доспехи изрядно прибавившую в габаритах фигуру полуорка и на его отросшие почти до подбородка клыки.

— Значит мы оба ошиблись, — закончил шутить Вар и задал вполне серьезный вопрос: — Ну как там внизу, скоро гоблины полезут? —

— Да, думаю теперь уже скоро, — так же перешел на серьезный тон Дримм. — Видел дырищу? —

— А то?! — пожал плечами Вар. — Кто ж ее не видел? — и тут же, противореча самому себе, дополнил: — А кто не видел, тот слышал или почувствовал, и вообще что там у вас за хреня произошла?! По плану ничего такого не было! — Вместо Дримма ответила злая на устроивших взрыв магов Туллиндэ (если бы не хороший квестовый доспех, девушку размазало бы по стене, как и нескольких бойцов из рейда Дримма, которым не так повезло и которые теперь вынужденны были идти назад от самого портала) :

— Нашлись несколько бАльных на всю голову магов и как-то устроили весь этот тарарам — уроды! Чуть все нам на головы не обрушили и массу народа отправили на респаун! — и она снова повторила характеристику тех самых магов: — Уроды и есть! —

— Ну не все так плохо, — Дримм ради правды озвучил и позитивную сторону произошедшего, — гоблинов они все же накрошили больше чем своих. Кстати, нужно будет узнать, как они это провернули, — и тут же ''обрадовал'' заданием Туллиндэ, — вот ты и узнаешь все подробности. —

— Я!? — удивленно вскинулась Туллиндэ, явно не ожидавшая такого поручения.

— Ну да! — беседуя с эльфийкой и полуорком Дримм не терял времени и вовсю рассылал гонцов, созывая старших отрядов — предстояло устроить достойную встречу отступавшим гоблинам, что совсем скоро должны были повалить из-под земли. — Ты известный маг, уже с репутацией, да еще и без пяти минут ''Длань Смерти'' (Титул, который Туллиндэ должна была получить по окончанию начатого еще в пещере Костяного Дракона квеста. Этот квест пытались выполнить многие некроманты, но лишь Туллиндэ, благодаря помощи своего довольно сильного клана, была уже в самом конце ), да еще и красивая девушка — разумеется они захотят распушить перья и похвастаться. —

— Только того..., с женскими чарами поосторожней и девичью честь свою тоже того... береги, — шутливо предупредил некромантку Пьяный Тигр, — а то благоверный твой взревнует. — Но к разочарованию Вара Туллиндэ никак не среагировала на подначку, а с напряжением думала, как лучше справится с несвойственной ей ролью добытчика информации.

— Как станет потише, скооперируйся с Синьагил, — подсказал решение Дримм, что сжалился над явно незнающей с какого боку подступить к заданию девушкой, — она идет с заградотрядами (название на скорую руку придуманное рейдам, что сопровождали игроков-наемников). —

— Поняла! — просветлела вздохнувшая с облегчением Туллиндэ (никогда даже до клинической смерти в реале не являвшаяся фанатом общения и всегда сложно сходившаяся с людьми). — Спасибо! — Но Дримму было уже не до нее — он вспомнил о том, ради чего и поспешил воспользоваться удачно подвернувшейся возможностью побыстрей подняться на поверхность, а затем двинулся прямиком к занимаемой Варом позиции. И вот теперь Дримм с облегчением слушал восторженный рассказ Вара о действиях тяжелой пехоты легионеров и заодно смотрел глазами маунта, который во исполнение приказа приближался к той самой ''грозе'', что бушевала как под, так и вокруг атакующих грифоньих всадников. Потом стали подходить старшие отрядов, и Дримм несколько отвлекся, лишь пару раз дав особые ЦУ и так неплохо самостоятельно действующему Ворошилову. В частности повинуясь его приказу, маунт вновь забрался на одну из башен и отработал своим ''лазером'' по другой, очень много проблем доставлявшей башне (16 шаманов это не шутка, даже удивительно, что ни один из грифонов так и не был сбит, но помяли защиту львов-орлов и их седоков изрядно). Перерубленная дистанционной атакой маунта башня медленно и величественно рухнула, похоронив под собой как находившихся в ней шаманов, так и больше сотни воинов, что также пребывали в ней или рядом, а Ворошилов получил достижение ''Молниеносный массовый убийца'', которое давалось за убийство одним ударом свыше сотни существ. Если под обломками башни кто-то и выжил, жил он недолго — не упустившие возможности безнаказанно отбомбиться грифоньи всадники залили обломки рухнувшей башни морем огня.

Дальше Дримм отправил часть клановых игроков и сотню спецназовцев-заготовок на поддержку умело и без потерь (безвозвратных) действующим легионерам, а сам с оставшимися бойцами клана и примкнувшими к ним игроками-наемниками, которые также как и Дримм сумели пролезть на поверхность, подготовил достойный прием основным силам гоблинов, что не заставили себя ждать и, через считанные минуты после того как все заняли свои позиции, полезли из под земли. Впрочем какого-то эпического сражения не получилось — гоблины устали, многие имели раны и морально сломались, а некоторые даже и не сопротивлялись, когда их убивали ''радушно'' встретившие их игроки, другие пытались, но уже не могли. Через пять минут поверхности достигли и первые из прущих снизу игроков, и их появление знаменовало конец основной битвы за рудник. Но чтобы Драконы могли с полным правом сказать, что рудник захвачен и не ждать удара в спину, пришлось еще немало поработать: зачистить все огромные используемые под жилье, хозяйства и склады помещения (ищущие добычу игроки-наемники и срочно вызванные из действующих шахт олли); проверить имеющиеся в немалом числе никак не используемые, а просто заброшенные шахты( одной из которых Красные Драконы и воспользовались, чтобы проникнуть на рудник); найти и додавить многочисленные группки гоблинов, которые еще пытались оказывать сопротивление на стенах и в наземной части рудника; взять несколько внешних укреплений, что являлись частью оборонительного комплекса, но распологались за основными стенами — да, работы было много, и заняла она гораздо больше времени чем основная битва, что уложилась всего в какие-то неполные два часа.

Уже смеркалось, когда вышедший на площадку одной из башен Дримм смог наконец хозяйским взглядом окинуть захваченный рудник и сказать самому себе, что дело сделано и первая часть операции прошла успешно. Несмотря на то что совсем недавно в этом месте погибли десятки тысяч живых существ, рудник просто таки бурлил жизнью: многочисленные факелы и магические светильники, зажженные и наколдованные в огромном гораздо большем чем необходимо числе; гигантские костры, в которые неутомимые заготовки бросали уже очищенные от всего ценного трупы; рыщущие в поисках добычи игроки; или те же самые игроки, но стоявшие в огромных очередях, для того чтобы сбыть добычу пришедшим с кланом контрабандистам; дежурная пятерка грифонов, что патрулировала периметр огромного как город рудника — а ведь все это было только то, что было видно блуждающему по поверхности взору, всего 20-30% от того, что творилось под ней.

Тонкий слух фейри предупредил его, что по ступеням облюбованной им в качестве смотровой площадки башни кто-то поднимается и поднимается быстро, почти бегом. Дримм со вздохом отвернулся от панорамы ночного рудника и устало подумал, что вот и закончился его короткий отдых-прогулка.

— Глава! — с ходу обратилась к нему выскочившая на площадку Синьагил, — с игроками опять проблема! —

— И что у них на этот раз? — кислым и ничуть не удивленным тоном поинтересовался Дримм. — Опять из-за добычи сцепились или как недавно, кто-то задницу чужой подружки перепутал в темноте? —

— Хуже — пришли вести с той стороны (за порталом), десятка два наемников после респауна не хотят возвращаться, а хотят уйти. — Дримм, встряхнувшись и проведя ладонями по лицу, двинулся к выходу с площадки, кивком пригласив Синьагил следовать за ним.

— Причины нарушения контракта назвали? —

— Нет, ничего конкретного. Несут всякий разнообразный бред: про слишком маленькую оплату, про слишком частые смерти, про то, что они сделают все дело, а дивиденды захапаем мы и все в том же духе. —

— Ладно, пусть уходят, — Дримм подумал, что 20 не такая уж и большая цифра и проблема не так уж и велика, но увидев выражение лица идущей рядом с ним эльфийки понял, что это не все. — Что еще? —

— Это не все потери — как минимум еще столько же просто не вернулись после респауна в игру и это только те, про которых я знаю, их может быть и пятьдесят, и сто, и двести — только перепись покажет сколько.

— Закономерности? — спросил резко отбросивший усталость Дримм — дело было явно серьезней чем ему показалось в начале. — Что говорят их друзья? —

— Да тоже ничего определенного. Единственное, что друг одного из не вернувшихся по— моему честно сказал, цитирую: ''у кореша моего очко сыграло от всей этой кровищи, и он дристанул дальше участвовать''. —

— Ну что ж, вполне может быть, — после недолгих раздумий согласился с версией процитированного игрока Дримм, — даже логично, если вспомнить что было внизу — сама видела какие горы трупов там валялись и в результате какой мясорубки они образовались — совсем не похоже на игру, а если и на игру, то только для больших любителей расчлененки. —

— Ты прав, — кивнула Синьагил, — и даже сам не знаешь насколько ты прав, — и тут же в ответ на удивленный взгляд фейри пояснила: — Ты ведь не видел, что там творилось, когда игроки потеряли темп — жуткие даже для виртуала дела: латыши-каратели и бандера отдыхают, Пол-Пот нервно курит в сторонке, а самые отмороженные исламисты стоят с конспектами и записывают, высунув от усердия языки. Я сама чуть не сблеванула, хотя насмотрелась в жизни всякого. А если кто-то с тонкой душевной организацией или ребенок? Так что повторюсь: ты прав, и нет в этом ничего удивительного. Ты другое скажи — делать-то что? —

— А ничего, — ответил уже принявший решение Дримм, — разве что узнай по-тихому сколько ушло, чтобы знать, а больше ничего не предпринимай. Как узнаешь, сразу сообщишь мне: если одна-две сотни, то и делать ничего не будем, а если больше, будем думать. Если что, то игроков в Узле много — наймем еще, — цинично закончил свою мысль фейри. —

— Ясно, — кивнула главе клана Синьагил и на выходе из башни целеустремленно убежала в глубины рудника. А сам Дримм в свою очередь уже благодарственно кивнул Дочке, вручившей фейри большую, просто таки огромную кружку крепчайшего чая и не менее здоровенный бутерброд с копченым мясом.

Отвечавшая за игроков-наемников Синьагил оказалась лишь первой ласточкой, и на Главу клана вновь обрушился поток проблем и просьб, решая и отвечая на которые он целых полчаса мучил несчастный бутерброд, что страдал и никак не мог дождаться, когда же его наконец съедят.

— Уважаемый Красный Дракон, — обратился к только что откусившему кусок бутерброда Дримму представитель контрабандистов Узла Бо-нор-бол Три Удавки, — вы не могли бы уделить мне время? —

— Угм, — согласно кивнул Дримм, активно работая челюстями.

— У нас не хватает людей, и мы не справляемся с приемом принесенного вашими воинами товара.—

— И что? — спросил пожимая плечами проглотивший кусок бутерброда фейри, — вас же предупреждали: добычи будет много, да вы и сами могли в этом убедиться, когда прибыли на Васильковое поле и увидели сколько воинов там собралось. Так что это ваши проблемы — справляйтесь! — Не смущенный отповедью Бо-нор-бол все тем же вежливым, но непреклонным тоном продолжил:

— Вот собственно по этому я и решился вас побеспокоить — нам нужно как минимум в пять раз больше людей, а это значит, что я должен как можно быстрее попасть в Город и сообщить приятные новости в нашу гильдию. Уверен, уважаемый Крысиный Глаз обрадуется, что объемы сделки оказались больше чем мы рассчитывали и немедленно выделит больше людей — только после этого мы сможем чисто выполнять условия нашего договора, а пока... — Три Удавки красноречиво провел рукой вдоль огромной медленно тянувшейся очереди в один из занятых контрабандистами домиков — если бы не клыкасто-ушастые рожи маявшихся в ней бедолаг и имеющееся у них оружие, очередь очень сильно напоминала бы такую же очередь за курями или колбасой в перестроечные времена.

— Вижу, — Дримм на мгновения задумался, а потом громко и резко крикнул: — Ниндзя! — и махнул обернувшемуся на зов игроку, подзывая его к себе. — Значит так! — обратился Дримм к подбежавшему воину, что выбрал вторым классом вора: — Отведешь товарища к Анариэль в арсенал и скажешь, что я дал разрешение использовать портал, ну а дальше пусть сама решает, как все провернуть. Ясно? — Ниндзя понятливо кивнул и Дримм повернулся к Бо-нор-болу: — Вы все слышали, уважаемый? Анариэль вам знакома, вы ей тоже, так что вместе подумаете и решите, как все лучше сделать. Я вас не задерживаю. —

— Благодарю, уважаемый, — слегка поклонился Дримму контрабандист и поспешил за назначенным ему в проводники Ниндзей, а к Дримму уже спешил следующий посетитель, даже два.

