Хусария

Когда упали первые десятки, остальные перешагивали через них, не замедляясь. Когда падала сотня, остальные всё равно шли. Их не пугали стрелы, огонь, сталь. Они не отступали, не прятались, не оборонялись. Они просто шли вперёд, пока могли и дрались остервенело. И когда не могли идти — падали и умирали без крика, без муки.

Очень скоро хаоситы потеснили массу игроков ближе к стенам. Сдвинуть не удалось две клановые команды, те остались островками блестящей стали в разливе серо-красном.

Янек по простоте своей только тому дивился, не понимая, как им удается удержаться на месте.

Клан 'Остроухи' — сплошняком эльфы — стоял на правом фланге. Их строй напоминал частокол: первый ряд с длинными мечами-флиссами и щитами, второй — с короткими копьями и алебардами, третий — лучники. За ними — резерв.

Хтонь натыкалась на копья, насаживалась, дёргалась, валилась, кто ухитрялся прорваться ближе падал под мечами и топорами. Давили массой. Клан пятился, но куда медленнее, чем все остальные, сбитые с места этим медленным цунами. Первый ряд отступал на шаг, оставляя кучи упавших тварей, второй добивал тех, кто прорвался. Без паники, без крика. Механизм. Над головами реяла богато расшитая хоругвь.

Янек навелся на нее. Система услужливо подсказала: 'Герб рода Остроухов — Шелига. В поле червлёном полумесяц золотой, рогами вверх обращённый, а из средины его выходит золотой крест. Нашлемник состоит из павлиньего хвоста'.

Капитан Ромуальд пожал плечами. Ничего не понял.

Остроухи пятились. Медленно и сохраняя порядок.

— Смена! — командовал их офицер, и ряды менялись местами. Свежие игроки выходили вперёд, уставшие — в тыл, приводить себя в порядок.

Другой клан — в нем было много гномов — практически стоял в центре. Их тактика была проще и грубее: первый ряд — здоровенные тяжелые щиты и короткие мечи, второй — двуручные топоры. Хтонь встречали стеной железа. Топоры рубили сверху вниз, рассекая тварей надвое, щиты отбрасывали их назад. Дисциплина держалась добре, но криков было больше.

— Руби! Не дави! Второй ряд, не отставать!

На левом фланге, где были одиночки и мелкие кланы, царил настоящий бедлам. Одиночки — кто во что горазд всяк на свой лад махали своим железом и вполне огребали урон от хаоситов. Маг огня стоял на небольшом бугорке и жёг хтонь огненными шарами. Один шар — три-четыре твари в пепел. Но мана кончаласьбыстро, и он спешно глотал из склянки синюю жидкость. Неподалеку маг в голубой мантии уже перешёл на слабенькие ледяные копья. Те замораживали хтонь на месте, но не убивали. Приходилось добивать посохом.

— Кто-нибудь, прикройте! — орал он, отбиваясь от лезущей твари.

Гном-берсеркер в рогатом шлеме крушил всё вокруг. Топор летал словно бабочка, хтонь разлеталась в клочья. Он орал так, что закладывало уши, и не замечал, что его самого уже покусали три твари — кровь текла по доспехам, но он не останавливался.

— А-а-а-а! Смерть хаосу!

Янек сам не ожидал, что медлительно ползущая толпа так внезапно окажется совсем рядом. Поморгал, приходя в себя. Чувствовал он себя странно — словно давно не спал... Или наоборот — только что проснулся.

Странно...

А уже все, кто стоял рядом рубятся вовсю.

Благоразумно отступил на несколько шагов.

Что ж так паршиво-то? Вроде уже и привык к дебаффам от голода и Хованца проклятого — а тут опять как прищемленный головою в дверях!

Перед глазами услужливо прозрачные буквы выскочили:

— Системное сообщение: 'Внимание! Вы отравлены тошнотворной аурой Хаоса. Ловкость -15%, концентрация -20%. При длительном пребывании в ауре — рвота, прерывание текущих действий'.

Теперь понятно.

Если бы Янек был повнимательнее, он бы и сам увидел, что это такое. Хтонь не пахла смертью, но пахла паскудно, как протухшее молоко или гнилая кровь. Этот запах не выветривался — он проникал в лёгкие, въедался в одежду, застревал в горле. Уже через пару минут боя у игроков начинала кружиться голова, к горлу подступала тошнота.

Рвотный рефлекс срабатывал у самых слабых. Игроки отворачивались, их рвало, они выпадали из строя. Лекари не могли ничего сделать — это была не магия, а чистая физиология. Когда просто воняет. Невыразимо. И это удивляло всех — раньше в игре таких явлений как тошнота или рвота просто не было физически. Впервые столкнулись с таковым и это всех поразило неприятно. Очень неприяно!

— Терпи! — орали командиры. — Не отвлекайся!

— Не могу, блевать тянет! — стонуще отзывались бойцы.

И это оказался отнюдь не первый омерзительный сюрприз хаоситов. Очень скоро те, кто сошелся в рукопашке с этой мразью дружно заорали от возмущения.

Янек, на которого брызнуло всего несколько капель омерзительной жижи с лабриса гнома-берсерка быстро понял, о чем тут разговор.

— Твою мать! У меня кираса течёт! — завопил воин рядом.

— Тряпку дайте! Живее! Кто-нибудь, дайте тряпку! — орал маг.

Когда Хтонь плевалась (а они плевались, и особенно брызгала вокруг мерзкой жижей, когда им сносили головы), на игрока попадала вязкая, прозрачная слизь. Она не жгла кожу, но мигом разъедала одежду и доспехи.

Через несколько попаданий кожаная броня начинала дырявиться, металлическая — покрываться язвами коррозии, снижая защиту. Ткань же просто расползалась на нитки. Те, кто не успел зачистить слизь любой жидкостью (маг спешно поливал побуревшую и на глазах ветшавшую мантию из склянки с лечилкой) или хотя бы не вытер тряпкой, очень быстро оставались полуголыми.

— Системное сообщение: 'Внимание! Паскудная слизь. Прочность доспехов снижена на 5% за попадание. Эффект суммируется'

Что-то Капитану Ромуальду сильно расхотелось лезть теперь в эту бойню.

Да, порождения Хаоса валились покорно от каждого считай удара.

Но никакого лута, судя по всему, с них не падало. А несколько мигом появившихся в медной кольчужке на рубахе дырочек с окисленным зеленым ободком — как-то сразу вызвали крайне неприятные воспоминания про хождение в одних памперсах.