Хусария

Отравление сработало, крит с первого же выстрела. Тут же второй стрелой влепил паскудному псу в глаз и третьей — в нос. Попал чудом, потому как раненая скотина стала крутиться волчком, не переставая визжать непрерывно. Вот же сатанинская помесь всей мерзости помойной из захудалого зоопарка в орочих землях, пародия на собаку — откуда силы у этой дряни берутся?

Хозяйка пулей вылетела из дверей, заозиралась, слегка присев и заняв боевую стойку. Не видит, дурында! А над ее петом гирлянда из цифр цветных. Отравление, кровотечение и три крита. Одноглазый, трехногий, потерявший нюх...

Отлично, дело сделано!

Рейнджер плавно отодвинулся за угол. Не делай резких движений — враг и не заметит! И с чего эта пародия на собаку — трехногой стала? Стрела-то в боку торчит?

Аккуратно выглянул снова, уже готовый стрелять. Визг как обрезало — спрятала норвега своего пета в сумку. Не может понять, дура лошадиномордая — откуда прилетело. Сейчас довернется боком...

Тренькнула тетива и паладинша подскочила высоко в воздух. Что-то щелкнуло — и вот пожалуйста — крит 'Беда Ахилла'. Ясно — сухожилие перебил, что по имени древнего мифа названо! Отлично, бегать эта мерзавка, нубодрочерша не может! Менять позицию после каждого 2-3 выстрелов и калечить! Мы скромные люди, убивать не будем, зачем нам, миролюбам, счетчик ПВП накручивать? Совсем незачем! Так, что дальше — надо прикинуть тактику. Занять позицию сейчас на углу, потом вон там на крыше за трубой, и в том переулке.

Опять высунулся, глянул. Раненая сучка суетливо пытается перевязать свою рану бинтиком. Ну надо же быть такой дурой! Впрочем, что взять с уродины, что по своей воле перестала быть Женщиной и не смогла — Мужчиной, ясное дело, что мозгов там меньше, чем в горошине! Порванное сухожилие — куда там бинтики, шину надо накладывать, иммобилизацию делать! И сама она не справится с этим никак. И ведь вроде в Школе Паладинов учат такому Мастера — ан вон оно как!

Опять выглянул. Цели для стрельбы добавились! Еще две мужебабы выскочили из корчмы. И забрала на шлемах опущены, осторожничают! А это минус 20 к Восприятию и минус 10 к наблюдательности! Эх, будут Ежи ненавидеть зоофилы — по обоим петам две стрелы одним махом. Вэррет отравлен и крит 'Одноглазый', а вот сове чертовой просто снесло очки жизни.

А, нет, тоже отравлена. Цифры цвета яда повалили!

Все, хоть и хочется продолжить, но железное правило стрелка — меняй позицию!

Рейнджер подтянулся и красивым махом переместился на крышу, скользнул на соседнюю, выглянул из — за трубы.

Тут же получил жесткий удар по затылку, так что ткнулся лицом в закопченые кирпичи. Да что это за?

Рябое перышко перед глазами крутясь в воздухе легло на черепицу.

Сова, курва! И значит мужебабы его видят!

Так, значит меняем рисунок боя! Первая цель — чертова птичка.

Ежи отполз назад по водосточному желобу, сердце колотилось в такт его мыслям. 'Скорость зайца' давала фору, но не делала его невидимкой. Они знали, что здесь лучник. Они работали на его поле. Сделали выводы.

Перевернулся на спину — но сова не изображала из себя медленно парящую на высоте легкую мишень. Наоборот — на краю поля зрения выныривала из-за труб и гребней крыш — на миг, на полсекунды — подсвечивая его и не давая спокойно выпустить стрелу.

Плохо дело! Недооценил мужебаб!

Глянул на корчму.

Рейнджер увидел, как синие силуэты — хозяин и служанка — попытались вырваться из трактира, воспользовавшись моментом. Щит паладинши у дверей двинулся вперед, не для атаки, а для короткого, мощного удара плашмя. Хозяин грузно рухнул, сбитый с ног. Девушку-служанку вторая мужебаба просто схватила за руку, как ребенка, и отбросила обратно внутрь. Без жестокости, но и без единого шанса.