— Я первый! — поспешил застолбить право раньше озвучить свою проблему Мулкорх, на несколько шагов успевший обогнать уже открывшую рот Светлану.

— Ладно, — досадливо махнула рукой та и не полезла в бутылку — коллега рейнджер действительно успел раньше, — только побыстрей. —

— Я быстро, — успокоил эльфийку Мулкорх и обращаясь уже к Дримму, начал с ультиматума: — Октарон не гарантирует, что без немедленных подкреплений сможет удержать ситуацию в шахтах под контролем! Или ты посылаешь как минимум сотню игроков, или 2-3 сотни спецназовцев, или можешь попрощаться с рабами, да и с сотней заготовок, что их охраняют тоже! —

— Неужто все так страшно? — притворно удивился Дримм, уже не первый раз отклонявший подобный ультиматум. — Говорят вы там тысячу бук в надсмотрщики завербовали, да еще к тому же накормили и напоили гоблинов так, что они у вас два дня спать будут, а потом еще три дристать. — Мулкорх не принял веселого тона и яростно начал отстаивать свою позицию:

— Бук не полтысячи, а четыреста с копейками и воины из них... — рейнджер скривился, хотя чего собственно можно было ждать от доходяг-рабов, лишь сегодня впервые за много лет наевшихся досыта. — И спать гоблины будут еще часа 4-5 и если потом они заскучают и попрут, нам их не остановить — их там 30000, а нас сотня! Ну буки еще за полсотни отработают, да и то... —

— Ладно! — согласился на этот раз Дримм: обстановка пока была более менее спокойной, рудник зачищен и поэтому вполне можно было отправить подкреплений к Октарону, который буквально молил о них все время с захвата нижних шахт, но осетра Дримм все же урезал: — Подойдешь к Таурохтару и возьмешь два десятка магов и сотню спецназовцев и ВСЕ, — выделил последнее слово Дримм, останавливая явно готового возражать Мулкорха. — Справляйтесь! — фейри несколько неуклюже подбодрил явно не полностью удовлетворенного рейнджера: — Кому сейчас легко? —

— Спасибо хоть за это, — с кислой физиономией поблагодарил Главу клана Мулкорх, про себя радуясь, что удалось хоть что-то получить и в общем-то не так уж и мало. Рейнджер собрался было не откладывая дело в долгий ящик отправиться за обещанными подкреплениями, но его остановил вопрос фейри:

— Как там дела у Морнэмира? —

— Нормально: заготовки-рудокопы пока оценивают уже наковыренную породу, а Морнэмир со своими технарями и кузнецами (тоже из заготовок) разбирается в гоблинском оборудовании и заодно распаковывают свое — в общем работа кипит. Рудокопы из игроков уже в шахтах — наверно руду ковыряют или скоро начнут, хоть о беглых рабах не придется беспокоится. —

— Почему? —

— Шахтеры и завалят — ты бы видел какое у них снаряжение и доспехи — те, кого мы наняли в качестве воинов, нищиброды по сравнению с ними. —

— Ну все, вы закончили!? — полувопросительно, полуутвердительно прервала их разговор Светлана, настороженно косясь на идущего к ним Пьяного Тигра, что явно так же решил подомогаться Главы клана по какому-нибудь не терпящему отлагательства делу, и не дожидаясь ответа и стараясь успеть до подхода Вара, начала озвучивать свою проблему: — Значит олли и мои стрелки наткнулись... —

Поспать в эту ночь главе клана Красных Драконов так и не удалось, не удалось бы и поесть, если бы не позаботившаяся о своем ''отце'' Василиса, так что все оставшееся до рассвета время Дримм вынужден был заводным электроником решать как из рога изобилия сыплющиеся на него дела — справился фейри неплохо и даже можно сказать хорошо, но отдохнуть все же не сумел — утро принесло новые заботы и дела.

Так и закончились первые сутки вторжения клана Красного Дракона на земли гоблинов. Впереди их ждали не менее, если не более напряженные и кровавые вторые, третьи, четвертые, пятые, а затем тяжелая, но прибыльная трехмесячная война, а так же еще кое-что, что скрывалось в глубине Гоблинских гор, и это кое-что пожалуй было поопасней, чем все вместе взятые гоблины, что обитали в этих горах.

Глава 10

Гоблинские горы, Большой рудник, Юго-Западная стена.

Дримм, Людмила, Халлон, Иван Нелюбитель Зеленных Лягушек.

Утро второго дня после начала вторжения.

— И все-таки я считаю, что пятерых будет мало, — продолжал настаивать на увеличении готовящегося десанта Нелюбитель Зеленых Лягушек, — грифоны же могут как минимум восьмерых поднять, а то и полный десяток. Почему бы не загрузить их по полной? Тогда и в крепости будет легче, а значит быстрее справимся и с меньшими потерями, да и потом с колонной легче будет, и мы сможем действовать не только как проводники, но и как полноценный отряд прикрытия. — Несмотря на то что Иван обращался к Дримму, ответила ему Людмила:

— Восемь-десять значит? — вроде бы спокойно начала возглавлявшая все воздушные силы клана эльфийка. — Да для такого как ты, Нецаревич (прозвище Ивана), и целого грифона мало, а ты еще семерых решил с собою взять, — уже гораздо более агрессивно и громко закончила девушка, наступая на несколько растерявшегося от обвинений Ивана, что совершенно искренне хотел сделать как лучше.

— Почему это? — Удивленные глаза Нелюбителя квакушек погасили агрессию паладинши лучше любых оправданий — эльфийка прочитала в его глазах то, что Иван и в самом деле искренне не понимал, почему на его дельное предложение последовала такая жесткая и неадекватная реакция. Людмиле и самой стало немного неловко за свое поведение, и она поспешила поскорей объясниться:

— Да ты хоть понимаешь, что вы бугаи доспешные чуть спины грифонам вчера не поломали, и это за минуты полета! Заметил, что были партии по 6, а не по 8? Так вот это партии состояли из одних воинов. А ты щас предлагаешь тащить не меньше получаса 8-10 бойцов, больше половины из которых воины, а потом еще пикировать, чтобы выбросить вас как можно быстрее! — девушка опять начала заводиться, как будто она сама на своем горбу должна была нести этих тяжеленных игроков (в какой-то степени так оно и было — мысленная связь с маунтом, который испытывал не самые приятные ощущения во время быстрого подъема непомерного груза вверх), но сейчас по крайней мере в глазах у Ивана забрезжило понимание, и он наконец догадался, за что на него ''спускают всех собак'', а между тем Людмила все разорялась, хотя в общем-то уже зря — Иван осознал, что он был неправ и не собирался настаивать на своем предложении. — Да нам после ваших тонн доспехов пришлось после боя маунтов отзывать, чтобы они как следует могли восстановиться и чтобы не тратить дорогущие зелья полного исцеления и к тому же....! —

— Ладно мы все поняли, — прервал разошедшуюся не на шутку Людмилу Дримм. Иван облегченно вздохнул и опомнившись отошел от края стены, куда его неосознанно оттеснила наступавшая и так же слишком увлекшаяся эльфийка. — Значит будем делать как решили: 20 грифонов, один наездник и пять пассажиров. И раз уж, как ты говоришь, у грифонов трещат спины, уменьшим количество воинов, скажем до двух в каждой пятерке, — Дримм взглядом попросил открывшего было рот Ивана помолчать, — воины же должны будут снять и засунуть все оружие и амуницию в мешки для облегчения веса, разумеется только ту, которую можно быстро надеть и достать,. —

— А если внезапное нападение, а мы не готовы?! — возмутился Иван, в общем-то уже смирившийся с уменьшением воинского контингента в отряде.

— И кто же должен напасть? — иронично с интересом уставился на него Дримм. Иван что-то было затараторил про диких грифонов, гарпий (что вообще не встречались в Гоблинских горах), про гигантских нетопырей (вот эти как раз встречались — ночью, днем никогда), но быстро понял, что его слова звучат неубедительно и досадливо махнул рукой, а Дримм продолжил подводить итоги: — Маги тоже пусть постараются: усиление, выносливость, каменную кожу и все остальное что можно наложить на маунтов, чтобы не было последствий, о которых говорит Людмила. — Дримм перевел взгляд на четвертого участника их совещания. — Халлон, проследишь. — Маг кивнул, но потом возразил и возразил по делу:

— Мы конечно можем, но лучше пусть этим займутся друиды — у них лучше получается с живым. — Дримм кивнул соглашаясь:

— Хорошо, принято. Еще какие идеи у кого есть? — Первой высказалась и так уже изрядно выступившая в защиту маунтов Людмила:

— Желательно, чтобы гоблины не увидели куда мы летим и вообще не знали, что какой-то отряд покинул рудник — так что туман надо колдовать не только на подлете к крепости, но и сейчас при взлете, а в пути сойдут и обычные маскирующие чары, особенно если поднимемся повыше. —

— Тоже принято, согласен, — поддержал предложение Дримм, занятый какими-то подсчетами Иван так же не имел ничего против, а вот Халлон неодобрительно покачал из стороны в сторону головой:

— Много маны потратим, а ведь нам еще бафить вас перед битвой и грифонов, и воинов, да и себя не забыть, потом поддерживать во время и лечить после. Потом, кто будет держать маскировку в полете? — вопрос был риторический и не требовал ответа.

— А зелья вам на что? — резонно напомнила об имеющейся возможности Светлана.

— Сильно много уйдет, — Халлон перевел взгляд на Дримма , — ты же с нас первый и спросишь за перерасход, а Анариэль и вовсе со свету сживет. —

— Спрошу, — согласился Дримм и тут же предложил решение, — поэтому туман создадут маги из тех, что останутся на руднике, они же наложат долговременные чары поддержки, те которые могут продержаться минимум час, да я и сам постараюсь. С туманом конечно не помогу ( масштабное заклинание 6 уровня на стыке магий Воды и Воздуха ), но долговременными защитными обеспечу. —

— Тогда можно, — снял возражение удовлетворенный Халлон.

— Еще, Дримм, как хочешь, но воинов получается слишком мало, — это уже закончил свои подсчеты Иван и теперь делился своими выводами, — так что как хочешь, а давай сильнейших — все воины, что пойдут на грифонах, должны быть за сотню — тогда справимся. —

— Годится, — с легким сердцем согласился Дримм — с планируемыми на сегодня задачами вполне могли справиться бойцы классом и пониже сотни и если Иван считает что это необходимо, то пусть берет.

— У меня все, — развел руками Иван, — можно идти уже и собирать парней. —

— Людмила, Халлон? — фейри перевел взгляд на мага и паладиншу — ни у того, ни у другой также не возникло больше вопросов. — Значит суммируем, — подвел окончательные итоги Дримм, — Людмила, собираешь своих и договариваешься с Айноном об заклинаниях поддержки от друидов, я обеспечу усиление и защиту. Халлон, потом перед вылетом подойдешь — я скажу что было сделано, а пока найдешь Эариэль и решишь вопрос с туманом. Иван, подбираешь воинов за сотню и инструктируешь их на счет оружия и амуниции. Ну вроде все. — Дримм на мгновение задумался и ничего больше не надумав закончил: — Начали! —

Через 15 минут Глава клана проводил взглядом исчезнувшую в густом тумане эскадрилью из 20-и грифонов и похвалив сотворившую этот туман Эариэль, неторопливо спустился вниз со стены. У подножья лестницы его перехватила Синьагил, и дальше они шагали уже вместе.

— Как игроки? — Дримм первым делом поинтересовался результатами проверки численности имеющихся в наличии игроков-наемников.

— Примерно четыре с половиной сотни, — сперва огорчила его Синьагил, но тут же дополнила свой ответ. — Это вместе с теми 23, что ушли после респауна и с теми, кто просто забил на договор и задержался в реале, — эльфийка наморщила носик. — Нужно было отдельно санкции за это прописать — предчувствую катавасию с беготней в реал в самый нужный момент. А так безвозвратных думаю примерно сотни две — так что оставшихся все равно больше трех тысяч, пусть и не с таким гаком как раньше. — После этих слов Дримм облегченно выдохнул — все оказалось не так страшно, и внезапные потери той части их армии, которая по плану вообще не должна была понести никаких потерь, не слишком сильно ударили по боеспособности.

— Тогда с игроками все, дополнительный найм проводить не будем, но ты все равно следи — если и дальше пойдут такие же потери, сообщай немедленно. —

— Поняла, — кивнула уже сделавшая себе подобную мысленную пометку Синьагил.

— А насчет катавасии не переживай — мы ведь заранее знали, что так и буде — не второшансникам (Синьагил поморщилась — она как и Альдарон предпочитала термин — невозвращенцы), даже если у них отключен принудительный выход, трудно и почти невозможно целых пять дней пролежать в капсуле.

