Хусария

— Ты заливала пиво в дудочку? — удивилась Наррэ.

— Глюбир воспитанные гномы пьют всегда через трубочку. Экспериментировала я, — буркнула Брунгильда. — Думала, ведь крысы любят пивной запах. А они от этой дудочки теперь разбегаются как от чумы. Шустрик, покажи!

Из-под верстака вылезла здоровенная крыса с блестящей шерстью. Она зевнула, демонстрируя жёлтые зубы, и неприязненно уставилась на дудочку.

— Сыграй, — велела гномша.

Наррэ дунула. Раздался тот же жалкий писк. Шустрик замер, потом схватился передними лапами за голову и на задних неуклюже поскакал в угол, где спрятался под тряпку.

— Видишь? — вздохнула Брунгильда. — Даже крыса-алкоголик не хочет такое слушать!

Клапан промыли, прочистили, смазали машинным маслом. Трещину в корпусе запаяли — Наррэ делала это сама, под руководством гномши, и даже не обожглась.

Остался свисток.

— Вот здесь начинается магия, — сказала Брунгильда, доставая пинцет и лупу. — Смотри и запоминай.

Она разобрала свисток на три части: язычок, корпус с резонатором и настроечный винт. Язычок был погнут — выпрямили. Внутри оказался мусор — выдули. Потом гномша насыпала щепотку серого порошка из банки прямо в резонатор.

— Теперь собирай, — сказала она Наррэ. — И дуй. Настраивать будешь сама.

Ученица собрала дудочку, поднесла к губам и дунула. Звук получился — хуже некуда. Не комар, а озверевший шмель.

— Крути винт, медленно, по четверть оборота — велела Брунгильда.

Наррэ крутила. Звук менялся — становился выше, ниже, потом пропал совсем. Она покрутила обратно — и вдруг дудочка издала отчётливое: 'Чпок!'

— Ещё! — крикнула гномша.

— 'Тю-рю-тютютютююю! — ответила дудочка. — Трам-пам-пам!'

Из-под верстака вылез Шустрик. Сел на задние лапы. Замер.

— Работает! — выдохнула Наррэ.

— Молодец, — кивнула Брунгильда. — Теперь иди в подвал, проверь на моих подопытных.

Подвал оказался большой комнатой с земляным полом, где бегали десятка два крыс разного размера. Наррэ сыграла 'Тю-рю-тютютютююю! Трам-пам-пам!' — и все крысы замерли. Потом сели. Ни одна не убежала.

— Задание выполнено, — сказала гномша, спустившись следом. — Дудочка твоя. Бери и проваливай, у меня ещё 'Камнепрогрызатель' не починен.

'Внимание! Вы выполнили квест: 'Починить старую мозголомную дудочку Брунгильды. Срок — до полуночи. Награда — 100 очков опыта и дудочка гномская мозголомная'

— Спасибо, — искренне поблагодарила Наррэ.

— Не благодари. Лучше потом принеси мне мешочек со специями с того трактира, где будешь переполох устраивать. Говорят, у них там особенный вкус — пальчики оближешь.

— Обязательно постараюсь, — пообещала Наррэ и вышла на улицу.

'Внимание! Вы взяли квест: 'Особые пряности для Брунгильды. Срок — три дня. Награда — 20 очков опыта'

— Ну как? — спросила Греза, оторвавшись от книжки.

— Получена дудка. Или дубинка. Можно ею стучать по головам, а можно очаровывать крыс. Гляди, вот такая!

— Впечатляет! — с уважением сказала подружка.

— Теперь трактир. И что-то мне говорит, будто и там все будет не просто, а с передподвыпертом! Странно это все!

— Что? — спросила Наррэ.

— Больно уж они на тебя сразу навалили всякого разного. Обычно (тут Греза чуточку покраснела и засмущалась, потому что все ее знания были из проштудированной с усердием Игропедии) игроки получают простенькое задание, гриндят до 5 уровня, сдают квест и получают новый — выполняя который приходят с 10 уровнем для новых заклинаний и умений, которые разблокируются. Ученик, Подмастерье, Работник, Мастер... Те же паладины — щит, меч — и руби всех подряд. И с магами похоже и с теми же алхимиками. А у тебя такое все заковыристое...