Не убивают. Берут живьем. Зачем?

Мысли про борщ и рыбоедок испарились. Это был не лихой карательный налет, а профессиональная работа. И стражники местные молчали не просто так. Заныли зубы — мужебаб в корчме всего две.

А был десяток.

Где остальные?

Понятно — пошла охота на него.

Затрещала черепица — паладинша грузно залезла на крышу. Все-таки дура, он же видит, что сс другой стороны три особи его поджидают. Так он и побежал от меченоски!

Так, что у нее из тяжелого комплекта брони дырявое? Бронелифчик, зараза, только с виду оставляет все тело открытым — но лучнику-то видно, что там кираса считай цельнолитая. Лица, шеи, сгибы локтей и коленей у паладинов тоже прикрыты. Попасть в щель забрала? Она грамотно мотает башкой.

А узнал ее — хозяйка совы!

Опа, чуть не забыл про птичку! Где она?

А вот — совсем рядышком, атакует, выставив хищно когтистые лапы!

Не успеть пустить стрелу! А вот так концом лука, как в тот раз?

Увернулась, зараза... А с другой стороны хруст черепицы под тяжелым рыцарем. Рыцаршей. И уже близко!

И где-то рядом еще четыре паладинши! И с петами!

Нет, танцевать тут, проверяя скорость и реакцию врага — не выход.

Отходим!

Оперся о трубу для прыжка — чуть не упал, верхний кирпич шевельнулся как живой. А, ну и отлично!

— Эй, железная консерва! Поймаешь мордой кирпич?

В ответ злое сопение и ускорила шаг. А трудно ей идти по скользкой крыше, в железных-то сабатонах!

— Лови воздушный поцелуй!

И кирпич мелькнул в воздухе.

Паладинша грузно грохнулась на черепицу и неловко пытаясь схватиться хоть за что — нибудь кубарем полетела вниз, в переулок. Только и заскрежетало, и грохнуло!

Коварный Ежи, целившийся вроде как в голову врагине, злобно со всей силы метнул прямоугольник обожженной глины в ногу — которая как раз была поднята в воздух для нового шага. И подбил ее, а мужебаба потеряла равновесие. Но это сущие пустяки — не столько ушиблась, сколько разозлилась.

Не удержался и хохотнул громко, с издевкой.

Тут же раскаялся в этом поступке, потому как чуть сам не свалился с крыши — упустил из виду чертову сову и получил новую тяжелую плюху в затылок! Чудом удержался, сплясав нелепо на гребне какую-то дикую качучу.

— Милый, беги к Ратуше — ожил коммуникатор для близких. Голос Нарре, определенно. И только чуточку встревоженный.

Так, девчонки тоже в игре, значит. Эх, зря они в это дело впутываются!

Рванул бегом, отсчитывая про себя секунды — а стрелу уже на тетиву пристроил!

Перепрыгнул на соседний дом, ноги разъехались — тут мха мокрого на черепице много! Обернулся и про себя довольно осклабился — сове на подлете и опять свои лапы выставила! И увернуться уже не успела — чвакнуло железо в мясо и полетели в стороны перья!

Закувыркалась прочь, уже не с той скоростью и резвостью, а успел заметить — крит получился, одно крыло теперь у птички рабочее! Охромела она в воздухе, если можно так сказать.

Охолонулся — осталось еще 8 петов, пока он с двумя справился. И девять мужебаб. И расчет на то, что у всех них будут открывающие ступни модные сандалеты не оправдывается — у той, что с крыши брякнулась, вполне себе латные ботинки были.

Сверху он заметил движение на соседней улице — мелькнул еще один красный силуэт, крупный, но не человеческий. Второй пес. И не переросток чухауха. Этот — с крепкой грудью и тяжелой башкой — боевая псина. Он не бежал сюда. Он... заходил с тыла, отрезая путь к окраинам.

Повертел головой — так, видит пятерых мужебаб и четырех петов. Странно, рейнджерское чутье должно бы показать всех... То ли дальность больше, то ли — о чем не хотелось думать — есть какая-то защита от острого взгляда.

Ушки на макушке!

Опять коммуникатор привлек внимание коротким сообщением: 'В конюшню пана Жешува!'