— Да ясно, — дернула плечом Синьагил, — но все равно как-то это... ,— она секунду подбирала слово, не подобрала и остановилась на нейтральном, — неправильно.—

— Потерпим, — Дримм проводил взглядом дежурную пятерку грифонов, которые заходили на посадку, и попытался немного приободрить недовольную эльфийку: — Всего четыре дня нам с ними мучаться, а потом адью. — И поскорей перевел тему на другое: — Что там у Анариэль? Я так понял, что вроде бы проблема с нехваткой продавцов-контрабандистов решена, а она все равно, зачем-то, ломанулась в Узел и еще что-то про медь говорила. Я если честно не врубился — башка к тому моменту уже совсем не варила, а зелья я еще не принял, — смущенно признался Дримм, впрочем это была общая проблема всего командного состава, благо зелья реально (а не как кофе на Земле) помогали держать себя в тонусе, но вот сколько это может продолжаться и какие могут быть побочные эффекты было пока неизвестно.

— Реализовывать товар она поехала, — разъяснила активность кланового завхоза Синьагил, — серебро в слитках, что мы здесь захватили, ну и камешки поплоше — в Узле все равно выйдет подороже, чем даже у дружественно настроенных к нам здесь контрабандистов, но главное, договориться с местными барыгами-работорговцами о реализации рабов. Азот и его контрабандисты в этом не сильно помогут — такие объемы ''зеленого дерева'' не их профиль. —

— Шустра, — одобрил подобные действия Дримм и тут же обеспокоился: — Охрану-то хоть взяла ? —

— Конечно! — недоуменно посмотрела на главу Синьагил, лично проследившая за этим и считавшая это само собой разумеющимся. — Хугина, Крокодила ( эльф-маг по имени Гена 3901) и десяток спецназовцев — все с ней нормально будет. —

— А что насчет меди? Про медь я вообще ни слова не понял! —

— Это просто: внизу огромные помещения забитые как медью в слитках, так и самородной, и Анариэль хочет ее всю прибрать: часть продать, а часть использовать для постройки города и на склады для... — Синьагил шевельнула бровью и не закончила предложение, но Дримм и так понял, что она имеет ввиду предстоящее в отдаленной перспективе переселение в прошлое Земли. — Нам с медью некогда возиться — и так дел будет навалом, вот она и хочет выписать из цитадели сотню белок покрепче — пусть поработают грузчиками. Через пару недель они будут здесь, мешки им дадим (имеются в виду безразмерные мешки с уменьшением веса) и вперед по стопам Стаханова. —

— Мудро, — в очередной раз одобрил действия завхоза Дримм, про себя порадовавшись (тоже в очередной раз), как же им повезло с хозяйственной эльфийкой.

— Да! — хлопнула себя по лбу Синьагил. — Чуть не забыла: под утро прискакал Папаша (прозвище Альдарона, полностью — Папаша Мюллер) и развил бурную деятельность: мобилизовал всех воров и разослал их в дальние развед-миссии, сам ушел с ними. —

— Хорошо, — кивнул фейри, подумав что видимо ему действительно нужно отдохнуть — такой приказ должен был исходить от него, а он понадеялся только на грифоньих наездников, которые конечно хороши в разведке местности сверху, но при таком обилии пещер и плохо просматриваемых с высоты мест, вполне могут и упустить хорошо знающих местность и желающих остаться незамеченными гоблинов, да и мало их на такую огромную территорию, а ведь нужно еще всегда иметь под рукой ударный резерв. — Мне ничего не передавал? —

— Передавал. Сказал: дела делаются, подробности при личной встрече. —

Тем временем парочка миновала изрядно покоцанные, но все же не сломанные окончательно ворота и попала на территорию взятой с помощью легионеров крепости, которая защищала самый удобный из подходов к руднику и двинулась к ее противоположному концу, где на вершине надвратной башни, что охраняла вход в здоровенную долину, располагался штаб Таурохтара.

— Все, мне пора — мои меня ждут, — Синьагил кивнула в сторону замахавшей руками группы игроков, увидевших идущую в сопровождении фейри девушку.

— Иди, — отпустил магиню Дримм, сам же на одном дыхании взбежал на вершину надвратной башни, где и обретался сейчас изрядно поредевший ''штаб'' Таурохтара, занимавшегося операцией в долине. Помимо самого рейнджера, который сейчас перекрикивался с вышедшей из ворот Синьагил, его ''штаб'' составляли два скучающих спецназовца — охранники, они же гонцы-посыльные и пет — здоровенный медведь-гризли по кличке Агамемнон, так же скучавший и почти что заснувший как и накрывшийся плащом и пребывающий в объятьях Морфея Вар, чьему сну ничуть не мешал раздававшийся буквально в двух метрах громкий, на грани крика диалог Таурохтара и Синьагил. Дримм, потрепав по голове пета и завистливо посмотрев на сладко дрыхнущего полуорка, уселся на парапет и не особо прислушиваясь к тому о чем орали рядом эльфы, обвел взглядом долину. На первый взгляд огромная и открытая как на ладони долина производила мирное, можно даже сказать пасторальное впечатление, и казалась мечтой художника, решившего написать сельский пейзаж в горах, но вот если приглядеться и особенно если знать, что это за небольшие мураши передвигаются между отсюда казавшимися игрушечными поселениями, то вся пастораль сразу проходила и становилось понятно почему после того как группы точек-мурашей покидает очередное поселение, дымы над ним резко прекращаются или наоборот становятся много гуще и черней.

— А, Дримм, — только заметил его наконец закончивший свое через-чур уж громкое общение Таурохтар и тут же обеспокоенно спросил: — Что-то случилось? —

— Да нет, а у тебя? — Дримм обвел рукой пустую площадку. — Куда народ подевал? —

— Туда! — Таурохтар махнул рукой в сторону долины и быстро удалявшегося от крепости рейда Синьагил. — Все по плану: наши беспредельщики (игроки-наемники) ушли час назад и до вечера будут резвиться, заодно послал с ними Тралла с отрядом в полсотни рыл, пусть пощупают земли Глоткогрызов за долиной, поторопят зелененьких, а то уже день война идет, их главную кормушку отобрали, массу их собратьев перебили, а они все не чухаются — непорядок! —

— А если Тралл их спровоцирует и они попрут? —

— Так и прекрасно! Игроки, что резвятся в долине, их хоРРошо прорядят, а как подойдут поближе и мы навалимся всей силой, включая отреспанившихся игроков, результат — когда людоеды все же прочухаются, армии Глоткогрызов у них уже не будет. —

— Толково, — похвалил рейнджера Дримм, — но все же когда что-то такое задумаешь, ставь меня в известность, а то я ни сном, ни духом. Могло ведь очень плохо получиться — ты спровоцируешь Глоткогрызов, они попрут, а войск-то и нет, все другими делами занимаются и именно потому, что ты действовал никому ничего не сказав. — Вежливая и достаточно легкая выволочка возымела действие — Таурохтар смутился и начал оправдываться:

— Сам гляди, все видно, — он обвел рукой действительно просматриваемую почти на всю глубину долину, — если гоблины двинут на рудник, у нас будет минимум два часа для подготовки, и это если они будут идти без остановки, а ведь им нужно сначала зачистить долину от наемников — еще 3-4 часа. —

— И все-таки предупреждай, — Дримм не стал ругаться или как-то по-иному давить на Таурохтара, но его тон не допускал двойных толкований, да рейнджер и сам был не дурак и вполне осознавал свою ошибку. Фейри же, убедившись что его слова дошли куда надо, вернулся к орудующим в долине игрокам: — Ты хорошо им объяснил, что к вечеру нужно вернуться? —

— 101 раз, к тому же кроме как контрабандистам на руднике им больше негде сдать хабар, да и затариться нужным снаряжением, — Таурохтар с облегчением сменил тему и отчитывался об уже запланированных действиях, а не о своей самодеятельности, — да и Синьагил присмотрит, чтобы все было окей. —

— Что по остальным направлениям? —

— Светлана с Шутником и Робокопом орудуют на рудничных тропах ( те самые тропы, на которых Дримм когда-то и распробовал гоблинское серебро и благодаря которым не считал каждый медяк как многие игроки-новички). Светлана с рейдом в охранении, а Шутник и Робокоп со своими делают тропы непроходимыми. Галивартан и Стас ушли зачищать высокогорные заставы — хоть там и немного воинов, и подкреплений они не получат, потому как кроме рудника им нет другого пути, но все равно не хотелось бы получить удар в спину, — тут Таурохтар прервал отчет и вроде бы повинился, но таким ерническим тоном, что стало ясно — никакого раскаяния за это свое решение он не испытывает: — Это тоже мое самостоятельное решение, если что — предупреждаю. —

— Хорошо, — кивнул головой Дримм, принимая сообщение к сведению, — дальше. —

— Все остальное ты знаешь — сам приказал: Лаирасул и Менелтор, каждый во главе нескольких рейдов, ушли брать дальние укрепления, торить путь туда, куда мы завтра отправим шуршать наших беспредельщиков, — рейнджер кивнул на раскинувшуюся перед ними долину, в которую через ворота устремилась в очередной раз только что отреспанившаяся партия в четверть сотни игроков.

— Тогда все, — Дримм соскочил с парапета, — пойду проверю что там в шахтах. Если что, посыльного ко мне, особенно если твой план удастся и попрут Глоткогрызы. —

— Аха, — через плечо ответил Таурохтар, используя магический артефакт — аналог подзорной трубы, и вовсю рассматривающий что-то в долине. Уходивший Дримм еще успел увидеть, как принюхивавшийся к решившим перекусить заготовкам Агамемнон, с сожалением отвернул башку и потрусил к хозяину, который немедленно на него вскарабкался и даже заставил встать на задние лапы, видимо рассчитывая что с получившейся вышки будет лучше видно.

Дримм же разминувшись с очередной партией возродившихся на точке игроков (зачистка ''мирных'' гоблинских поселений в долине проходила не так уж и легко) вышел из крепости и миновав несколько узких улиц со все еще красной мостовой и витавшим над ними запахом тухлятины, вышел на главную площадь рудника. Площадь, буквально день назад кипевшая жизнью (и смертью), была даже как-то неестественно тиха и пустынна, лишь редкие группки мимоходом тревожили ее пустоту, да двойки дозорных эльфов-стрелков на башнях иногда бросали на нее мимолетный взгляд. Фейри не стал использовать обычные пути вниз, а воспользовался самым быстрым и появившимся лишь волей случая и разгулом безумной фантазии нескольких магов-огневиков. Яма-провал сэкономила Дримму как минимум двадцать минут и еще в течении нескольких минут поблуждав в таких же тихих как площадь наверху жилых подземельях рудника, Дримм вышел к здоровенному подъемнику, что спустил его еще на пару сотен метров вниз.

Морнэмира внизу не оказалось, зато в остальном жизнь кипела, будто и не было ''мертвых'' коридоров над головой. Главу клана сразу взял в оборот Октарон и чуть ли не силой устроил экскурсию по своим ''владениям'', беспрерывно компостируя ему мозг о дополнительных бойцах в охрану. Дримм похвалил его (не жалея лестных эпитетов) за хорошую, просто отличную организацию охраны, впечатлился живым морем гоблинов в пещере, где они содержались, одобрил организацию их кормежки и набор бук в качестве дополнительного персонала, но в подкреплениях отказал, единственное: пообещал прислать на время десяток друидов, чтобы немного привести в порядок худющих как узники Освенцима бук, которые в буквальном смысле шатались под тяжестью не таких уж и тяжелых трофейных доспехов. Покинув разочарованного Октарона, Дримм вернулся к подъемнику и вместе с очередной партией тащивших руду заготовок поднялся наверх, а затем идя в след за буквально сгибающимися под тяжестью сумок грузчиками, нашел наконец того, кого и искал.

Морнэмир носился по немалых размеров залу полному разнообразного металлургического оборудования и с помощью мата, команд и личного примера руководил приведением этого оборудования в рабочее состояние. В зале стоял беспрерывный лязг и грохот, крики общающихся между собой рабочих-заготовок ( к удивлению Дримма тоже во всю матерившихся, причем на великом и могучем — что тут скажешь, плохой пример заразителен ), что-то куда-то тащили, что-то ломали, где-то наоборот клепали здоровенную идущую под потолком трубу, несколько черных от копоти заготовок, целиком залезли в жерла здоровенных печей и долбились передавая наружу куски металла — в общем мастерская бурлила как котел и сразу становилось ясно, кто занят ''настоящим делом'', а кто только и может мечами махать.

— Здорово, — Дримм хлопнул по плечу увлеченно распекавшего одного из заготовок эльфа.