— Фатум! — пожала плечами Наррэ, которую саму удивило то, что в Огородничестве, Животноводчестве и Охоте и впрямь все было просто — а тут как — то все шло странно. То ли дело у того парня, что при ней пришел вступать в Гильдию и получил заказ на 100 крыс. Руби-кромсай!

— Ага. А еще ты — Избранная! — хихикнула Греза.

И они двинулись к новому объекту для квеста. Последнему на этот день, на что они искренне рассчитывали.

Найти указанный трактир было совсем не сложно. Расположен он не в портовых трущобах и не у городских ворот, где пыльно и шумно. Нет. 'Три Весёлых Кабана' стоит на главной площади, почти напротив ратуши, между домом богатого суконщика и лавкой ювелира. Место тут престижное, земля очень дорогая, аренда просто заоблачная. Но хозяин не жалуется — клиентов всегда больше, чем мест.

Дверь входная дубовая, резная, с коваными петлями в виде кабаньих голов. Над дверью — кованая из меди вывеска: Плящущие кабаны и их глаза из зелёного стекла (настоящего, специально отлитого, не битого). Когда солнце садится, глаза светятся — видно за квартал.

Порог высокий, но не для того, чтобы ноги вытирать, а чтобы пьяные не падали и не ползли обратно внутрь. Вышел — не возвращайся! По бокам стоят два надраенных медных подсвечника в человеческий рост, всегда зажжённых, даже днём.

Дорого.

Пафосно.

Нищие у входа не сидят — хозяин нанял двух здоровенных вышибал не только с залитыми свинцом дубинками, но даже и с бердышами, которые вежливо, но твёрдо провожают нежелательных гостей в сторону городской канализации.

Заглянуть в зал им не дал злобный охранник, шуганувший глупых лоулевелов. Пришлось читать описание в Игропедии. Получалось внушающе!

'Внутри очень просторно. Потолки высокие, с дубовыми балками, между балками великолепно сделанная роспись: сцены драки кабана и медведя. Фрески свежие, раз в два года обновляют — это вам не копоть вековая.

Стены обиты панелями из резного тёмного дерева, на панелях — оленьи рога, чучела фазанов и медные тарелки с гербами местных шляхетских родов. Гербы не простые, а с золотым тиснением — владельцы платят за их право висеть на виду.

Пол сделан из широких досок, но не скрипит. На полу слоем свежие опилки (меняют дважды в день), так что ни крови, ни пролитого пива не видно. Чистота здесь как в аптеке, но пахнет приятно: можжевельником и воском.

Окна большие, с цветными витражными стёклами в верхней части — не дешёвка, и выглядит роскошно и красиво. Сквозь цветное стекло свет становится праздничным, даже если на улице хмурь.

Столы из цельного дуба, крышки натёрты воском до блеска. Никаких скатертей — их отменили, потому что шляхтичи любят ставить кружки прямо на дерево, чтобы слышать бравй стук. На каждом столе — свеча в высоком железном подсвечнике (не сальная, а восковая, без запаха) и маленькая солонка из чешского хрусталя.

Стулья с резными спинками, на толстых ножках. Сидеть жёстко, но это специально — чтобы гости не засиживались, менялись чаще и заказывали больше. У стен стоят лавки с подушками (для почётных гостей и вдовых купчих, которые любят мягкое).

Отдельный угол — 'магнатский стол', накрыт алой бархатной скатертью. Туда пускают только по рекомендации и после одобрения хозяина. За этим столом сидят только особенно важные гости.

А в зале обсуждают сделки, сводят счёты и иногда дерутся на саблях, но аккуратно, чтобы не задеть люстры. Они здесь великолепны. Три большие бронзовые с восковыми свечами (каждая на 20 рожков). По стенам висят бра в виде факелов, но там горят не факелы, а масляные лампы с фитилями. Свет ровный, жёлтый, без копоти.

В углах — высокие канделябры, которые зажигает специальный человек в белом фартуке. Он же следит, чтобы свечи не коптили и не капали воском на головы клиентуре.