Это-то зачем? Он с этим конновладельцем и близко не знаком! Но почему бы и нет? Его туда явно с какой-то целью Нарре направляет! Можно ей доверять? Поди пойми!

На миникарте внезапно вспыхнули красные точки! Сначала было испугался — потом доперло — не только сова может цели подсвечивать, тут кто-то за него вписался. И теперь понятно, где все эти паладинши со зверьем!

А ведь уже и обложили! Почти совсем уже захлопнули капкан.

Бегом, стремглав! Опять коммуникатор ожил:

— Четыре арбалета!

О, а вот это куда хуже! И тут же тренькнуло. Упал плашмя на крышу и тут же перекувырнувшись дал такую свечку вверх, что и матерый заяц бы позавидовал. Цапануло болью в спине — то ли болтом зацепили, то ли нельзя такие перегрузки задавать!

Перемахнул через узкую улочку, но гнилая солома на соседней крыше разъехалась под ногами и совсем не героично свалился вниз, как на грех — прямо в бочку с водой.

Паладинши в десятке шагов уже были, когда Ежи выпрыгнул из чертовой бочки и пнул ее со злости ногой.

Сам не понял, специально так задумал или просто повезло — поток зеленой стоялой воды широко расплескался по не мощеной улочке, вмиг сделав ее скользкой как каток. И первая же мужебаба шмякнулась во весь рост, совсем малость не добежав до рейнджера!

А он тут же влепил пару стрел в распластанную тушу. В те места, которые были открыты — в подколенные ямки. Два крита! Кровотечение и тяжелая хромота.

Праздновать было некогда, кинулся галопом, пока остальные преследовательницы растерялись.

Успел завернуть за угол, когда мимо просквозили еще два болта.

Так, конюшня значит?

А вот и лестница! Очень к месту! И даже видно, что приставили ее к сараю недавно — отпечаток в траве еще виден и под ладонями — чувствуются комочки земли. Кто-то играет на его стороне?

Испуганным котом взлетел на крышу. Секунду думал — скинуть лестницу обратно, или погодить и пусть заметят? Хотел было устроить засаду и постараться влепить стрелой в щель забрала — с малой дистанции это проще, а у лезущей по лестнице мужебабы не будет возможности уклониться — но тут ему хлестануло по кожаному шлему, со скрежетом и клекотанием.

Слишком сильно думал — а вот оно внезапно — все вокруг в красных точках — и три быстрых, явно летучих. Одну засек цель — мерзкого вида летучая мышь, словно из фильма про вампиров! Пыталась в шею укусить с налета — да шлем отрезистил! Двух других — хоть тресни — не видно. Но они тут, летающая мразь!

Обложили!

Плотно обложили!

С крыши сарая он это четко увидел!

Паника, холодная и липкая, попыталась подползти к горлу. Ежи вцепился в нее мысленно и отшвырнул.

Страх был лишним.

Оставался расчет. Их было восемь. Они действовали слаженно.

У него была крыша, три стрелы с ядом, несколько обычных и... русские.

Те самые, с замысловатой гравировкой и странным, тусклым блеском наконечника. 'Только в крайний случай, Ежи. Это не просто стрелы. Это... концепция. И она дорогая', — сказала тогда пани профессорша, и в ее глазах мелькнуло что-то, от чего ему стало не по себе.

Щитоносцы внизу со всех сторон приближались к его сараю. Еще несколько секунд — и они увидят ведущую на крышу лестницу. Отступать было некуда -уже вынырнула из переулка 'хозяйка' с одной из своих напарниц. Они шли не спеша, уверенно. Как будто уже знали, где он. Прикрыты щитами, арбалетов не видать. Не у всех? Или не достали из инвентаря? Так спрятать щиты и вытянуть стрелялки — секунда дел.

А ведь уже вечереет!

Ежи быстро привстал во весь рост на коньке крыши, черный силуэт на фоне чуть светлеющего неба. Он видел, как они замерли, увидев его. На мгновение воцарилась тишина.

— Сдавайся, самец! — крикнула мужебаба, и ее голос звенел сталью.

— Тебе не уйти! — рявкнула и вторая.