— Здорова, — на секунду обернулся тот и поручкавшись с фейри попросил: — Минуту. — Дримм не возражал, и Морнэмир вновь повернул к терпеливо ждущему подчиненному. — Ты?! Косорукий шуруп в толчке! Куда ты лупишь п....с на...й, в......т ?! Всех нас хочешь на тот свет отправить и дело загубить у...к.., пи.....к, ж......ч и в.....к!? —

— Так вы же сами, господин, приказали съе...ть эту деталь к е....ой матери на фиг (ругательства на русском, все остальные слова на общем).

— Конечно приказал, а ты что делаешь?! Не видишь, что здесь резьба и ее надо просто и аккуратно скрутить? Зачем же ты, жертва аборта, ее кувалдой лупцуешь, когда у нас уже новенький вентиль, спасибо гоблинам, на это место есть?! Ты раз...й у....ок! Иди в .... на...сь! И голову за.....ь в толчке, а потом жопу свою .... и засунь туда ..... и еще ....., а следом ..... ....., понял?!

— Что мне сделать, господин? — несколько растерянно спросил несчастный и посланный на страшные слова заготовка, явно не понявший и десятой части того, куда его послал и чего ему пожелал эльф-матершинник.

— О, Господи! — всплеснул руками Морнэмир и постарался разъяснить свои слова: — Берешь вон там в инструментах ключ в три ладони и аккуратно. Ты понял, негораздок? Аккуратно развинчиваешь резьбу и если там все в порядке, берешь такую же деталь, только целую, и навинчиваешь ее на это же место, если же там повреждения, зовешь или меня, или кого-то из кузнецов, но сам ничего не трогаешь и ни в коем случае не хватаешься за молоток. Теперь все понятно микроцефал г....ый ?! —

— Да, господин! — радостно кивнул заготовка и с энтузиазмом побежал за нужным инструментом, а Морнэмир, проводив его тяжелым и недовольным взглядом и мельком глянув на остальное помещение, обернулся наконец к терпеливо ждущему его Дримму.

— Ну что? Что случилось? -Морнэмир сорвал вопросы с языка у желавшего спросить тоже самое Дримма и не дожидаясь ответа заорал куда-то ему через плечо: — Ровнее, дети вы....о в жопу ежика! — Дримм понял, что Морнэмиру не до него, но и уходить не соло нахлебавши он не собирался.

— Скоро запустите оборудование? — спросил Дримм, устремляясь вслед увидевшему очередной непорядок Морнэмиру.

— Да вроде, тьфу-тьфу, через несколько часов должны запуститься, — неожиданно оптимистично заявил тот, залезая в печь, где и без того уже шуровали двое заготовок. Если бы не эти штопаные ган...ны, мордофили-уроды с дерьмом вместо мозгов, мы бы уже запустились, а так работает только походная плавильня в соседнем зале, — тут он взорвался, на чем свет костеря прошедших ломающим все вихрем игроков-наемников: — Е....е х....сы, ну зачем, зачем было ломать оборудование?! Или пихать дохлых гоблинов в вперемешку с оружием и породой в печи?! Дерьмоголовые вые...цы! Левее! — последнее слово было адресовано одному из работавших с ним вместе заготовок, а Морнэмир продолжал изливать что накипело и что объясняло его очень уж ''богатый'' лексикон. — Представляешь, эти безбашенные межеумки повредили газовую систему плавилен и чуть не взорвали всех нас! Совсем чуть-чуть, одна искра и пол рудника крякнулось бы — ямка, что огневики сотворили, показалась бы кроличьей норкой по сравнению с нормальным лет так 30 копаным каменным карьером! Нет, ну не с.....и ли? — задал риторический вопрос совершенно чумазый эльф, выбираясь из печи.

— Ага, — согласился с очевидным и не требовавшим доказательств тезисом Дриммм (то что на руднике используют природный газ не стало для него новостью — благодаря прочитанным воспоминаниям он прекрасно был об этом осведомлен, а вот то, что он не предусмотрел возможный взрыв, было просчетом и сильным — а если бы взрыв произошел...?!). — Значит когда пойдет руда из шахт, вы сможете ее плавить? —

— Конечно, — самодовольно ответил эльф, вытирая лицо и руки от копоти. — Да мы уже ее плавим — говорю же походную плавильню уже запустили, эту через пару часов тоже запустим, а затем еще три и медные тоже будем восстанавливать. —

— А зачем медные-то и вообще на все людей-то хватит? — впечатлился размахом Морнэмира Дримм.

— Медные тоже под серебро — это ведь для местных косоручек плавилен хватало, а там такие монстры в шахты пошли — засыпят нас рудой, боюсь и этого-то не хватит. А людей хватит, с лихвой хватит! — самоуверенно ответил алхимик-металлург и тут же разъяснил причины своей уверенности: — Я тут покумекал и решил взять на вооружение опыт Октарона и привлечь к работе местный персонал. —

— Какой еще местный персонал? — изумленно вытаращился на него Дримм. — Наемники же вырубили всех подчистую? —

— Ну и что? — явно наслаждался изумлением Дримма эльф. — А Королева Мертвых у нас на что? Так что первые тупые вонючки с необходимыми навыками будут через полчаса. Ты ведь знаешь, у нее зомби хорошие, крепкие получаются и побашковитей обычных трупаков, так что как минимум сначала носильщиков заменим, а то непорядок — таскают руду вместо того чтобы добывать. Может и как кузнецы и плавильщики сгодятся, но тут смотреть на них надо будет — знаешь ведь зомби сильный жар плохо переносят. —

— Ты в курсе, что Анариэль собирается выписать белок из цитадели? — поделился новостью Дримм, вместе с Морнэмиром и еще шестью заготовками ворочая здоровенный, сорванный с направляющих желоб, по которому должен был течь очищенный от шлака жидкий металл.

— А то, — кивнул изо всех сил напрягавшийся Морнэмир и поделился коварным замыслом, — я у нее половину белок, того, скоммуниздю! —

— Так она тебе их и отдала?! — утиравший выступивший пот фейри усомнился в том, что у ушлой Анариэль можно вообще хоть что-то ''скоммуниздить'' .

— Поделится, — без тени сомнений усмехнулся Морнэмир, — она девочка умная, считать лучше нас всех взятых умеет — вот и посчитает, что с серебром возиться выгоднее, чем с медью. —

— Может быть, — согласился Дримм, — но именно поэтому тебе тоже придется поделиться и плавильщиками, и одной из плавилен — думаю, она захочет самородную медь плавить в слитки — выгодней. —

— Договоримся, — махнул рукой эльф и видимо собирался что-то спросить, но не успел — к Дримму протолкался неуместный здесь спецназовец и сообщил, что Таурохтар срочно вызывает его наверх.

Граница Великого леса и Гоблинских гор. Крепость Фкох-шу (в просторечном гоблинском разговоре — Срака ).

Срака была уникальным местом — крепость, вроде бы не так уж и далеко расположенная от густо населенных земель, но в тоже время в такой глухомани, что наименование задница для этой в общем-то большой крепости было слишком мягким ( и уже занятым, сразу несколькими кандидатами), потому и Срака — самое поганое место ссылки, проштрафившихся или чем-то не угодивших начальству воинов. Причин, по которым эта крепость имела столь ''жизнеутверждающее-гордое'' название, было много, но главными из них были две: ущелье, оно же единственный проход к населенным местам, половину года служившее руслом бурных потоков, несущихся с вершин гор; и случавшиеся набеги неизвестных тварей, что приходили иногда из самой середины Великого леса, после которых гоблинскому начальству приходилось полностью заменять гарнизон, благо смутьяны, дебилы и воры никогда не переводились среди Избранного народа. Соответственно и гарнизон крепости был таков, что убыль от ''случайных'' смертей (шел, упал на ровном месте, сломал шею или сам(!) сорок раз прыгнул на нож) до четверти гарнизона в год считалась нормальным делом. Никакой караульной службы не велось (последний кто пытался ее наладить внезапно решил ''поплавать'' в самый пик большой воды), и обитатели Сраки занимались своими нехитрыми привычными делами : драками, бездельем, азартными играми, ''заимствованием'' имущества на секунду отвернувшихся (больше и не надо было) товарищей по несчастью, то есть по гарнизону.

Упавшие на крепость грифоны с многочисленными седоками не стали даже громом среди ясного неба (кстати не такого уж и ясного — магический туман надежно скрыл пернатые транспорты) — их просто никто не заметил, за исключением находившихся на воздухе ''счастливчиков'', что не успели даже закричать, когда кривые грифоньи когти принялись рвать их ''на ленточки для бескозырок''. Оставив свой пернатый транспорт резвиться и контролировать двор и вершины башен, седоки и пассажиры стремительно проникли внутрь помещений и с энтузиазмом принялись вдалбливать в тупые гоблинские мозги непреложную аксиому — караульной службой пренебрегать нельзя. Практически не вооруженные (ножи и кинжалы все же были у всех) гоблины гибли во множестве — воины кромсали беззащитную плоть мечами и топорами, раскалывали черепа и кости булавами, сбрасывали орущих и неспособных себя защитить гоблинов с лестниц, а то и просто сворачивали шеи и выбивали дух небрежными ударами щитов и закованных в сталь кулаков и налокотников, чтобы потом дробить упавшим ребра также подкованными металлом сапогами. Маги не отставали от воинов и обрушивали на несчастных обитателей крепости все что могли: огонь, вода, воздух и земля, а также другие школы от магии Света до Некромантии собирали кровавую дань и не было предела тем страданиям, что испытала в тот день искореженная магией плоть. Почти не у дел оказались лишь рейнджеры — тесные и постоянно изгибающиеся коридоры были не самым лучшим местом для их основного оружия, но даже они, отставив луки прочь и взявшись за мечи, собрали богатую и кровавую дань. Вызванные хозяевами петы и маунты также внесли немалый вклад в сокращение поголовья обитателей крепости и обильно оросили свои клыки, когти, шипы и бог знает что еще свежей и только что пролитой кровью. Но все же гоблинов было слишком много и постепенно многотысячная крепость начала восставать от слишком дорого обошедшегося ее обитателям сна — жуткая бойня первых минут постепенно превращалась в не менее жестокий бой: нашлись шаманы и те кто умел, а главное мог сражаться, и пусть большинство из обретавшихся в Сраке шаманов не блистали какими-то талантами, а те кто умел сражаться были по большей мере спившимися алкашами, но сражались они за свою жизнь и сражались хорошо. Глядя на своих бьющихся не на жизнь, а на смерть товарищей и остальные гоблины начали вспоминать, что они все же воины, а не тот опустившийся сброд, что сотворила из них Срака и перестав убегать, вступали в бой (не все, но многие) — бездоспешные и почти безоружные они немногое могли, но даже с голыми руками серьезно осложнили жизнь нападающим — ведь их были тысячи, а тех, всего лишь сотня.

— Наддайте парни! — заорал Иван, с трудом стряхивая с клинка очередного насадившегося чуть ли не до рукояти гоблина. Если бы не товарищи, что бились рядом и маги вовсю ''плевавшиеся'' заклятьями из-за их спин, ему пришлось бы плохо, итак, прежде чем он сумел освободить свой клинок, ножи озверевших гоблинов дважды царапнули маску шлема, а гоблинский топор обрушился ему на наплечник и почти прорвал прикрывавший его щит. Как некоторые умудряются в таких мясорубках считать поступившие с убитых мобов очки, читать сообщения и распределять уровни, он честно сказать не очень понимал — все на что его хватало, так это остаться в живых и убить врага, а все подсчеты потом. — Отлезь, гнида! — Иван стряхнул с ноги вцепившегося в поножье зубами и руками настырного гоблина, благодарно кивнул прикрывшему его от очередного удара орку, и использовав спец-навык Нога-таран нанес мощный удар, убивший принявшего его на себя гоблина и поваливший полтора десятка за ним. Настырный гоблин на полу вновь попытался вцепиться руками в ногу и заверещал, когда подкованный сапог Ивана наступил ему на поясницу, и эльф перенес всю свою массу и тяжесть доспехов на в буквальном смысле ввинчиваемую в плоть ногу. Но не хрипевший под сапогом гоблин был основной целью воина, а один из гоблинских командиров, сбитый при применении спец-навыка и еще не успевший встать. Потоптав трех или четырех упавших, Нелюбитель добрался до почти уже вставшего гоблина в хороших доспехах и с умным лицом — мощный удар ногой (без спец-навыка) и гоблин опять на спине, неуклюже пытается закрыться, но все бесполезно — поднявший меч над головой эльф использовал всю свою силу, помноженную на Мощный удар и радостно захохотал, когда почувствовал что пронзившее плоть лезвие звенькнуло о камень пола. — Сдохни, чмо! И ты тоже! — Иван еще успел отрубить одному из встающих гоблинов голову и смазанно, больше плашмя, ''приласкал'' по боку другого, а затем живая волна врагов втолкнула его обратно в строй, чиркнув напоследок копьем по животу и ответно ''приласкав'' брошенным ножом, что едва не выбил отступающему Ивану глаз, лишь чудом не войдя по рукоять в глазную прорезь шлема. Ну а бой между наступавшими сверху игроками и решившими биться до конца гоблинами все набирал и набирал обороты.