Кухня вынесена в отдельную пристройку — чтобы жаром и чадом не портить интерьер. Но запахи всё равно проникают, и это хорошо. С утра пахнет свежими булками и жареным луком, в обед — капустой с грибами и печёной свининой, к вечеру — жарким из дичи и медовыми пряниками.

Меню написано на доске мелом, но постоянные знают, что есть скрытое меню: например, 'зразы по-шляхетски' (рулет из говядины с белыми грибами, томлёный в горшочке) или 'кумпяк пивной' (свиное плечо, запечённое в тёмном пиве с тмином).

Пиво — только своё, из трактирной пивоварни. Тёмное, густое, пенистое. Светлое — для женщин и нищих (но нищих не пускают).

Мёды тут три сорта: липовый, вишнёвый, перцовый. Вина всегда венгерские и рейнские, подаются в кувшинах из цветного стекла.

Кто здесь бывает? Зажиточные купцы, шляхта средней руки, чиновники городской управы, судейские, капитаны стражи. Изредка — высокие гости: воевода, каштелян, послы. Для них кроме отдельного стола есть отдельный кабинет на втором этаже, с кожаными креслами и камином.

Никаких приключенцев в грязных плащах. Никаких эльфов с луками. Гномов пускают только если они в посольской делегации и хорошо одеты. Крысоловы сюда не заходят — их не пускают даже на порог. Хозяин считает, что от них пахнет мышами и низким сословием. Неумирающие могут посещать этот трактир только по достижению уровня +18.

Дамы тоже бывают — жёны купцов, вдовы с доходными домами, иногда — актрисы из городского театра. Для них в углу стоит ширма с вышивкой — можно уединиться, поправить платье или пошептаться о чужих секретах.

Официанты — молодые парни в белых фартуках и чёрных жилетах, с гребнем в волосах. Бегают быстро, кланяются низко, чаевые принимают с достоинством. Старший официант, лысый, с усами, помнит всех постоянных по имени и по любимому блюду.

Он же следит за порядком. Если кто-то начинает буянить, пан метрдотель не кричит, а тихо говорит: 'Пан, здесь не корчма при дороге. Прошу вести себя прилично, или я позову панцирных стражей'. И обычно этого достаточно.

В трактире шумно, но не грязно. Звон кружек, стук ножей по столу, хохот, обрывки разговоров о ценах на хлеб, о ремонте дорог, о том, что 'эти немцы снова подняли пошлины'. Кто-то играет на гуслях — негромко, в углу. Кто-то спорит о политике, но без драки — вышибалы бдительны.

В воздухе реет дым от свечей, аромат жареного мяса, духи богатых купчих и лёгкий запах дорогого табака (курить разрешено только у камина, не за столом).

И главное — здесь никогда нет крыс. Хозяин знает, как справляться с этой гадостью!' — помпезно повествовала реклама заведения.

— Этот трактир — символ богатства, порядка и шляхетской спеси — задумчиво сказала подруге Греза.

Та кивнула. Квест внезапно стал куда более сложным. Да это не трактир, это, черт его дери — Крепость! В иной королевский дворец попасть проще! И именно в таком месте её переполох произведёт максимальный эффект: чистая публика, которая в жизни не видела крыс вплотную, будет прыгать на столы с криками, воплями и визгом.

Понять бы еще что делать надо. В самом заведении крыс нету. Значит надо искать где-то поблизости. И стая нужна большая. Может быть — две стаи.

Глянула на карту... Прикинула...

Ага, в квартале отсюда 'Известнейшая во всем Варсе конюшня пана Жешува!'

Так, где конюшни — там овес и навоз. То есть сытно и тепло. Значит кроме коней — там и крысы. Гм... Ворота закрыты. Конюхи закончили работу и неподалеку отирается здоровенный парень — очень похоже по его крепкому виду и коротким зыркающим по сторонам взглядам, что это — сторож. Не пустит. С парой конюхов здешних девчонки уже познакомились, но сейчас ребята по вечернему времени уже дома отдыхают.