А Ежи метнулся в сторону и залег. Свистнула над ним пара болтов впустую.

— Милый, конюшня через два дома. Окошко на чердак открыто. Заберешься внутрь — подопри ставень, там запор и брус есть. Продержись шесть минут, и выходи из игры! — взволнованно сообщил коммуникатор.

— Легко сказать — буркнул рейнджер.

Но как-то на душе повеселело.

И метнулся по крышам, делая на ходу приседания, повороты и подскоки. На этот раз уже от двух летучих мышей огреб, но обошлось — проскочил. Где тут окно? Ага, вот, приоткрыто! Нырнул из сумерек в темноту.

Огляделся — ага, вот брус, вот скобы. Быстро захлопнул ставню и запер. Не видно ни черта! Хлебнул из склянки маны, быстро использовал 'глаз кошки'. Ага, понятнее.

— Вылезай, скотина! Мудык. Спермобак! Мы тебя твоей печенью накормим! Яйца тебе твои под майонезом приготовим! -донеслось со всех сторон.

Упертые твари. И хромые тут, судя по миникарте.

Так. Сколько надо продержаться? Шесть минут? Ну, время пошло.

Теперь он был внутри. Они — снаружи. Их строй был нарушен. Их главное преимущество — численность и броня — в тесноте конюшни немного теряло вес.

Он перевел дух в пыльной темноте, на ощупь проверяя стрелы. Внизу, на улице, раздалась новая команда, уже без прежней уверенности, сдержанная, злая:

— Разделиться на каждый выход по паре. Мы четверо заходим. Петы впереди!

— Но он же их покалечит снова! — возразила какая-то из паладинш.

— Обыскать каждый угол. Он здесь. Выкурим его. И он за все заплатит!

Как и надеялся рейнджер — все же мужебабы заспорили. Время тикало, но начальница натянула узду власти и справилась с подчиненными, хотя и потратила немало сил, брани и громких воплей.

И тяжелые удары обрушились на двери внизу, ворота и даже за спиной у Ежи кто-то начал крушить запертый дубовый ставень.

Грохота было много, захрапели в стойлах кони, ржали тревожно. У рейнджера — чего греха таить — тоже сердце упало, больно уж молотили всерьез. Но время шло, конюшня стояла как неприступная крепость.

— Проклятые мудыки! Тут гномская вязь! Они с магической защитой!

— Элиза! Сломай их!

— Это не по правилам! Нам выкатят претензии!

— Делай. Я отвечаю!

Бормотание и потом тяжкий хряск разбитых в щепу досок. Лошади испугались, забились в стойлах, заржали, затопотали копытами по доскам пола.

Ворота в конющню перекосились, в них появился неровно выбитый проем — с пару досок где-то. И в него, гремя своими доспехами и с трудом протащив здоровенный щит вперлась одна из голенастых.

Настороженно встала, вертя закованной в сталь башкой. Следом прогрохотала следующая — видимо та самая начальница. Высоко подняла над головой ярко светящий фонарь.

Масляный.

С рефлектором.

— Вылезай, ублюдок сексистский!

Странно, ни одного пета не влезло — сами эльфки явились. Стояли тесно, прикрывшись щитами и выставив мечи. Одна стала творить какое-то заклинание.

Ежи не ответил. Он натянул тетиву. Но целился не в них. Он целился в узкую щель между двумя норвежками прямо в старый фонарь. В нем ярко горел фитиль.

А руках паладинши возникла магическая сфера. Не видал раньше такого, потому — лучше поспешить.

Он выдохнул.

Выстрелил.

Обычная стрела со звоном разбила стекло. Свет погас, словно схлопнувшись, погрузив конюшню в глубокие сумерки. Одновременно Ежи рванулся с места, вбок по балке потолочной конюшни с грохотом, пригнулся и, не целясь, выпустил одну отравленную стрелу в сгущающуюся темноту вниз — не для попадания, а для паники.

И она наступила. На мгновение. Почти. Крик 'Щиты!', лязг, смешение теней, суета внизу. Удар наконечника в броню был звонкий. Но это не сработало. Впрочем, мужебабы не подкачали — они поступили именно так, как делать не следовало, но они ведь и впрямь были ненормальными!