— 28, 29, 30, 31, — считала зарубленных ей в этом бою Людмила. Гоблины шли сплошной волной и несмотря на подавляющее превосходство в уровне ее отряда, уже начали помаленьку теснить совсем еще недавно забивавших их как скот игроков. Горящий оранжевым пламенем меч паладинши кромсал все вокруг, не делая разницы воздух ли перед ним, или живая орущая от ненависти и боли плоть, кожа и бронза доспехов, или железо и сталь мечей и топоров — священному оружию Трооатэны все было едино, и он хорошо служил своей хозяйке и заодно богу, чьей волей он был сотворен. — 37, 38, 39, 39, 3...! — Несколько сбившуюся со счета паладиншу прервал огненный шар, брошенный в нее одним из шаманов. Гоблин, что почти стал ее очередной жертвой, но вместо этого послужил щитом, заверещал, корчась на сжигающем его заживо огне, его соседи так же не очень хорошо восприняли вспыхнувшую на них одежду и вовсю метались, пытаясь сбить пламя, совсем забыв об оставшейся невредимой эльфийке. — На-аа! — стремительный выпад и меч Людмилы молнией снес голову горящему страдальцу, а затем с утроенной силой и скоростью прошелся по временно неспособным сопротивляться гоблинам. Людмила пошла, нет, рванула вперед, совсем забыв о счете и мечтая лишь добраться до глотки шамана, готовившего для нее очередной огненный ''подарок''. Внутри девушки словно бы что-то лопалась и рвалось, давно (уже несколько месяцев) копившиеся чувства выплеснулись наружу и в очередной раз разметав гоблинские тела, она захохотала и ей словно вторил кто-то как в вышине, так и внутри каждого из игроков. А затем над крепостью сверкнула молния, чьи отблески метались в засиявшей синим и белым небесным огнем глазах паладинши, и всех игроков наполнил восторг и упоение битвы, гоблины же почувствовали дикий животный ужас и боль, что сковывала их члены и не давала дышать.

Безумие битвы — первая из великих способностей дарованных Трооатэной своим последователям, тем из них кто одновременно служил ему и как паладин, и как жрец (второй класс Людмилы), вот что эльфийка обнаружила в своих системных закладках после битвы. Пока же хохочущая Людмила одним гигантским прыжком добралась до неспособного из-за спазма даже бежать шамана и с маху опустила на него меч. Бойня, да, снова именно бойня, а не какая не битва, продолжилась с еще большим ожесточением, но теперь до самого ее конца среди гоблинов не нашлось никого, кто смог бы остановить получивших божественную помощь нападавших. Последних из гоблинов вошедшие в раж игроки (Безумие битвы к этому моменту уже давно закончилось) добили спустя несколько часов — уж больно много было в древней крепости мест, где могли спрятаться спасающие свою жизнь гоблины. Некоторые из проигравшего гарнизона попытались бежать, но все попытки закончились неудачей — слишком легко их было заметить с парящих над абсолютно голым и выглаженным водой ущельем грифонов.

Ради истины следует упомянуть, что два обитателя крепости все же спаслись, пересидели в дыре под самым носом захвативших крепость Драконов и вылезли после их ухода. Впрочем счастья и долгой жизни спасение им не принесло — их очень быстро сожрало то Лихолетье, что со скоростью падающего с двадцатого этажа холодильника надвигалось на эти края.

Глава 11

Серпантинная дорога между рудником и долиной Желтой воды — совместное владение кланов Кровавых Топоров и Медных Башмаков.

Змея огромной уверенно и мощно поднимавшейся из долины колонны все тянулась и тянулась по ведущей к руднику дороге. 10000 воинов — немалые силы, что собрали Медные Башмаки, увидев в неожиданном нападении неплохую возможность отличиться и как минимум выставить потом кланам-владельцам шахт нехилый счет, а как максимум, если повезет (чем черт не шутит, пока бог спит) и стать одними из них. Главы этого не самого сильного, но и не самого слабого клана рассудили так : кто бы не напал на рудник, он должен был, просто обязан, понести тяжелые потери и судя по донесениям их шпионов (какая-никакая разведка имелась у каждого, даже самого маленького из кланов), продолжал их нести, уничтожая население соседней большой долины и малые укрепления вокруг рудника — самое лучшее время напасть. Логика старейшин Медных Башмаков не была их сильным местом: напасть, не зная толком кто атаковал, какими силами и вообще как враги очутились почти в середине гоблинских владений — явно не самый мудрый поступок, хотя возможно при прочих равных могло и сработать, но к несчастью для всего клана Медных Башмаков именно в этом случае их вожди ошиблись. Виной тому были даже не логические просчеты и не поспешность решений военных вождей клана, а крохотный дефект в сознании всех неписей, кем бы они не были, тот самый дефект, что не давал им воспринимать и осознавать многое из отличавшего игроков от остальных обитателей Серединного мира, в частности способность возрождаться после смерти и выходить на поле боя снова и снова, и снова....

Впрочем в данном конкретном случае армии клана Медных Башмаков противостояли не игроки, верней не только они: две тысячи уже успевших покрыть себя славой наемников-легионеров, полсотни магов и друидов, что не слабо усилили тяжелую пехоту и двадцать пять из остававшихся на руднике тридцати грифонов, несущих на себе помимо наездника двух пассажиров, в основном стрелков-рейнджеров, хотя имелись среди них и маги, в частности сам решивший лично поучаствовать в намечавшемся бою Глава Драконов. Именно грифоны, вернее их седоки и выступили застрельщиками и зачинателями схватки, огненным дождем заклинаний и стрел попытавшись проредить колонну на марше. Но не тут-то было: окрыленные недавними успехами члены клана Красных Драконов не учли, что на этот раз их атака не стала неожиданностью для готовых к бою и даже ожидавших чего-то подобного гоблинов. Результат — колонна буквально взорвалась молниями и так любимыми шаманами огромными огненными шарами, а также покрылась пленками многочисленных защитных заклинаний, что позволили снизить урон колонны от ударов Драконов пусть и не до нуля, но до жалких и ничего не решавших десятков. А вот воздушным силам клана досталось — столь ''теплый'' прием как корова языком слизнул 14 из 25 грифонов и надолго отбил охоту соваться в лобовую у остальных.

Дримм был в ярости и испытывал жгучий стыд:

— Покомандовал?! Размялся!? Дебил! Тупой недоделок! Самоуверенный осел! — Одномоментная потеря почти что трети всех воздушных сил клана серьезно ударила по его боеспособности как здесь и сейчас, так и в течении следующих суток. И виноват в этом был только он, фейри Дримм, с какого-то перепугу вообразивший себя великим знатоком воздушного боя и просравший свою первую же атаку в первом же воздушном бою. Фейри еще долго мог предаваться самобичеванию и придумать себе еще уйму уничижительных прозвищ, но обстановка была такова, что на это просто не было времени и следовало, засунув свои чувства в задницу, заниматься стремительно изменяющейся действительностью, в которой у клана Красного Дракона стало на 14 грифонов и 42 игрока меньше, а выигравшие первый раунд гоблины только ускорили свой и без того быстрый шаг и даже что-то запели в предвкушении новых побед. Как-то изменить предстоящее столкновение идущих снизу гоблинов и спускающихся сверху легионеров Дримм уже не мог, да даже если бы и мог, не стал бы — узкая серпантинная дорога, не оставлявшая свободы маневра — идеальное место боя для обладавших большей массой и более крепкими доспехами, к тому же наступавших сверху легионеров. Но помочь своим все же было нужно (к тому же Дримм уже не сомневался, что и легионеров как и его ждет сюрприз, и столкновение не будет для них легким), и раз уж не получилось в наглую, как в тире, прорядить гоблинскую колонну, нужно было менять тактику и как минимум отвлечь часть гоблинских сил на себя.

Рассыпавшись стрижами, грифоны принялись носиться вдоль серпантина, в тоже время стараясь не приближаться к дороге слишком близко, а сидящие на них всадники не особо целясь начали поливать колонну беспокоящим огнем из стрел, обычных, не очень сильных, зато многочисленных и быстро кастуемых заклинаний, а также магических зарядов жезлов — наносимый колонне ущерб был не слишком велик, но не позволял гоблинам расслабиться и вынуждал их держать большинство шаманов равномерно размазанными по всей колонне для ее защиты. Но беспокоили строй гоблинов лишь восемь грифонов из девяти, девятый же, на котором в качестве пассажира находился Глава клана, спустился вниз ближе к началу долины и приземлился на совершенно пустынном участке дороги. Сам грифон использовал неожиданную стоянку для того, чтобы отдохнуть и привести в порядок изрядно растрепанные полетом да и боем перья, а его седоки устраивали сюрприз пока что не без успеха наступавшим гоблинам. В общем-то сюрприз устраивал один Дримм, сейчас рисующий нечто вроде многометровых граффити прямо на дороге и на теле горы, а его сопровождающие — два рейнджера, хозяин маунта и второй пассажир, обеспечивали охрану полностью ушедшего в ритуал фейри.

Тем временем страшный грохот, похожий на удар великанского молота по не менее огромной наковальне, ознаменовал встречу двух наконец-то достигших друг друга колон. И сразу же по всему телу более крупной колонны гоблинов словно бы судорога прошла: десятки бойцов были стиснуты в ней до удушья, не меньше притиснуты к скале до сломанных ребер и конечностей или выдавлены с дороги в свободный полет — колонна гоблинов встала, а через минуту медленно попятилась назад.

Медные Башмаки сделали все чтобы победить: весь авангард их колонны составляли самые сильные и умелые воины и шаманы, доспехи воинов были хороши (ну насколько мог себе позволить не самый богатый клан, к тому же лучшая часть которого была в большом походе) и драться в плотном строю именно эти гоблины умели на зависть всем остальным кланам (чуть ли не единственные из всех гоблинских кланов), их силу и боевые возможности утраивали зелья, которых не пожалели шаманы перед подъемом, да и магия все тех же идущих вместе с ними шаманов делала их гораздо более опасными бойцами чем было на самом деле — все это не помогло.

Легионеры были попросту лучше как воины и в индивидуальном бою, и в умении держать строй (да и сам строй был более совершенен), сильней физически, доспехи и оружие хоть и уступали оружию и доспехам некоторых гоблинов побогаче, но такое единообразное вооружение было у всех, а не как у гоблинов передовой неполной тысячи (кстати качества ''отборного'' снаряжения передовых сил гоблинов было очень различным), наконец на них тоже были наложены чары усиления и защиты и среди них также шли маги. Все это вместе взятое и предопределило результат — гоблины сразу же полегли во множестве при первом ударе и были остановлены, а затем медленно и тяжело, но все же начали пятится под давлением наступавшей сверху тяжелой пехоты. Впрочем сложившаяся на поле боя ситуация кардинально отличалась от похожей случившейся день назад на руднике: никакого перемалывания тупой и неспособной оказать достойного сопротивления биомассы не было и в помине — Медные Башмаки хоть и отступали, но дрались жестко и умело, собирая за каждый метр дань жизнями врагов. С диким хрипом бились передовые воины, их тяжелые (для гоблинов) доспехи, амулеты и чуть ли не в буквальном смысле лившиеся у них из ушей зелья позволяли им драться почти что на равных с их более сильными и рослыми врагами, а так же не чувствовать боли и даже будучи исколотыми копьями и мечами, презрев смерть, пытаться рубить ноги топтавшим их врагам. Множество легких пехотинцев искали смерти в бою и устремлялись по плечам и головам своих более тяжеловооруженных товарищей в безнадежную, но героическую атаку, чаще всего оканчивающуюся прыжком на ждущие их копья и бессмысленной смертью, но случалось некоторые ''счастливчики'' успевали, превозмогая боль, нанести два-три удара вниз и умереть с радостной улыбкой на губах. Часть не столь героических бойцов, будучи поднятыми на плечи и щиты, вели обстрел из пращ, метали дротики, ножи, топорики, метательные дубинки, а бывало стреляли из арбалетов, и иногда несмотря на прочные щиты и доспехи легионеров этот обстрел все же приносил свои кровавые плоды. Примеру стрелков и бегунков-прыгунов следовали и некоторые шаманы, что не удовлетворялись ролью бафферов и хотели более активно участвовать в битве — из-за их деятельности, а также из-за ответных мер, что применяли идущие среди легионеров маги клана, место соприкосновения на сотню метров в ту или иную сторону напоминало переплетение десятков гигантских мыльных пузырей и одновременно шоу фейерверков. От магии казалось кипел сам воздух, но результат всей этой иллюминации был довольно скромен — равное число убитых легионеров и гоблинов. Но если легионеры были пусть и очень хорошими, но все же обычными воинами, то гоблины постепенно теряли шаманов — самую ценную часть своего войска. Теряли зеленошкурые и первых своих бойцов, самых сильных, искусных и лучше всего вооруженных — передовая тысяча таяла прямо на глазах и недалек был тот час, когда вместо закованных в доспехи опытных ветеранов против легионеров встанут их менее опытные собратья в доспехах из кожи — вчерашняя история с кровавой рекой станет реальностью. Но пока что доспешные гоблины еще сражались и уже успели собрать за 6 сотен своих жизней почти 2 сотни легионерских. Несли потери и остальные гоблины и не только прыгнувшие на копья герои или шаманы— жертвы ответного огня магов, но и простые даже еще не вступившие в бой члены колонны: от столкновения прошло лишь полчаса, а количество вытолкнутых в пропасть бойцов вплотную приблизилось к трем сотням, не многим меньше было число изломанных о стены или задушенных в толпе. Имелись дополнительные потери и у сил клана: грифоньи всадники опять забыли об осторожности и вновь поплатились за это — один из грифонов вместе с наездниками был буквально разорван тремя дюжинами огненных шаров, а второй был сбит, потерял крылья и вместе с седоками камнем полетел вниз, самого страшного рейнджеру-владельцу маунта удалось избежать — он успел отозвать грифона за секунду до смерти и с довольной улыбкой превратился в лепешку на дне ущелья. Через 15 минут игрок-обладатель хорошей реакции восстал в точке возрождения, а еще через 45 минут смог вызвать своего крылатого спутника.