Придется лезть тайно. Зашли с другой стороны. Глядь — лесенка в траве. Греза быстро прислонила ее к краю крыши домика, прилегаюющего к конюшне — здесь шорная мастерская, но уже вечер, работа окончена. Нарре бустренько забралась на крышу и сторожко влезла в окошко — ставни в нем не запирались — проболтался младший конюх. Что за дела у слуг и для чего им этот лаз нужен — девушка предусмотрительно не стала спрашивать. Просто запомнила.

Миг — и она уже внутри. Спустилась вниз — кони и лошадки отнеслись к ней спокойно. Так. Вот тут лошади нету. Наррэ зашла в стойло, присела на перевёрнутое ведро. Достала дудочку, коротко дунула. Из-под яслей высунулись мордочки. Три здоровенные крысы — шерсть лоснится, хвосты толстые, глаза наглые.

— Привет, помощь нужна— сказала Наррэ.

Самая большая, с порванным ухом, нехотя вылезла, села на задние лапы. Сложила передние на сытом пузе.

— Говори. (Странно — а ведь и впрямь понятен писк — то есть вроде пищит и цвирккает — а понятно — удивилась девушка)

— Трактир 'Три Весёлых Кабана'. Надо навести шорох. Мои крысы ушли, вас зову.

Крыса зевнула, показав жёлтые зубы.

— Не пойдём.

— Почему?

— Трое наших туда ходили. Молодые. Глупые. Не вернулись.

— Так... Остаться там не могли? Сытно, вкусно.

— Нет, вернулись бы. Не знаешь, что там?

— Не знаю.

— Вот. И мы не знаем. И не пойдём, пока не узнаем.

Наррэ вздохнула.

— Мне очень надо. Я заплачу сыром.

Крыса посмотрела на неё с презрением.

— Мы сыты. У нас в конюшне овёс, яблоки, хлеб. Зачем нам твой сыр? Сама его ешь!

— Дело, тогда. Не все крысы живут в таких хоромах.

— Вот и иди к тем, кто живёт в холоде и голоде. Они возьмутся. Им есть за что.

— К кому?

Крыса повела ухом — туда, к стене, за которой начинались кварталы победнее, а дальше и вовсе трущобы.

— За оврагом. Пустырь. Там живут голодные. Скажешь — от меня. Договорятся.

Наррэ поднялась.

— Спасибо и на том. Крыса посмотрела на нее черными бусинками глаз. Потом все же прочирикала:

— Не ходи к трактиру. Там смерть.

— Уже ходила. Жива.

— Первый раз везёт. Второй — нет.

Наррэ кивнула, повернулась и полезла обратно — выбираясь из конюшни.

Сытые крысы переглянулись и спрятались обратно под ясли. Разговор был окончен.

Разговор Нарре с крысами в конюшне провалился. Крысы толстые, сытые зажравшиеся и помогать ей не хотят, тем более трое из них пропало в трактире бесследно. Они предложили ей пойти к нищим крысам — что неподалеку. Что ж, выбор невелик. Надо идти.

— Я постараюсь попасть в подвалы — решительно сказала Греза, когда подруга изложила последние новости.

— И как ты это сделаешь?

— Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю. А ты найди крыс! Время поджимает, а у нас пока ничего не понятно! Идёшь?

— Иду. У меня нет выбора.

Она глубоко вздохнула и двинулась в сторону пустыря, где в холоде и сырости жили те, кому терять было нечего. Варс все же был небольшим городком. Тут все близко.

Наррэ спустилась в овраг. За вонючим ручьём начинался пустырь — битое стекло, трухлявые бочки, кучи прелой листвы. Пахло гнилью и свободой. Очень голодной свободой.

Она присела на корточки, постучала черенком лопаты по земле: тук-тук.

— Эй! Есть кто живой?

Из-под перевёрнутой бочки высунулась мордочка. Худая. Шерсть клочьями. Глаза огромные, голодные. Потом вторая, третья. Десяток крыс. Может, больше. Они не выстроились полукругом, не сидели чинно. Они просто были везде — в щелях, под камнями, в гнилых мешках. Буквально кишели. Злые, по всему видно.

Наррэ подула в дудочку.

Это сразу как-то образумило серую братию. Охолонулись. Самый старый, с обломанным зубом, подошёл ближе. Ребра торчали из-под серой облезлой шкуры.

— Еда есть?