Тем временем, вдали от яростного противостояния Дримм закончил заниматься наскальной живописью и сорвав с левой руки латную рукавицу, порезал руку от ладони до локтя, щедро сбрызнув красной с золотом кровью получившиеся рисунки. Кровь фейри как по каналам потекла по составлявшим его творения меловым линиями, не только стекая по ним вниз, но и без труда взбираясь вверх и через несколько секунд заполнила их все, оставив абсолютно чистым пространство скалы между ними, а затем изменила цвет на черный. Черными были и глаза фейри, который читал сложное заклинание сразу на двух языках: языке фейри и их злейших врагов иллайнов. Все заклинание уложилось в минуту и на месте рисунков возник багрово-черный туман, внутри которого что-то взрывалось, шипело и визжало жутким неестественным голосом. Так же просуществовавший считанные секунды туман рассеялся (точнее втянулся вовнутрь себя) и превратился в жуткое переплетение выраставших прямо из скалы странных черных то ли лиан, то ли корней, но со змеиными головами, чьи жуткие горящие ненавистью красные без зрачка глаза напугали грифона — вздыбивший перья лев-орел резко попятился и зашипел. Даже сотворивший тварей Дримм не рискнул приближаться к своим созданиям и оглядев их с безопасного расстояния, приступил ко второй части сюрприза, что должен был встретить постепенно отступающих гоблинов. Но прежде фейри вместе со своими сопровождающими вспрыгнул на грифона и заставил его наездника придержать своего маунта и зависнуть в нескольких метрах над тропой. Затем находившийся в безопасности фейри достал свиток и вновь рубанул по уже практически зажившей руке, хорошенько вымочил свиток в своей святящейся золотыми искрами крови и лишь после этого активировал его. Возникшая на тропе исполинская фигура, сложенная будто бы из гранитных валунов, едва не сверзнулась с оказавшейся для нее слишком узкой тропы, но руки и ноги исполина словно бы приклеились к камню и помогли ему удержаться — каменный гигант повернул голову в сторону фейри, получил мысленный приказ и застыл в ожидании — могучий, усиленный кровью, а значит магией фейри элементаль Земли ждал...

Сколько веревочке не виться, а конец всегда один — видимо эта простая истина оказалась знакома обитателям Гоблинских гор, и они не стали дожидаться означенного конца, а конкретно, смерти последних из тяжелых пехотинцев — гоблинская армия попыталась отступить. Впрочем почему попыталась? Она и отступила, пожертвовав более чем сотней еще продолжавших сражаться тяжеловоооруженных бойцов и пятью сотнями более легких, что подперли их со спины, а так же своим секретным оружием — 13-тью волколаками, приберегаемыми для штурма рудника, ну или как вариант, для такого вот пикового случая. Дико завывая волколаки подобно смертникам-прыгунам пробежались по плечам оставляемых в качестве заслона гоблинов и нырнули в строй тяжелой пехоты. У легионеров сразу пошли серьезные потери: часть из них (два-три десятка) узнала, каково не по своей воле решившим полетать гоблинам, других рвали в центре строя насадившиеся на копья и сломавшие их в своем теле волколаки. Результат — наступление несколько замедлилось. Но не надолго — легионеры умели справляться с таким врагом и потеряв какое-то число своих собратьев, прижали волколаков щитами к земле, зафиксировали их конечности копьями и провели одновременный очень грамотный и качественный сеанс трахеотомии и лоботомии, а затем и вовсе порубили потерявших способность к осмысленному сопротивлению детей луны на мелкие кусочки — наступление продолжилось, а засушенные куски волколачьих тел потом еще долго использовались как амулеты на удачу.

Гоблины драпали хорошо, даже лучше чем сражались: организованно, быстро, с огоньком, успевая при этом отбивать атаки грифоньих всадников во главе с вернувшимся в строй Дриммом, и если бы не внезапно возникший на их пути затор, вполне вероятно сумели бы достичь запирающей серпантин крепости раньше чем пали их оставшиеся на прикрытии товарищи, но как говориться не судьба... Мощный и стремительный, совсем не похожий на медлительные движения обычных каменных элементалей удар смел с дороги сразу дюжину гоблинов вместе с возглавлявшим отступление шаманом. Второй удар, уже другой рукой, расплющил еще троих, а затем масса гоблинов впечаталась в перегородившее дорогу каменное тело, и кулаки замелькали в страшном и неостановимом ритме, превращая толпу, что сгрудилась перед исполнявшим приказ элементалем, в кровавое месиво.

А тем временем наверху легионеры добивали последних легко вооруженных бойцов и вот-вот готовы были устремиться в погоню. Шаманы Медных Башмаков вновь показали свой высокий класс и всего через несколько минут сумели уничтожить столь дорого обошедшегося им каменного гиганта (потерянное время и четыре сотни бойцов): молодой, но шустрый шаман, скакавший как кузнечик, в прыжке вонзил грубо сделанный костяной кинжал в голову элементаля, и тот мгновенно осыпался грудой щебня, даже в смерти сумев задержать рванувшуюся было вперед гоблинскую волну (щебень пришлось спихивать с тропы).

Но приключения гоблинов на этом не закончились — даже несмотря на напор задних, передние не захотели лезть в призывно и предвкушающе шипящие пасти змей-лиан. Шаманы вновь попытались решить проблему, но им мешала сутолока и активизировавшиеся атаки грифоньх всадников, что оставив всю остальную колонну в покое сосредоточились именно на этом месте. Но все же несмотря ни на что очень хорошие шаманы Медных Башмаков почти успели, им не хватило какой-то минуты завершить ритуал — тяжелая легионерская пехота с маху впечаталась в задницу застывшей в ожидании колонны беглецов и у гоблинов больше не было своей тяжелой пехоты, чтобы их остановить....

Шаманы глупо погибли под ногами своих же воинов, часть остальных гоблинов пала в безнадежной битве с легионерами, другая часть нашла свой конец в пастях обожравшихся в тот день змей-лиан, но большая часть, почти пять тысяч, нашли свой конец на дне ущелья, куда их вытолкнул с крутой горной дороги неумолимый враг — выживших после падения с нескольких сотен метров не было.

Этой же ночью отряд из сотни членов клана Красного Дракона, сотни спецназовцев-заготовок и 10 грифонов (2-х позаимствовали у оставшейся патрулировать небо над рудником пятерки, верней уже тройки) с пятью пассажирами на каждом (хозяин маунта, два спецназовца, два игрока), навестил цитадель клана Медных Башмаков и легко уничтожил оставшийся в ней семисотенный гарнизон. Эта была первая, но далеко не последняя цитадель клана, что пала в ходе начинающейся в Гоблинских горах войны.

Накилон — полуэльф-воин 47 уровня, наемник клана Красного Дракона.

Жуткий полный боли вой раздался из хижины за его спиной, и Накилон против воли вздрогнул, но не обернулся, продолжая шмонать трупы лично убитых им во дворе воинов. Товарищи по рейду развлекались, а вот ему как-то не очень нравились такие забавы, хоть он и понимал, что тут все же не реальный мир и люди здесь сбрасывают негатив и делают то, на что никогда бы не осмелились в реальном мире. Очередной вопль снова заставил его вздрогнуть и даже выронить тощий только что срезанный с шеи одной из жертв кошелек. Накилон все же обернулся и сплюнул, а затем наклонился за тем что упало. Да, это были неписи, а вокруг был виртуальный мир, но он все равно так и не смог творить здесь то, что творили многие из его приятелей (но и не мешал им) и старался побыстрей покинуть место подобных развлечений, предпочитая честный бой с равным, ну или почти равным и сильнейшим противником. Полные боли вопли пошли беспрерывным потоком, но полуэльф притерпевшись уже почти не обращал на них внимания — поперла добыча и трое следующих трупаков вознаградили его старания средненькими амулетами, небольшим количеством серебра и кинжалом, что был даже получше чем его собственный, добытый еще на 14-ом уровне нож. Накилон некоторое время сравнивал два клинка между собой, а затем приняв решение убрал старый нож в сумку и пристегнул свое новое оружие к поясу.

Когда он поднял глаза, на него уже летела боевая гоблинская гиена со стрелой в плече. Сработали инстинкты тела и прокаченные рефлексы фехтовальщика (сам человек внутри полуэльфа ничего не успел сообразить) — полупируэт и выхваченный меч отрубает пролетавшей мимо гиене заднюю лапу. Через минуту уже полностью контролирующий свои действия Накилон прикончил изувеченную им же гиену и огляделся: от ворот небольшой окружавшей хижину изгороди, в которой в данный момент резвились его товарищи, шел покрытый кровью и явно серьезно раненый гоблин, чей взгляд не сулил игроку ничего хорошего, как впрочем и топор, несмотря на ранения умело и крепко сжимаемый в руке. Накилон поморщился — опять соседние рейды схалтурили и оставили недобитых подранков, и теперь он вынужден будет за ними подчищать.

— Хотя, — улыбнулся полуэльф, — можно и иначе на это посмотреть — за меня сделали основную работу, а я без особого напряга соберу с нее пенки, получается халтурщики наказали сами себя. — Накилон приглашающе поманил гоблина мечом: — Вперед, дядя, развлечемся! — Тот ускорился и неловко из-за ран, но вполне себе грамотно попытался разрубить полуэльфа от левого плеча до правого бедра, наискосок. — Плохо, дядя! — Накилон играючи ушел от удара и легонько резанул провалившегося гоблина по животу, тот застонал и несмотря на выглянувшие из раны кишки снова попытался провести удар, но снова промахнулся. Накилон решил не затягивать мучения раненого моба, кольнул его в печень и легким движением лезвия у самого кончика клинка перерезал горло выронившему топор гоблину. Обыск последнего противника ничего не дал, да и трофейный топор не впечатлил воина, и решив не загромождать не такую уж и большую сумку грошовым хламом, Накилон вернулся к обыску трупов во дворе.

Когда полуэльф уже заканчивал, к нему подлетел его питомец — крылатый змей по кличке Уж и позвал за собой. Уж был не совсем обычным и подходящим для воина петом, а скорей подошел бы для вора, но Накилон ни разу не пожалел, что предпочел его стандартным псам, леопардам или другим считавшимся более подходящими для его класса спутникам. Да, Уж совершенно не представлял из себя ничего в бою, но зато умел находить ловушки и спрятанные клады и предупредить о затаившемся враге — и первое, и второе, и третье умение были по мнению Накилона гораздо ценней прямой помощи в бою и позволяли полуэльфу в среднем поднимать гораздо больше хабара чем его собратья по классу, которые обзавелись ''правильными'' питомцами. Торопящийся похвастаться своими успехами Уж привел его к одному из сараев во дворе и пролетев внутрь закружился над большой охапкой сена в углу сарая.

— Молодец! — Накилон, мысленно похвалил питомца и поскреб прямо таки заурчавшего от похвалы Ужа под подбородком, затем разгреб сено и нашел то что и ожидал — деревянный люк в полу. Поскольку Уж не сигнализировал об опасности, спокойно и не опасаясь ловушки открыл его и замер на месте, не зная что делать с не менее чем двумя дюжинами гоблинских детишек, что жмурились на свет и тихонько выли в ожидании расправы. Пару секунд подумал и закрыл люк, а затем навалил на него в три раза больше соломы чем было до того и не удовлетворившись этим с помощью валявшегося тут же треснутого тазика накидал на солому дерьма и грязи. Потом вышел из сарая и, глянув на небо, подумал, что пора бы уже отправляться назад на рудник, сдать добычу — солнце уже почти зашло, да и принудительный выход в реал лично для него уже не за горами.

Мысль о принудительном выходе как всегда потянула за собой другие, и он снова задумался о возможности уйти в виртуальный мир насовсем. Добыть капсулу без ограничителя не такая уж и большая проблема, не намного трудней и найти специалиста, что сможет вытащить его из уже существующей, так что с этим было все в порядке, но останавливала мать, нестарая еще женщина, вынужденная возится с лишившимся зрения сыном. С одной стороны, он осознавал, что стал для нее вместо источника гордости и радости страшной обузой ( был лучший на курсе, красавец, спортсмен, любимец девушек и будущий офицер-летчик априори с блестящей карьерой, а теперь слепой инвалид), но с другой — так же прекрасно понимал, что его смерти она может и не пережить и поэтому и тянул, хотя план принять яд и лечь в капсулу был уже давным-давно готов.

Крики в хижине стихли, и Накилон подумал, что как бы не повернулась судьба, его нынешние спутники-живодеры не самая лучшая компания и стоит поискать кого-то получше. Впрочем и искать особо никого не надо — его нынешний наниматель клан Красного Дракона являлся очень достойной и серьезной организацией, устраивавшей его по многим параметрам и явно стоившей того, чтобы попробовать стать ее частью.

Граница Великого леса и Гоблинских гор. Крепость Фкох-шу.

Вечер вторых суток после начала вторжения.

Шарлинир — капитан Синих (подразделение личной дружины Стража Западной Границы Эрмилана ).

Эльфийское войско покидало лес и вступало на незнакомую территорию, и не сказать что эльфам это давалось легко — горы и без того не являлись любимым местом их пребывания, а уж Гоблинские горы тем паче. Больше чем гоблинов эльфы ненавидели лишь своих ближайших родственников — отколовшуюся когда-то на заре возникновения их расы часть эльфийского народа, известного как дроу или темные эльфы.

Народ эльфов, образовавшийся в результате исчезновения расы фейри, изначально не имел единого руководства, и дроу стали лишь первой ласточкой их дробления. После них были: морские, высокогорные, снежные (ледяные выделились уже много позже из среды самих снежных), синие и лесные эльфы. Но именно дроу вызывали у так называемых высших или изначальных эльфов наибольшую ненависть — именно их они винили в начавшемся после трансформации упадке и дроблении эльфийской расы, так и не сумевшей стать для мира тем чем были предки-фейри. Ряд жестоких войн, в результате которых дроу почти истребили и загнали под землю, где те вынуждены были изменить себя, чтобы выжить (благо знания прародителей фейри еще не были до конца утрачены) породил у дроу еще более страшную ненависть к своим победившим собратьям — и не было в мире двух других рас, ненавидевших друг друга столь люто, чем два осколка единого когда-то народа. Высокогорные, лесные и снежные эльфы, отделившиеся позже, не получили и сотой доли той ненависти, что досталась первым решившимся на отделение дроу и развивались более-менее спокойно, тут же в следствии отсутствия для них какой-либо серьезной угрозы раздробившись на много частей и образовав массу анклавов по всему миру. А синие вообще через несколько сот лет после отделения как-то незаметно вернулись в лоно единого народа эльфов, который увлеченно строил в то время Первую Великую Империю Эльфов (например, большинство жителей Эрмилана, как и соседнего королевства, являлись потомками синих, как и сам Шарлинир вместе с большинством его воинов, состоявших в СИНЕЙ полутысячи, нес в своей крови изрядную долю крови синих эльфов). Так и получалось, что именно дроу лидировали в личном списке каждого уважающего себя эльфа, а гоблины были лишь на втором месте и то только в стоящем на границе Великого леса Эрмилане, если бы речь шла об эльфах, живущих на границе оркских земель, то орки без сомнения бы потеснили гоблинов на почетном втором месте, вытеснив зеленошкурых недомерков на третье.

Что же касается орков, то они по праву находились в тройке страшнейших врагов эльфов. Когда-то эта молодая раса почитала эльфов чуть ли не как богов или как минимум великих учителей, выдернувших их из пучины дикости и приобщивших к благам цивилизации. Платой за такой великий подарок стали сотни тысяч могучих и страшных в своей еще дикарской ярости воинов-орков, вооруженных к тому же прекрасным эльфийским оружием и не меньшее количество таких же орков, но не воинов, а рудокопов, кузнецов, ткачей, строителей дорог и даже крестьян, что вместе с воинами помогали эльфам строить их первую Великую Империю. Казалось этот оркско-эльфийский тандэм был непобедим: остатки сокрушенных дроу бежали и забились в самую темную дыру, что смогли отыскать; хопеши (другая получившаяся из части фейри раса), решившие оспорить преимущественные права на наследие предков, были сломлены и так же были вынуждены бежать; та же судьба постигла природных вампиров; крылатые не решились на борьбу и можно сказать с голой жопой предпочли удалиться в дикие земли; даже дварфы, когда-то соперники самих фейри, были надломлены серией войн и предпочли заключить невыгодный для себя мир — вот-вот еще чуть-чуть и можно было бы сказать, что эльфы утвердятся на покинутом фейри престоле! Но случилось непредвиденное — орки осознали свою силу (не без помощи самих эльфов, которым победы, как бы помягче сказать, сорвали башню ) и то, что все успехи построенной их общими усилиями империи достаются лишь эльфам, все больше ведущим себя не как учителя с учениками, а как хозяева с рабами — орки восстали и Первая Великая Империя Эльфов пала в первый же день этого страшного восстания. После недолгих попыток подражать свергнутым учителям орки утратили многое из их наследия и вернулись к привычному кочевому и полукочевому образу жизни, в котором благополучно и пребывали по сей день, а разгромленные, но все же до конца не уничтоженные эльфы вновь начали долгий и мучительный путь, ведущий к возрождению былой мощи и закончившийся через несколько тысяч лет созданием Второй Великой Империи Эльфов, просуществовавшей 2 тысячи лет и разрушенной по вине уже самих же эльфов (хотя история с орками в большей степени тоже их вина).

Помимо этой троицы (дроу, орков, гоблинов) эльфы не очень любили людей, гнолов, гномов, огров, троллей (этих вообще мало кто любил), дорейцов и почти все другие населявшие Серединный мир народы; ненавидели хопешей и природных вампиров(но все же поменьше чем основную тройку); более или менее терпели крылатых, с появлением в Серединном мире людей, получивших к обозначению ''крылатые'' приставку ''люди''; немного уважали дварфов и испытывали жалостливо-доброжелательные чувства к фейри — в общем были тем, чем были — помешенными на величие своей расы расистами, отказывающими всем другим расам (особенно короткоживущим) в праве стоять не только вровень с ними, но даже и на одной лестнице. Вот и сейчас, покинув Великий лес и вступая на земли своих страшнейших врагов (в районе Великого леса твердое второе место), эльфы вели себя так словно шли по уже завоеванной земле и не позволяли даже тени каких-либо других эмоций кроме скуки и высокомерия коснуться их лиц.

Шарлинир с подозрением оглядел запиравшую вход в ущелье крепость и оглянулся на двух проводников из Драконов — те со спокойными лицами смотрели на него.

— Что-то здесь не то, — подумал капитан Синих, вернувшись к разглядыванию крепости, которая абсолютно не реагировала на появление из леса полутысячного отряда. — Ни на стенах, ни на башнях нет никого: ни гоблинов, что должны были бы уже поднять тревогу, ни драконов, что обещали захватить крепость к нашему приходу — непонятно?! — Капитан напрягся и усилил зрение магией, но так ничего и не увидел — крепость все так же была мертва и производила впечатление покинутой. — Вы двое, — Шарлинир не особо старался запомнить имена проводников от клана, не считая их ровней себе и своим воинам и даже презирая за то, что те состоят в одном клане с орками и боги знают с кем еще, — ко мне! —

— Да, капитан, — первым заговорил старший двойки рейнджеров от клана, без особого почтения глядя прямо в глаза уже не закипавшего (как в первые дни) от такой наглости Шарлинира.

— Ты, (Шарлинир не стал напрягаться и вспоминать странное и совершенно неэльфийское имя собеседника) уверен что ваши захватили крепость? —

— Уверен, — ни секунды не сомневаясь кивнул рейнджер и к досаде капитана не стал разворачивать свой краткий ответ.

— Но я никого не вижу на стенах, нет и знамени вашего клана. Почему ваши соратники не показывают, что они захватили крепость? — после минутной игры в гляделки капитан был вынужден озвучить свои сомнения (эльфийская гордость гордостью, но если командир не дует на воду, то это говно, а не командир, а Шарлинир при всех своих недостатках был все же хорошим командиром).

— Кому не показывают? — с легкой полуулыбкой вопросом на вопрос ответил рейнджер, все так же продолжая нагло смотреть капитану в глаза. — Вы и так знаете — мы вам сказали, а для гоблинов и любых других ''посетителей'' крепости будет сюрприз.

— Но вы точно уверенны в этом? — все же сомневался Шарлинир.

— Мы можем сходить туда первыми, — предложил второй из рейнджеров, — и подать вам сигнал, что все в порядке. — Усмотревший в предложении намек на личную трусость Шарлинир было хотел гордо отказаться, но посмотрев на ждущих его решения воинов и магов Тартаурона, через силу кивнул, соглашаясь с предложением рейнджера клана:

— Хорошо, мы будем ждать. —

— В крепости недавно убивали и много, — сообщил и так обеспокоенному капитану подошедший Тартаурон. Шарлинир, ничего не сказал на это и лишь досадливо дернул плечом, не отрывая взгляда от бодро приближающихся к крепости рейнджеров. Две фигурки в зеленом казались двумя безмозглыми рыбешками, которые устремились прямо в пасть застывшего чудовища, и Шарлинир, даже без подсказки мага, чутьем старого воина учуявшего витающую над крепостью смерть, против воли затаил дыхание, когда достигшие крепости рейнджеры без страха забежали в гостеприимно распахнутые ворота-пасть. Напряжение, что испытывал не отводящий взгляда от крепости Шарлинир, передалось и всему эльфийскому войску — и маги, и воины одинаково застыли, готовясь к худшему, но надеясь на лучшее, и это лучшее произошло — на стенах крепости появилось много фигур, и не одна из этих фигур не напоминала гоблинскую.

Потом было еще много всего: Шарлинир с какого-то перепугу требовал подчинения всех находившихся в крепости сил непосредственно ему и даже вступил чуть ли не в открытый конфликт со скрутившей дулю Людмилой; эльфы воротили нос, не желая ночевать в разгромленной и пропахшей кровью и трупами крепости (хорошо хоть им не показали подвалы, где неторопливо разлагались бывшие хозяева); самые отмороженные из расистов попытались задевать клановых орков и Людмиле и Шарлиниру, забыв разногласия, пришлось успокаивать своих чуть ли не схватившихся прямо тут бойцов; было и еще много чего, но все это было уже неважно, главное событие уже произошло — мощная группировка Эрмиланских эльфов вошла в Гоблинские горы и готовилась утром следующего дня совершить бросок к руднику.

Заканчивались вторые сутки с начала вторжения клана Красного Дракона в Гоблинские горы.

Глава 12

Окрестности Узла Всех Дорог Мира, Васильковое поле.

Утро третьего дня после начала вторжения.

Анариэль, Муллкорх, Ратул.

Никогда еще земли города-государства не знали такого нашествия гоблинов, десятки тысяч представителей этой злобной расы почти что скрыли под собой довольно таки большое поле и даже уже успели дать ответвление в виде длиннющей колонны, что состояла из сотен и тысяч шагающих гоблинов, которые непрерывным потоком текли к гостеприимно распахнутым городским воротам столицы. Нет, это было не вторжение пришедших за мясом и добычей людоедов, у гоблинов не было оружия и явились они на эти земли не по своей воле, но по воле клана Красного Дракона, спешившего реализовывать добычу и поскорей избавиться хотя бы от части начавшей падать в себестоимости огромной массы рабов (попробуйте даже по минимуму прокормить 30 тысяч рыл, опять же таки силы на их охрану).

Помимо скованных партиями по 100 гоблинов на вновь как и пару дней назад бурлящем поле присутствовало и много другого разнообразного народа: тут вам и стражники из Узла, за небольшую мзду вставшие в отцепление вокруг поля и изрядно облегчившие жизнь не таким уж и большим силам Драконов, состоявшим из охраны портала и выделенного прижимистым Октароном мизера; и сотни работорговцев, верней не их самих, а приехавших забирать уже купленный живой товар приказчиков и надсмотрщиков, которые активно и с большим знанием дела формировали ту самую зеленую реку, что уже текла к городским воротам; и вновь начавшие прибывать многочисленные любопытствующие как игроки, так и местные, среди которых было немало завидущих и откровенно враждебных глаз представителей других кланов не очень обрадованных успехами Драконов.

У самого портала находилась довольно грубо сколоченная деревянная вышка с платформой наверху, несмотря на свой убогий вид, функцию свою конструкция все же выполняла и позволяла находящимся на платформе Ратулу и Муллкорху пусть и не идеально, но все же исполнять свои обязанности.

— Вот ведь — судьба! — будто бы в пустоту высказал скребущие на душе мысли Ратул и окинув зеленое море внизу, закончил, — никогда не думал, что стану работорговцем. —

— Толи еще будет! — оптимистично ''подбодрил'' его стоявший рядом Муллкорх. — Мыслю: продажа гоблинов будет не самым твоим неприятным делом — успеешь еще делов наделать и в этом мире, да и в следующем тоже. — Недоуменно повернувшийся было к рейнджеру орк не сразу понял о чем тот говорит, а потом согласно кивнул и снова облокотившись на перила, вернулся к созерцанию открывающейся с высоты картины.

— Скорей всего ты прав, но от этого не легче, — Ратул на полминутки отвлекся, отдал пару распоряжений внизу и вернулся к разговору, принимавшему несколько филосовскую форму, — гоблинов я конечно переживу, да и многое другое наверное тоже, и вообще все что происходит в Серединном мире — переживу. Благо есть оправдание, что это вирт и все что происходит вокруг не по настоящему. Но вот скажи мне, Ватсон (прозвище Муллкорха), неужели ты так же будешь относиться к подобным вещам, когда мы окажемся там? —

— Буду! — неожиданно жестко ответил на вопрос эльф, Ратул даже удивленно повернулся к нему, а Муллкорх решительно и без тени сомнений разворачивал свой ответ: — Если будет нужно, я и с людьми на Земле поступлю не лучше чем с этими гоблинами, хотя надеюсь до этого не дойдет. А вообще какая разница: гоблины здесь или люди там? У нас есть цель вполне себе благородная и нужно идти к этой цели и не забивать себе голову ненужными метаниями — вредно и не продуктивно. —

— Вот это да! — по новому взглянул на рейнджера Ратул. — Значит, ''лес рубят — щепки летят'' и ''цель оправдывает средства''? Но ведь в конце концов, все что мы делаем и собираемся сделать — ради людей, человечества, а ты уравниваешь их с виртуальными и несуществующими гоблинами — как-то это не очень.—

— Ну не совсем уравниваю, — немного сдал назад пытающийся лучше, понятней донести до собеседника свои мысли Муллкорх, — я такого не говорил, а сказал, что если придется, поступлю с ними так же как с гоблинами сейчас. Есть ведь разница? — Ратул скривил губы и покачал ладонью, давая понять неопределенность (по крайней мере для него) этой разницы. — Мы ведь хотим спасти планету и людей, населяющих ее? — попробовал зайти несколько с другого боку Муллкорх. —

— Ну да, — согласился с очевидным Ратул.

— И ты ведь понимаешь, что нам придется убить часть этих людей, когда они начнут нам мешать делать все возможное для их спасения?

— Может быть и придется, — уже не так бодро кивнул прекрасно понимающий к чему клонит собеседник орк.

— Вот они-то и станут теми самыми щепками, и тут уж ничего не поделать — я, да и ты, да и никто из нас не верит, что в прошлом нас встретят с распростертыми объятьями и цветами — где бы мы не оказались, нам сразу же придется отстаивать свое право на жизнь — не отстоим, и сами погибнем, и все человечество погубим, в том числе и потомков тех, кто наши жизни и заберет. И не надо мне говорить, что если мы кого-то убьем в прошлом, у него не будет потомков, и виноваты в этом будем мы — потому как если мы этого не сделаем и позволим себя прибить, их ВСЕ РАВНО не будет — так что лучше раздавить эту самую чертову бабочку Бредбери и сохранить мир, чем распустить Толстовские непротивленческие слюни, погибнуть самим и погубить весь мир. Совет: заранее настраивай себя и тренируйся вот хотя бы на гоблинах и даже не надейся, что на Земле будет лучше — скорей всего хуже — тут ведь все-таки пусть и невероятно реалистичная, но все же всего-лишь игра, а там реальный мир со всей его кровью, грязью и мерзостью! —

— А ты меня не пугай, Ватсон, — спокойно посмотрел в глаза не на шутку разошедшемуся рейнджеру Ратул, — и грязи, и мерзости я в свое время нахлебался. Вот кровь не лил, хотя и сидел за это, да и по нынешней профессии с ней часто дело имею ( похоронных дел мастер), и я прекрасно, не хуже тебя, понимаю как там будет тяжело, если мы здесь вообще можем это понять, но и относиться к людям как к вирт— персонажам не буду, даже если от этого легче будет их убивать. —

— Твое дело, — пожал плечами Муллкорх, — хотя я бы на твоем месте подумал, а так ли уж неписи Серединного мира отличаются от людей реального? И те, и те чувствуют все что угодно — боль, страх, ненависть, да и все остальное тоже. И не надо мне говорить, что люди это люди, а это строчки машинного кода — если что-то крякает как утка, летает как утка, и выглядит как утка — это утка. Утверждать иное — лицемерие, особенно зная, что все эти неписи МОГУТ стать вполне себе реальными, и часть из них СТАНУТ, если у нас получится. —

— А вот интересно: как будут чувствовать себя те же заготовки на Земле? — с радостью поменял тему Ратул. — Ведь жук показывает лишь то, что они смогут перенестись живыми, а вот что с ними будет дальше? Это вопрос... —

— Таких вопросов навалом, — усмехнулся Муллкорх, — и заготовки лишь один из них. А что будет с неписями? Ведь они очень сильно отличаются от заготовок, или верней это заготовки сильно отличаются от неписей. Что будет с маунтами и петами? Растениями и животными? Наконец с нами самими? Все сплошные предположения, как и то, что перенос удастся, и мы не сгинем где-нибудь в этом поле, про которое мы знаем только со слов безумца, что чуть не полтора десятка раз едва не уничтожил Землю! —

— А все же надеюсь, что все получится, если нет, то мы по крайней мере попытались, а не сидели, свесив ножки и куря бамбук в ожидании скорого конца! —

— О чем и речь, — соглашаясь кивнул на слова друга Мулкорх, — если все сойдется и мы окажемся в прошлом здоровые, в здравом уме и со всем что мы сумеем собрать, обидно будет дать убить себя вонючему дикарю, неважно с копьем или мушкетом. —

— Ты еще о магии забыл, — поднял тоже очень интересную тему Ратул, но не успел ее развить — на дороге, ведущей от Узла к Васильковому полю, показался немаленький отряд, быстро, почти бегом приближающийся к полю, а значит к стоящему на нем порталу.

— Это еще что за бегунки? — неизвестно у кого поинтересовался Муллкорх, пытаясь разглядеть неизвестный многосотенный отряд. — На купцов вроде не похожи? Неужто кто-то из кланов решил напасть? — Пока Муллкорх чухался и разговаривал неизвестно с кем, Ратул ''шевелился'': свистнул вниз подчиненным ему игрокам и отдал несколько коротких команд, а уж они ''вздрючили'' эльфов-стрелков и спецназовцев и оставив рабов на и без них неплохо справлявшихся надсмотрщиков и все так же калымивших в отцеплении стражников, приготовили неизвестному противнику ''теплую'' встречу. Вскоре опомнился и Муллкорх и, спрыгнув с пятиметровой вышки, пусть и не так ловко, но все же довольно шустро организовал подчиненную ему сотню спецназовцев, но не поставил их в общий строй, а приготовился действовать отдельным отрядом с перспективой флангового удара. Поднятый Драконами кипеш не остался не замеченным остальными обитателями поля: надсмотрщики тоже начали сбиваться в группы и заменять дубинки и кнуты на боевое оружие; рабы заволновались и если бы не тяжелые и неудобные медные цепи, как пить дать попытались бы разбежаться, беря пример с фермеров и любопытствующих, не имевших на себе подобных украшений и активно устремившихся в лес или по дороге в сторону от приближающегося отряда; отцепление из городских стражников не поддалось панике и даже не начало сжимать строй, но небрежно стоящие фигуры как-то неуловимо изменились и даже не очень внимательному наблюдателю стало бы ясно, что они готовятся к бою.

— Отбой! — внезапно выкрикнул оставшийся на вышке Ратул и глянув вниз на уже приготовившихся к схватке воинов клана, пояснил: — Это ''мама'' Анариэль подошла, молочка нам принесла, а вместе с ним кучу свежекупленных заготовок. Эй, следите за своими подопечными — счас разбегутся! — последняя реплика была адресована надсмотрщикам, которые встрепенулись и быстро вернули на место пару гоблинских сотен, все же несмотря на неудобные ''украшения'' попытавшихся ''смазать пятки''.

Через какое-то время подъехала и виновница случившегося переполоха. Анариэль и ее охрана с комфортом ехали верхом во главе колонны из почти тысячи заготовок и не менее чем полусотни телег.

— Умеешь ты эффектно появиться, — поприветствовал спрыгнувшую с коня эльфийку покинувший свою вышку Ратул. Муллкорх о чем-то говорил с Хугином, а Крокодил отошел к охране портала и вовсю общался со своей девушкой, что отыгрывала мага.

— Что пересрались?! — бодро подначила его довольная жизнью и собой Анариэль, кивком указывая на еще не полностью распавшийся строй и постепенно возвращающихся из леса любопытных, которые недовольно гудели и костерили Драконов на все лады.

— Пересрешься тут, — не стал отрицать очевидного Ратул, — когда на тебя чуть ли не тысяча прет, а у тебя полторы сотни, ну и сотня Ватсона, — орк кивнул на увлеченного разговором Муллкорха. Анариэль звонко и в голос засмеялась, а Ратул покачал головой, подумав что после лихих скачек на грифонах два дня назад девушка изменилась, будто бы сбросив личину вечно недовольной или сильно деловой хозяйственницы и явив миру и клану лицо лихой оторвы-амазонки. — Давай хвастайся уже — я же вижу тебе не терпится. — Анариэль не пришлось упрашивать дважды, и она быстро устроила Ратулу, Муллкорху и всем желающим экскурсию по приведенному с собой каравану.

— Это боец-пехотинец, — Анариэль еле дотянувшись хлопнула по плечу рослого заготовку, — их у нас теперь три сотни. Конечно похуже спецназовцев будут: люди, магией не владеют, не стрелки — чистая пехота, но в тоннелях и тесных улочках самое оно — вы ведь видели, что легионеры позавчера делали? —

— Думаешь не хуже справятся? — с сомнением протянул Муллкорх, разглядывая тупые (как обычно после рождения) лица новеньких еще как говорится ''не засиженных мухами'' заготовок.

— По идее должны, — не очень уверенно пожала плечами Анариэль и тут же огорошила Муллкорха, — я их вам с Октароном хотела сплавить — у вас ведь теперь гоблов чуть больше десяти тысяч осталось, и если ты думаешь, что Дримм одну из сотен спецназовцев у вас не заберет, то ты его плохо знаешь, а если даже не Дримм, то Таурохтар. —

— Удивила, — с кислым лицом ответил ей Муллкорх, — уже отобрал — после сопровождения пленников я должен отправить свою сотню наверх, а сам с голой жопой возвращаться к Октарону. —

— Ну вот, вернешься не с голой жопой, а с тремя сотнями пехотинцев, еще на телегах, помимо прочего для них новенькие копья, мечи, щиты и шлемы, вот с доспехами не получилось — не было подходящей партии, но ничего, пока обойдутся родными. —

— Хороший подарок, — кивнул по виду не сильно обрадовавшийся Муллкорх, — ты подарила, а Дримм последнюю сотню спецназовцев точно заберет. —

— Что ты ноешь? — вмешался в разговор внимательно, в том числе и с помощью опознания рассматривавший бойцов Ратул. — Все равно у тебя на сотню бойцов больше будет, а с безоружными гоблинами эти молодцы справятся не хуже чем спецназ. — Оставив задумавшегося Муллкорха оглядывать будущих подчиненных, Анариэль показала следующую гораздо более крупную группу заготовок:

— Это вот сотня кузнецов, это четыре сотни рудокопов, — девушка активно размахивала руками, показывая свои приобретения, что смирно стояли ровными колоннами. — А вот совсем особый товар — ремесленники-универсалы, как те сорок, что на Морнэмира в мастерских цитадели пашут. —

— На фиг, — удивился один из воинов-орков, — они же ху...у тучу денег стоят. Какой с них толк в руднике? Носильщики уже есть. — В ответ на вопросительный взгляд Анариэль Ратул просветил ее насчет ''запряженной'' Королевы Мертвых и сотворенной ей рабочей силы, но Анариэль ничуть не расстроилась и как два пальца отстояла правильность этой дорогой покупки:

— Что, в полуразрушенном руднике дел для них не найдется? Если что, и кузнецами поработают, могут и оборудование чинить и быт нам обустроят, и во всяких работах по укреплениям помогут — универсалы же — найдем чем их занять.

— А Дримм знает о твоей ини